Кампании

Юридическая легитимация раздела территорий между Московским царством и Речью Посполитой за спиной Гетманщины, окончательно превратившая Украину в бесправный объект торгов. «В 1686 году Россия и Польша подписывают очередной так называемый «вечный мир», по которому уже официально делят Украину между собой. Для Мазепы и всех украинцев это колоссальное унижение». Сделка была закреплена финансово: «Чтобы Польша признала Киев российским навсегда, в 1686 году Москва выплатила ей 146 тысяч рублей серебром»^[1].

Апогей репрессий при В. Щербицком. Массовые аресты членов Украинской Хельсинкской группы и диссидентов. Для нейтрализации инакомыслящих массово применялась карательная психиатрия — объявление здоровых людей сумасшедшими для их бессрочной изоляции и медикаментозных пыток. Многие правозащитники, включая В. Стуса, так и не вышли на свободу, погибнув в лагерях особого режима^[1][2].

Исполнение секретных инструкций Екатерины II по институциональной и культурной ассимиляции края. Ликвидация полкового устройства, введение имперских наместничеств, конфискация монастырских земель и окончательное закрепощение свободных украинских крестьян^[3][4].

Использование автономии как бесплатной ресурсной и рабочей базы для амбиций Петра I на юге. Население несло тяжелейшие логистические повинности: «Корм охочим войскам поставляли посполитые, они же заготавливали на зиму сено для войсковой артиллерии». Кроме того, Москва устанавливала военный контроль, развернув сеть баз возле Запорожской Сечи: «Запорожцы... как условие для любой присяги выдвигали разрушение Каменного Затона... Мазепа был взбешен»^[5].

Соглашение о разделе Гетманщины по Днепру между Русским царством и Речью Посполитой без участия украинцев ^[6]. Юридическое закрепление раскола Украины и превращение Запорожья в буферную зону: «по договору 1667 года было в совместном правлении Москвы и Варшавы»^[5].

Сговор двух тоталитарных режимов (Пакт Молотова — Риббентропа), приведший к вторжению СССР в Польшу и захвату Западной Украины. Для легитимизации оккупации были организованы фейковые «Народные сборы», проголосовавшие за вхождение в СССР. Сразу после этого начались массовые аресты местной элиты и принудительные депортации сотен тысяч украинцев и поляков в отдаленные спецпоселения Сибири и Казахстана^[1][7].

Аннексия независимой украинской церкви с использованием дипломатического давления и коррупции. Иерусалимский патриарх Досифей прямо обвинял московских послов в симонии: «Що [за] вина відхоплювати чужу єпархію? Чи не є сором від людей, чи не є гріх від Бога! Так надсилаєте гроші й з розуму людей виводите...»^[8]. Подчинение церкви оправдывалось геополитикой: «Главным проектом Голицына... стала реформа украинской православной церкви, точнее — подчинение киевской митрополии московскому патриарху»^[9].

Государственная кампания по уничтожению украинского языка и культуры. Включала закрытие воскресных школ, запрет национальной прессы, официальное отрицание существования языка (Валуевский циркуляр), вывоз исторических архивов в Москву и прямые денежные доплаты чиновникам за русификацию местного населения^[10].

Кампания по превращению свободного населения в бесправных военных рабов, спровоцировавшая подавленное восстание бугских казаков в 1817 году. Позднее, в 1828 году, завершилась переманиванием атамана Гладкого и ликвидацией последней Задунайской Сечи турками^[11][12].

Сепаратные мирные переговоры между Москвой и Речью Посполитой об окончании войны и разделе сфер влияния, прошедшие в полной изоляции украинской стороны: «Это настоящая драма для украинцев: по настоянию польской стороны украинцев к переговорам не допускают»^[1].

Беспрецедентное вмешательство РФ в президентские выборы суверенного государства для навязывания лояльного кандидата (В. Януковича). Кампания включала высадку десанта российских политтехнологов («Русский клуб»), прямое участие В. Путина в агитации и информационную демонизацию оппозиции. Против лидера демократических сил В. Ющенко было применено химическое отравление. В ответ на протесты Москва инспирировала угрозу раскола страны (съезд сепаратистов в Северодонецке)^[1].

Захват Крымского ханства и его насильственное включение в состав Российской империи. По отношению к Крыму кампания означала отмену независимости, военную оккупацию, отстранение хана и запуск вытеснения коренного населения ^[13]. По отношению к Украине аннексия обеспечивалась принудительной мобилизацией казаков в качестве военного ресурса, колонизацией прилегающих южных степей для создания лояльного тыла и стиранием казацких топонимов в пользу имперского конструкта «Новороссия»^[1][7].

Вероломное военное окружение и разрушение Запорожской Сечи сразу после совместной войны. Издание манифеста об уничтожении самого названия казацкой твердыни и пожизненный арест последнего кошевого атамана Калнышевского^[1][14].

В 1722–1724 годах Российская империя осуществляла военно-инфраструктурную колонизацию и демографические манипуляции на захваченных рубежах. Осенью 1722 года началось строительство новой военной базы: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что Петр I «заложил на Сулаке крепость Святой Крест»^[15]. Для обеспечения силового контроля над территорией метрополия осуществляла заселение лояльными войсками: исследователь указывает, что при крепости «расселяют 1 тыс. семей казаков с Дона»^[15]. Одновременно оккупационная администрация ликвидировала прежний административный центр и насильственно переместила подчиненные общества нохчи: автор фиксирует, что «Терский город к 1724 г. был срыт, а все его население, включая Окоцкую слободу, населенную выходцами из Чечни... было переведено в новую крепость»^[15]. Вокруг нового укрепления формировалась контролируемая буферная зона: историк Ш. Б. Ахмадов отмечает, что «рядом с крепостью Святого Креста очень быстро стали возникать слободки, населенные черкесами, чеченцами, ингушами, кабардинцами и др.»^[16].

В период с 1736 по 1740 год дипломатический и административный аппарат Российской империи поддерживал контроль над границами обществ нохчи путем инфраструктурного строительства и захвата заложников. Утвержденная база доказывает, что метрополия начала с возведения новых фортификаций: историк Я. З. Ахмадов констатирует учреждение в 1736 году укрепленных пунктов, среди которых «три новые казачьи станицы: Бороздинская, Каргалинская, Дубовская»^[15]. Историк И. Х. Тхамокова подчеркивает их инженерно-оборонительный статус, фиксируя, что каждая подобная станица «была как бы небольшой крепостцей, служившей для защиты от неприятельских набегов»^[17]. За строительством инфраструктуры последовало физическое подселение военных контингентов: первый исследователь указывает, что на этих рубежах разместили гарнизоны, «а от Кизляра к морю поселяют еще 430 казачьих семей»^[15]. Параллельно оккупационная администрация продолжала физически удерживать родственников местной элиты, захваченных в предыдущие годы: Ахмадов отмечает в перечне архивных документов наличие бумаги за 1738 год, определенной как «Письмо чеченского владельца А. Бартыханова подполк. Бунину о своей верной службе России и с просьбой отпустить его сестру из Кизляра»^[15].

Ложное обещание властей вернуть коренному населению утраченные казацкие вольности в обмен на кровь. Это позволило империи сформировать казачьи полки и собрать ополчение, после чего попытавшиеся протестовать крестьяне были подавлены^[18].

В 1732 году плоскостная часть Чечни стала центром масштабного вооруженного сопротивления. Выступление было спровоцировано прямым недовольством коренного населения: историк Ш. Б. Ахмадов констатирует, что собравшиеся, «открыто выражая свое недовольство действиями царских властей, начали угрожать нападением на их укрепления»^[16]. Исследователь Я. З. Ахмадов дополняет, что «в 1732 г. плоскостная Чечня вновь превращается в центр крупного повстанческого движения», и «в Чечен-Ауле, собралось около 10 тыс. горцев», которые намеревались выступить «для разгрома царских укреплений»^[15]. В ответ оккупационный аппарат применил военную силу: первый автор указывает, что «4 июля 1732 г. царские власти снарядили в Чечню военный отряд во главе с командовавшим войсками в крепости Святой Крест генералом Дугласом»^[16], который, согласно цитируемому рапорту, постановил повстанцев «недопущая к размножению посланною командою отвратить и разрушить»^[15]. Карательная акция координировалась с лояльной местной элитой: Ш. Б. Ахмадов отмечает участие князя Казбулата, «который привел отряд царских войск во главе с Дугласом в селение Чечен-аул для подавления выступления горцев»^[16]. Однако повстанцы избежали прямого столкновения с главными силами империи: Я. З. Ахмадов фиксирует, что «Генерал Дуглас, выступивший было в поход, получил известие, что горцы разошлись»^[15]. После этого генерал направил для наказания жителей драгунскую команду полковника Коха, которая, как констатируется в источниках, «7 июля вступил в деревню Чечень, полностью сжег ее и стал спешно отходить назад»^[16]. Исторический эпизод завершился в том же году полным физическим разгромом карателей: Я. З. Ахмадов резюмирует, что при отходе отряд Коха «был окружен в густых лесах, разбит и уничтожен», а также в ходе боя «погиб и старший чеченский князь Казбулат»^[15].

Империя проводит всеобщую перепись населения, которая используется как институциональный инструмент колонизации для бюрократического стирания украинской идентичности и закрепления идеологии великодержавного шовинизма^[19][10].

После ухода австро-немецких войск Красная армия РСФСР повторно оккупировала большую часть Украины. Агрессор начал масштабное изъятие ресурсов: специальные продотряды силой конфисковывали у селян хлеб и сырье для вывоза в РСФСР. Сопротивление местного населения, вылившееся в мощные бунты повстанческого фронта (в том числе восстание атамана Григорьева), жестоко подавлялось карательными экспедициями и массовым террором со стороны ЧК и армии. Кампания усугубилась вмешательством белогвардейских войск генерала Деникина, что привело к «Киевской катастрофе» (август 1919), когда украинские войска вынужденно сдали освобожденную столицу^[20][21].

Сговор Российской империи с монархиями Габсбургов и Гогенцоллернов по расчленению соседнего государства. В результате империя аннексировала Правобережную Украину, Волынь и Подолье, ликвидировав польскую республику^[22].

Осенью 1830 года генерал Вельяминов, принявший командование войсками, действовавшими против Чечни, начал с коллективных имущественных взысканий с чеченских сёл, стоявших на реке Терек у имперской границы. Имперский историк Потто признаёт: за угон чеченцами десяти голов скота из станицы Червленной Вельяминов «тотчас приказал отобрать от жителей двух деревень Брагуны и Нового-Юрта, мимо которых прошла партия, тоже десять штук скота и возвратить его казакам», а после угона табуна лошадей в Ногайской степи «Брагуны опять поплатились точно таким же количеством голов»; владелец Нового-Юрта Шах-Гирей был затребован в Грозную и посажен в каземат - тюремную камеру внутри крепости^[23]. 18 декабря 1830 в Грозной собрался отряд из четырёх пехотных полков - Московского, Бутырского, Тарутинского и Бородинского, - сводного батальона 43-го егерского полка, пяти сотен линейных казаков и двадцати двух орудий, и ночью войска двинулись на село Дзулгай-Юрт, где жил карабулакский предводитель Астемир. Потто писал: казаки, ворвавшись в село на рассвете, кинулись к дому Астемира, самому ему удалось уйти, «но его семья - малолетний сын, дочь, внук и двоюродная сестра попали в руки казаков. Кроме их взято было в плен тридцать девять человек да человек двенадцать изрублено»^[23]. Далее последовательно уничтожались сёла западной, Малой Чечни: Китер-Юрт «предано было пламени», сожжена Пхан-Кичу, у села Даут-Мартан «жители успели бежать, но всё имущество их осталось добычей отряда», сожжены Един-Юрт и Даут-Юрт, истреблены «громадные запасы заготовленного сена», заняты Мартан-аул и Джарган-Юрт, истреблён аул Енгели^[23]. Между походами войска прорубили просеку в лесу между селением Алды и крепостью Грозной. В январе 1831 удар перенесён на восточную, Большую Чечню: сожжён Узекен-Юрт, истреблён Бесенбер со всеми хуторами. Села Автуры, Гельдиген и Маиртуп прислали своих старейшин с предложением покорности и заложников, но Вельяминов отверг их, потребовав выдать всех русских пленных и беглых солдат. Условие было двойной невозможностью, и Потто сам это расшифровывает: пленных «не могло быть у них много» - пленные не оседали в сёлах, а уходили по обмену и выкупу, которые практиковали обе стороны; беглых же нохчи не выдавали - на них чеченцы, по признанию Потто, «смотрели... как на отдавшихся под покровительство их очагов, а потому никогда не выдавали их»^[23]. Гостеприимство - воспеваемая в чеченских илли (героических песнях) ценность наравне с мужеством и верностью слову, а выдача беглого означала отправить гостя на смерть: историк Д. А. Хожаев писал о походных виселицах, «на которых генерал [Ермолов] вешал горцев и беглых русских солдат и казаков, скрывавшихся в горных аулах», и фиксировал, что требование «выдачи беглых русских солдат и казаков, живших в горских аулах» было постоянным инструментом имперских приставов^[24]. Требуя одновременно несуществующее и недопустимое, Вельяминов проектировал отказ: «эта поздняя и вынужденная покорность вовсе не входила в виды Вельяминова, понимавшего необходимость жестоко наказать эти аулы, и может быть, поэтому-то он поставил перед ними такие условия, которые, по мнению горцев, были немыслимы»^[23]. С боем взяты и сожжены Автуры, предан огню Гельдиген со всеми запасами, 21 января истреблён Маиртуп «с его роскошными садами и плантациями» вместе с окрестными аулами^[23]. Итог Потто подводит признанием: «вся плоскостная Чечня, пройденная насквозь до Кочалыковского хребта, была предана Вельяминовым огню и мечу»^[23].

Использование государственной монополии «Газпром» как политического оружия против независимого курса Киева. Отключение поставок газа в разгар зимы (1 января 2006 г. и 1 января 2009 г.) для дестабилизации украинской экономики, шантажа европейских потребителей и принуждения украинского правительства к невыгодным контрактам через коррупционных посредников (RosUkrEnergo), тесно связанных с российскими властями и криминалитетом^[1].

В 1718 году правительство Московского Царства организовало масштабное вторжение на земли нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что произошла «грабительская экспедиция отрядов донских казаков и союзных Петру I кабардинских князей на «Чеченский уезд» по Сунже и Аргуну»^[15]. В результате набега «было захвачено 800 человек пленных, не считая «пожитков»»^[15]. В 1721 году вооруженные акции продолжились: исследователь указывает, что астраханский губернатор А. П. Волынский «пригласил донских казаков и совместно с терскими казаками организовал рейды к рекам Аграхани и Аксай против кумыков и чеченцев»^[15].

Учреждение Петром I Первой Малороссийской коллегии для перехвата управления у гетманской администрации. Сопровождалось арестом наказного гетмана Павла Полуботка и казацкой старшины за подачу челобитных в защиту автономии, что завершилось гибелью гетмана в Петропавловской крепости^[7].

Публичный дипломатический шантаж со стороны В. Путина на саммите НАТО в Бухаресте с целью заблокировать предоставление Украине Плана действий щодо членства (ПДЧ). Российский лидер прямо угрожал Дж. Бушу расчленением Украины в случае ее вступления в Альянс, заявляя, что при таком сценарии Украина «уйдет без Крыма и востока»^[1].

Использование союзным центром М. Горбачева международных рычагов для удержания Украины в составе СССР. Кульминацией стал визит президента США Дж. Буша в Киев, который с трибуны Верховной Рады предостерегал украинцев от независимости, призывая поддержать Горбачева и называя стремление к свободе «самоубийственным национализмом, основанным на этнической ненависти» (знаменитая речь Chicken Kiev Speech)^[1].

Оккупационная администрация Московского Царства основала новую военную базу в устье реки Терек для контроля над прилегающими территориями, включая земли нохчи. Историк Е. Н. Кушева пишет, что базу «ставили ее в 1588-1589 гг... Михайло Бурцев и Келарь Протасьев... в его гарнизоне основную силу составляли стрельцы, вооруженные «огненным боем», пищалями»^[25]. Инфраструктура базы планомерно расширялась: историки А. С. Куликов и В. А. Рунов отмечают, что «в начале XVII века... Терский городок превратился в достаточно мощную крепость. Ее артиллерия насчитывала 40 крупных орудий, а гарнизон – более тысячи стрельцов и казаков»^[26]. Для удержания позиций администрация подселяла дополнительные военные кадры: историк И. Х. Тхамокова отмечает, что «в 1589 г., вскоре после того, как город был построен, туда должны были прислать из Астрахани 800 стрельцов и казаков, но астраханский воевода прислал только 600 человек»^[17]. На этой территории закреплялся постоянный военный контингент на государственном обеспечении: историк И. Х. Тхамокова цитирует царский указ, согласно которому «в 1623 г. «по челобитью терских и гребенских казаков» на Терек был послан царский указ о выдаче жалованья 30 атаманам и 470 рядовым казакам»^[17].

Попытка пророссийских политических сил в Украине институционализировать вытеснение государственного языка из публичной сферы, образования и делопроизводства путем принятия закона, расширяющего права так называемых региональных языков в интересах Российской Федерации^[10].

В 1809-1811 годах Российская империя закрепляла власть над землями нохчи подкупом старшин, контролем над продажей хлеба и соли и натравливанием соседних народов на чеченцев. Для склонения чеченцев к покорности главнокомандующий на Кавказе генерал Тормасов предписывал выдать чеченским старшинам и духовенству «по 250, а другим по 150 р. с. единовременно, на что потребную сумму, всего 1,400 р.»^[27]. Продажу чеченцам хлеба и соли империя замкнула на подконтрольные меновые дворы под карантином, учреждённые «для мирных Чеченцев в Науре… для горских Чеченцев в Лащурине»^[27][16]. В прокламации обитателям Чеченской земли генерал Тормасов возложил вину за разорение 1807 года на самих жителей — «сами вы были причиною постигшего вас в третьем году несчастия» — и пригрозил новым вторжением, «чтобы внести к виновным меч и пламя»^[27].

Российская империя продолжает уничтожать культуру коренного народа накануне войны. Школьникам и студентам запрещают посещать национальные спектакли, полностью ликвидируется местная пресса, а также вводится запрет на празднование юбилеев национальных героев^[10].

Кампания по введению цензуры и институциональной языковой ассимиляции. Выпуск указа, запрещающего печать книг на языке коренного народа в ключевых типографиях, с целью подавления локальной культуры и тотальной унификации печатного слова: «Указ Петра І про заборону друкування книжок українською мовою в Києво-Печерській та Чернігівській друкарнях»^[10].

Государственная кампания по вытеснению языка из публичного пространства и литературы. Включала запрет выступать на родном языке на научных съездах и праздниках, тотальную цензуру переводов, запрет на ввоз книг из-за рубежа и уничтожение детской литературы на родном языке^[10].

В декабре 1831 года генерал Вельяминов, не распуская отряд, стоявший лагерем у крепости Грозной, перешёл к тактике набегов на чеченские селения. Имперский историк Волконский писал: Вельяминов «решил беспокоить неприятеля и отвлекать внимание его от наших пределов. Так, 23-го декабря 1831 года он направил в набег командира Моздокского казачьего полка подполковника Засса, который разорил по правую сторону Сунжи несколько чеченских хуторов, лежащих против с. Чертугая, и доставил в лагерь трёх пленных женщин и до 250 голов скота. При этом набеге неприятель оставил на месте 7 тел»^[28]. В феврале 1832 набеговая тактика переросла в экспедицию по сёлам, стоявшим по реке Сунже выше крепости Грозной. Имперское обозрение военных действий признаёт: «ген.-л. Вельяминов в феврале 1832 года предпринял экспедицию для наказания Чеченских деревень, лежащих от кр. Грозной, вверх по Сунже»^[29]. Историк Я. З. Ахмадов писал о том же ударе: «Другая большая экспедиция была направлена против чеченских аулов, расположенных по берегам Сунжи»^[30].

Мощнейшая государственная пропагандистская операция, инициированная Н. Хрущевым. Чтобы замаскировать колониальный статус Украины, империя с огромной помпой отпраздновала годовщину Переяславской рады, конструируя миф о «едином народе». В рамках этой же кампании УССР был передан Крым для снятия с РСФСР экономического бремени восстановления полуострова^[1][7].

Период интенсивной идеологической накачки российского общества и политической элиты для обоснования полного уничтожения украинской государственности. Включал публикацию псевдоисторических статей В. Путиным и Д. Медведевым с отказом Украине в праве на субъектность, индоктринацию армии, а также военный шантаж скоплением войск у границ под видом учений^[31][1].

Создание первого масштабного идеологического обоснования захвата земель московскими царями — «Синопсис, или Краткое собрание от различных летописцев о начале славяно-росийского народа...»^[32]. Автор конструирует миф о единстве: «подгоняет историю под нужный ему сценарий, чтобы обосновать, что Киев имеет прямое отношение к Москве»^[1].

Окончательное уничтожение украинского суверенитета путем навязывания договоров о так называемом военно-политическом союзе. Формально сохраняя статус независимой республики, руководство РСФСР де-факто перевело под свой прямой контроль ключевые украинские ведомства — военное, финансовое, экономическое и транспортное. Финальным аккордом подавления организованного вооруженного сопротивления и символом его трагического конца стал расстрел большевиками 359 пленных воинов Армии УНР под Базаром в ноябре 1921 года^[20][21].

В конце февраля 1830 года Кавказ поразило разрушительное землетрясение, продолжавшееся более месяца и вызвавшее панику среди горских народов. Империя обратила бедствие в оружие внушения и доставила эту ложь народу. Историк Я. З. Ахмадов писал: «сторонники российской ориентации утверждали, что землетрясение вызвано гневом Аллаха за попытку вооружённого восстания»^[30]. Механику внушения признают сами колонизаторы. Имперский историк Волконский писал: «главнокомандующий и приказал генералу Розену 4-му распространять в народе совершенно противоположные слухи, а именно, что землетрясение ниспослано Богом горским народам за неблагонамеренные их поступки против русского правительства, и надеялся этим путём отторгнуть от Кази-муллы его последователей»^[28]. Имперский историк Потто признаёт исполнение приказа: генерал Розен 4-й, командовавший войсками на левом фланге Кавказской линии (восточном участке укреплённой границы империи по Тереку и Сунже), «обратился к прокламациям, в которых старался уверить народ, что землетрясение ниспослано ему в наказание за его измену и неблагонамеренные поступки русского правительства»^[23].

Системная эксплуатация потенциала Гетманщины в тяжелой войне и одновременный запуск административного поглощения (реформы 1707 года). Отправляемые на дальние фронты казаки были «целорочною военною службою утружденный, знужнелыи, опешалыи, изнищалыи». Империя начала переводить украинские дела в Разрядный приказ, чтобы «Козаков в регулярное войско переменити... права и вольности войсковые поломати» и «городи Малороссийские в свою область отбирати»^[5].

Высшее проявление пренебрежения колониальной администрации к жизни местного населения. После взрыва на ЧАЭС союзный центр скрывал масштабы радиационной угрозы. Людей лишили права на эвакуацию и защиту, а вместо этого выгнали на первомайские демонстрации под радиоактивные осадки для имитации благополучия в СССР^[33][7].

Вынужденно признав независимость Украины по Брестскому мирному договору, правительство Советской России попыталось удержать контроль над восточными промышленными регионами. Для этого на территории Донбасса и Криворожья было искусственно сконструировано отдельное сепаратистское образование (Донецко-Криворожская советская республика) с целью прямого подчинения этих земель центральным российским органам власти в обход УНР^[21][20].

Оккупационная администрация метрополии и лояльные ей силы использовали подчиненных нохчи (окочан) в вооруженных конфликтах и осуществляли военные интервенции на горные территории. Историк И. Х. Тхамокова констатирует, что в 1626 году для поддержки союзных феодалов воеводы послали «терских узденей и черкас и новокрещенов и окочан 252 человека да терских же атаманов и казаков с терским конным головою стрелецким с Фадеем Волошенином и с сотники 500 человек»^[17][34]. В 1628 году, после того как горцы убили пятерых казаков, последовало ответное вторжение: Тхамокова указывает, что во время вооруженного похода кабардинский мурза Коншов-мурза Битемрюков «ходил на этих «горских людей» вместе с «вольными» атаманами и казаками и с «окочанами»»^[17]. Параллельно метрополия принуждала горные общества нохчи к юридическому подчинению и выплате натуральной дани. В отписке терских воевод Ивана Андреевича Дашкова и Богдана Герасимовича Приклонского в Посольский приказ фиксируется информация о «присяге, данной шибутянами Лаварсаном Языевым и Затышкой Лаварсановым за 20 дворов в 1627 г.»^[35]. В документе сухо констатируется требование администрации, чтобы горцы «от государя отступны не были и были под государевою рукою в прямом холопстве»^[35] и обязались «ясак давати по кулю меду на год»^[35].

В августе 1832 года корпусный командир Розен повёл десятитысячный отряд в поход по Чечне и Ичкерии - горной юго-восточной части чеченской земли, куда имперские войска до того не проникали. Историк Д. А. Хожаев писал: «Десятитысячный царский отряд Розена вторгся в горную Ингушетию и Чечню, пылающую огнём народно-освободительной войны. Несмотря на стойкое сопротивление жителей горной Чечни, мужественно отстаивавших каждую пядь земли, царские войска уничтожили несколько десятков аулов и хуторов»^[24]. 22 августа после переправы через реку Аргун истреблены сёла Белгатой и Джан-юрт. 23 августа взят штурмом Герменчук - богатейшее село Чечни в 600 дворов. Розен доносил военному министру Чернышёву: «в самой деревне оставлено им более 100 тел», а группа «в числе около 60-ти чел., большею частью из людей, присланных Кази-Муллою для ободрения Герменчукских жителей», во главе с муллой Абдурахманом «была отрезана и окружена нами в одном большом доме»^[29]. Окружённые отказались сдаться и по приказу генерала Вольховского были сожжены заживо. Имперский историк Волконский, писавший по донесениям Розена, признаёт: «генерал-маиор Вольховский приказал набросать в трубы горящие дрова и сено. Это подействовало... большая же часть с муллою Абдурахманом погибла в пламени, продолжая петь стихи корана»^[28]. Два дня «войска истребляли дома с. Герменчука», 26 августа уничтожено Шали «за исключением 11-ти дворов, заплативших штраф и подати»^[28]. Схему похода Розен признал сам: селения, «не могши согласиться между собою насчёт освобождения пленных наших, наказаны истреблением жилищ и пашень, для чего, 27-го и 28-го прошедшего августа, командирован был полк. Шумский... Им истреблены Алхан-юрт, Сала-юрт, Катар-юрт, Лялсин-юрт, Назари-юрт, Уздень-юрт, Урузбей-юрт и Хызин-Ерзо-юрт»^[29]. Далее истреблены Анзели-юрт и Чингарой-юрт, посевы и жилища Автуров, Саид-юрт, пашни и дома Гельдигена, Анто-юрт, Асхор-юрт, Таба-юрт, Кудиш-юрт, сожжён Маиртуп, в Ичкерии - Шони, Центорой, Белгатой, хутор Хамер, Али-юрт, Бей-Булат-юрт, Бачин-юрт, Хелбойн-юрт; сожжён Беной^[28][29][24]. Итог Розен подвёл в рапорте Чернышёву от 27 сентября 1832: «Всего по сие время покорилось Чеченских и Ичкеринских селений более 80-ти, из коих четвертая часть никогда не находилась в зависимости нашей; пленных наших возвращено 30 мужчин и женщин; подати и штрафа деньгами и скотом уплачено... около 5-ти т. р. с. [пяти тысяч рублей серебром]. Истреблено непокорившихся селений 61, из коих многие после наказания изъявили покорность и исполнили все требования»^[29].

В 1812-1814 годах Россия воевала с Наполеоном и больших походов вглубь Чечни не вела. Войсками на Тереке командовал генерал Ртищев, который крупных походов избегал, но рейды за Терек при нём продолжались. Полковник Эристов дважды переходил Терек и разорял чеченские сёла; во второй раз он «истребил несколько селений по Сунже» и силой вынудил нохчи отдать аманатов^[36]. Эти набеги осуждала даже сама имперская верхушка. Генерал Ртищев требовал располагать горцев «не оружием, а ласковым обхождением»^[36], а император Александр I, узнав «об очередном набеге на мирную Чечню полковника Эристова», особым рескриптом велел «водворить спокойствие на Кавказской линии дружелюбием и ласковым снисхождением», то есть счёл рейд неоправданным^[24]. Набеги от этого не прекратились. Помимо рейдов, империя натравливала на чеченцев соседние народы. В 1816 году нохчи во главе с Бейбулатом Таймиевым взяли в плен майора Швецова^[24], и в ответ командующий на Тереке генерал Дельпоццо письмом понудил кумыкских владельцев Эндирея, Аксая и Костека пойти войной на чеченцев, требуя «положить предел разбойничьему народу»^[37]. Кумыкские владельцы подписали «Обязательства», в которых обязались воевать с чеченцами, убивать их или выдавать русским и не пропускать к ним никаких товаров^[37]. Своих войск Дельпоццо при этом не снимал и в том же рапорте предлагал держать их на Сунже, «пока не истреблю зверской их свободы и независимости»^[37].

В конце XVII века Московское Царство осуществляло непрерывное силовое, дипломатическое и экономическое давление на общества нохчи. В ответ на союз коренного населения с русскими казаками-раскольниками регулярная армия проводила вооруженные операции: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в 1691–1700 годах «со стороны царских властей на казаков-бунтовщиков и их союзников-горцев совершались в отместку карательные экспедиции»^[15] и фиксирует «ответные карательные рейды царских сил»^[15]. Параллельно дипломатический аппарат расширял юридический контроль над регионом, оформив в 1696 году «выражение покровительства Россией Брагунскому княжеству в Чечне»^[15]. Силовые методы дополнялись официальным фискальным давлением: историк Ш. Б. Ахмадов подчеркивает, что «окочане (чеченцы-аккинцы), проживавшие в городе Терки должны были в обязательном порядке платить пошлину за различные товары и изделия, вывозимые ими на продажу к своим соотечественникам в Чечню и Ингушетию»^[16]. Экономическое удушение усугублялось произволом местной оккупационной администрации: он дополняет, что «подкупность и взяточничество воевод, позволявших себе большие злоупотребления, - все это было явлением далеко не новым»^[16].

В феврале — апреле 1807 года Российская империя предприняла карательный поход вглубь Большой Чечни под началом командующего Кавказской линией генерала Булгакова, разоряя селения нохчи и принуждая их к подданству. Историк Д. А. Хожаев пишет о войсках генерала Булгакова как о «пришедших с огнём и мечом на чеченскую землю»^[24]. Замысел главнокомандующего на Кавказе генерала Гудовича состоял в том, чтобы ударить внезапно, пока жители не укрыли семьи в горах: «застали-б и вы их всех в расплох, скот и семейства их не могли-бы ещё быть ими укрыты в горах, а потому наказание их и совершенный успех в деле были вернее и удобнее»^[38]. Командующий Кавказской линией генерал Булгаков штурмом прорвал укреплённое Ханкальское ущелье и предавал селения огню; генерал Ивелич доносил, что Большая Чеченская Атага «предана огню», а её жители покорились, «которых селения их истреблены огнём»^[38]. Недовольный тем, что вместо внезапной расправы вышла кровопролитная война, генерал Гудович в предписании от 20 марта 1807 года отказался принять штурм Ханкалы «на свой счёт» и подчеркнул карательный, а не военный характер порученного: «вы посланы не для того, чтобы вести войну с Чеченскими народами, но наказать их и привести в совершенную покорность»^[38]. По итогам похода командующий Кавказской линией генерал Булгаков докладывал, что чеченцы силою оружия «доведены до такого состояния, что долго будут чувствовать нанесённый им удар, и, конечно, не скоро придут в силу»^[38].

Оккупационная администрация Терского города предприняла вооруженное вторжение на горные земли нохчи. Историк Е. Н. Кушева констатирует, что военный поход терских отрядов 1618 года в горы состоялся «по просьбе «уварского Нуцала князя и брата его Сулемана мурзы и Черново князя сына Турлова мурзы»»^[25]. Кушева дополняет, что «В 1621 г. служилый кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский и сын его князь Шолох в челобитных ссылались на свое участие в походе терских ратных людей в горы, состоявшемся в 1618 г.»^[25]. Подготовка к операции включала принудительную мобилизацию: в челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Шолох отчитывался, что «посылал меня... воевода Микита Дмитреевич Вельяминов с отцом моим на твою государеву службу... на твоих государевых непослушников на мичкиских людей, на их кабаки»^[35]. Совершив переход «через горы и горскими расселинами, непроходимыми месты»^[35], отряды обрушились на поселения. В аналогичном документе кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский докладывал, что они «шибуцкие и калканские и ероханские и мичкиские многие кабаки повыжгли и совсем разорили и многой полон поймали, а иных многих лю[дей] побили»^[35]. Кушева констатирует, что после того как отрядами «был повоеваны «шибутцкие, и калканские, и ероханские, и мичкиские кабаки»», коренное население было принуждено к подчинению: ««шибутцкие, и калканские, и ероханские, и мичкиские люди... вину свою принесли»»^[25], в результате чего горцы «добили челом и шерть и аманаты дали в Терской город»^[35].

Очередной этап наступления на автономию: договор с Москвой, ликвидирующий независимую дипломатию («гетмана не обирать... от себя им ни к кому ничего не писать»), запрещающий декларировать свою субъектность и требующий: «народ Малороссийский всякими меры и способами с Великороссйиским народом соединять... супружеством»^[5].

Оккупационная администрация Московского Царства осуществляла сбор военно-стратегической и экономической информации о горных обществах нохчи (шибутянах) и предпринимала попытки их принудительного подчинения. В 1658 году центральный аппарат Посольского приказа предписал терским воеводам направить миссию в горы, чтобы «про те землицы... велеть розсмотреть и розведать подлинно - много ли их и каковы люди... и какой у них бой... и что в их земле родитца, и какие есть ремесленые люди»^[35]. В документе центральной власти также прямо указывалось «велеть у них взять аманатов родственных нарочитых людей»^[35]. Для исполнения приказа в 1659 году терские воеводы Мелентий Квашнин с товарищами послали военного эмиссара: в выписке в доклад Посольского приказа царю Алексею Михайловичу 1660 года констатируется, что воеводы «в Шибутцкую землю послали голову стрелецкого и велели ему в Шибуцкой земле досмотрить христианские веры, и церковного строенья, и городов, и мест, и к вере их привесть, и аманата на Терек взять»^[35]. Эмиссар провел разведку, доложив, что «церковного строения и го]родов у них и боев никаких нет»^[35], однако подчинить население не смог: «Шибуцкие земли жителей к вере не при[ве]л»^[35]. Захват новых заложников также завершился безрезультатно, эмиссар лишь констатировал, что горцы «под государскою высокою рукою [быти] хотят, и на Терке у них [аманат есть]»^[35].

Дальнейшее урезание политической субъектности Гетманщины и вмешательство во внутренние дела автономии. Гетману запретили лишать должностей или наказывать казацкую старшину без согласия царя. Это создало надежные механизмы ручного управления элитами со стороны империи^[39].

Тяжелая геополитическая война империи, сопровождавшаяся массовой мобилизацией украинского крестьянства. Отказ крестьян Киевщины выполнять повинности перерос в масштабное антикрепостническое восстание, которое было жестко подавлено регулярными войсками^[40][41].

Резкое сворачивание политики «украинизации». Старт физического уничтожения и политического шельмования интеллектуальной элиты — писателей, ученых, режиссеров, а также старых национал-коммунистов (доведение до самоубийства М. Скрипника). Параллельно с физическим террором разворачивался разгром Украинской автокефальной православной церкви, масштабная цензура, переписывание истории и искусственное сближение украинского языка с русским^[20][1].

Массовое следствие, пытки и публичные казни сторонников Мазепы среди казацкой старшины и населения для подавления оппозиции и устрашения региона^[5].

Институциональный захват и духовная унификация. Империя официально ликвидирует независимую униатскую церковь на Правобережной Украине, насильственно переводя паству и имущество под контроль лояльного Московского патриархата^[7].

Военная операция московских войск по полному разрушению Запорожской (Чортомлыкской) Сечи как автономного военного центра в отместку за поддержку Карла XII. Цель империи была зафиксирована прямо: «Войско Запорожское Низовое искоренити и имя того вечне згладити»^[5][42].

Финальное упразднение политической автономии. Екатерина II заставила гетмана К. Разумовского отречься от должности и создала оккупационную администрацию (Вторую Малороссийскую коллегию) во главе с П. Румянцевым для полной унификации края^[3][4].

Уничтожение казацкого полкового устройства на Правобережье решением польского сейма. Это событие стало прямым и неизбежным следствием «Вечного мира» (1686), по которому Москва и Варшава кулуарно разделили Украину по Днепру, лишив Правобережье московской протекции и отдав его на окончательную ассимиляцию Польше^[43].

Оккупационная администрация метрополии ликвидировала самостоятельность обществ нохчи (окочан) в Терском городе, установив над ними чужеродное управление и начав использовать их ресурсы. Историк Е. Н. Кушева констатирует, что в 1614 году царь Михаил Федорович повелел кабардинскому князю Сунчалею Янглычевичу Черкасскому «быть над Окопаны надо всеми... князем, судить и в ратном строенье и во всяких делах ведать»^[25]. Назначенный правитель приступил к физической и экономической эксплуатации коренного населения. Кушева указывает, что он заставлял подчиненных «изделия на него всякие делати, пашни пахати и сена косити»^[25]. Установлены факты административного вымогательства и работорговли: в челобитной царю Михаилу Федоровичу служилые окочане Терского города отчитывались, что правитель «выбрав у нас насилством ис табуна 8 конев добрых, и сослал в Кабарду в кабаки свои»^[34][35], «продал напрасно товарыщев наших окочан 4-х человек»^[34][35] и «взял в холопи жену и сослал ее в кабаки свои в Кабарду»^[34][35]. В документе дополняется, что он применял к нохчи телесные наказания: «велит нас в тюрьму сажати и кнутьем бити без твоего государева ведома и без вины»^[34][35]. Сама администрация метрополии годами принуждала нохчи к бесплатной службе: в отписке терского воеводы Петра Петровича Головина астраханскому воеводе Ивану Никитичу Одоевскому фиксируется, что они «служат де они государю царю... всякие государевы терские... службы... а государевым денежным и хлебным жалованьем не пожалованы десятый год»^[34]. Коренное население также принуждали воевать против собственных соотечественников: составитель академического сборника Е. Н. Кушева указывает в заголовке первичного документа на состоявшийся «поход терских ратных людей и терских окочан... против эндерейского владельца Салтан-Магмута и соединившихся с ним людей окоцких и мичкизских кабаков»^[35]. Параллельно метрополия облагала горные общества нохчи данью: в выписке из книги Приказной избы Терского города зафиксировано, что администрация направляла людей «в Мичкизы для государева ясаку»^[35]. Составители академических сборников сухо констатируют финал протестов нохчи: «Челобитная «окочан» не была удовлетворена»^[34].

Попытка Москвы легитимизировать сохранение распадающейся империи. Глава парламента СССР А. Лукьянов разработал лукавую и двусмысленную формулировку вопроса («Считаете ли вы необходимым сохранение СССР как обновленной федерации равноправных суверенных республик...»), на которую советские граждане психологически не могли ответить отрицательно, чтобы использовать результаты для принуждения республик к подписанию нового союзного договора^[1][7].

В июле 1825 года, в разгар восстания Бейбулата Таймиева, Российская империя истребила старшин, созванных под предлогом разбирательства. Историк Д. А. Хожаев пишет, что после пятидневной осады Герзель-аульского укрепления повстанцами «царские генералы решили устроить показательную экзекуцию для устрашения горцев»: в укрепление были вызваны «318 человек из уважаемых людей аксаевских (кумыкских и чеченских) селений», которых генерал Лисаневич, «выкликая поочередно собравшихся, на кумыкском языке угрожал им, подвергал оскорблениям»^[24]. Когда генерал Греков попытался «нанести оскорбление действием» чеченцу мулле Учару-хаджи из села Майртуп, тот убил Грекова кинжалом и смертельно ранил Лисаневича, после чего «после команды Лисаневича „Коли!" началось массовое истребление солдатами всех безоружных горцев, бывших в укреплении»^[24]. Имперский историк Потто подтверждает, что оба генерала «пали от руки фанатика», после чего «снова загорелся мятеж с удвоенной силой»^[44].

Насаждение колониальных символов в публичном пространстве покоренных территорий. Установка памятника Богдану Хмельницкому в Киеве конструировалась как символ покорности и единения Малороссии с Москвой под властью царя^[1].

Договор, ставший точкой невозврата в политическом, экономическом и военном поглощении автономии. По этим статьям московские воеводы с гарнизонами зашли во все крупные украинские города (Киев, Чернигов, Переяслав, Нежин и др.), налоги с местного населения начали собираться напрямую в царскую казну, а гетману окончательно запрещалось вести независимую дипломатию^[45].

Открытая военная агрессия Московского царства в ответ на попытку гетмана разорвать вассалитет. Сопровождалась разжиганием гражданской войны через спонсирование оппозиции («Повстання Пушкаря та Барабаша»^[46]) и прямым вторжением московской армии, понесшей катастрофические потери под Конотопом: «Цвѣтъ московской конницы... сгибъ въ одинъ день»^[47].

В XVIII веке правительственный аппарат Российской империи начал применять идеи Просвещения и конструирование исторических мифов для идеологического обоснования поглощения территорий. Историк Майкл Ходарковский (Michael Khodarkovsky) констатирует, что к середине XVIII века чиновники стали воспринимать свое продвижение как предначертанную судьбой миссию, чтобы «принести как христианство, так и цивилизацию 'диким и нецивилизованным' народам вдоль своих границ»^[48]. Местное население целенаправленно наделялось образом отсталости: исследователь указывает, что в документах администрации горцы описывались как «непостоянны и вероломны», а их действия объяснялись ссылками на их «хищное ремесло, к которому они предрасположены самой своей природой и воспитанием»^[49]. Параллельно конструировались фиктивные основания для контроля: автор фиксирует, что в 1748 и 1770-х годах Коллегия иностранных дел фабриковала отчеты о том, что коренное население Кавказа в прошлом якобы исповедовало христианство, чтобы оспорить претензии других держав и «узаконить свои усилия по их 'рехристианизации'»^[49]. Опираясь на эту базу, в 1784 году имперские наместники утверждали, что с отправкой миссионеров они смогут распространить влияние и пролить «свет божественного блаженства среди всех народов, рассеянных в горах»^[49].

Атака на традиционный уклад украинского села, которое оставалось главным носителем национальной идентичности и экономической независимости. Под лозунгами социалистической модернизации Москва провела насильственное изъятие земли, скота и инвентаря. Крестьян, оказывавших сопротивление (так называемых «куркулів»), массово лишали имущества и депортировали в Сибирь и на Север^[20][1].

Тотальная зачистка этнических меньшинств (поляков, немцев, греков, болгар) в рамках Большого террора через целевые национальные приказы НКВД. Параллельно, в 1938 году, Москва официально ликвидирует все без исключения национальные районы и школы для меньшинств, а также вводит постановление об обязательном изучении русского языка во всех школах Украины, возвращаясь к откровенным имперским практикам ассимиляции^[50][51].

Оккупационная администрация Московского Царства навязала вассалитет элите нохчи под видом военного союза через процедуру принесения клятвы (шерти). Как отмечает историк Мурат Яшар (Murat Yasar), для нохчи это выглядело как военный пакт: «многие местные правители в южных и восточных пограничных зонах Московии, особенно на Северном Кавказе, рассматривали шерть скорее как военный союз между ними и одним из потенциальных союзников»^[52]. Однако администрация в одностороннем порядке трактовала этот акт как безоговорочное подчинение: историк Майкл Ходарковский (Michael Khodarkovsky) указывает, что «в глазах Москвы шерть теперь означала клятву верности новых и преданных подданных царя»^[48]. Историк Мурат Яшар дополняет, что согласие стимулировалось подкупом: «подписание шерти шло рука об руку с денежным содержанием и подарками, которые царь давал местным правителям»^[52]. Для удержания контроля применялся силовой захват родственников лидеров нохчи: составитель сборника документов Е. Н. Кушева пишет, что «аманатом в Терском городе был оставлен его племянник Батай»^[35]. Подчиненные общества нохчи обязывались участвовать в военных операциях оккупационной администрации: составитель сборника документов Е. Н. Кушева указывает на документы «о возможности участия мурзы Шиха... в походе русских ратных людей»^[35].

Скрытое военное вторжение и оккупация Крымского полуострова, ознаменовавшие начало гибридной вооруженной агрессии РФ против Украины. Операция включала захват административных зданий военными без знаков различия («зелеными человечками»), насильственное назначение подконтрольного премьера и проведение фиктивного референдума. Завершилась официальным юридическим поглощением территории Государственной думой РФ^[1][53].

Российская империя через главнокомандующего на Кавказе генерала Гудовича обратилась к старшинам нохчи с обвещением, предлагая экономические выгоды за принятие подданства и прекращение вооружённого сопротивления: за покорность старшинам обещали допуск к соли, чтобы им «дозволено будет брать из здешних соляных озёр по билетам безвозвратно с заплатою весьма малой постановленной цены», и право «перегонять скот на сию сторону Терека и пользоваться свободно по пустопорозжим пастбищным местам»^[38]. Подданство принято не было; к концу года империя перешла к подготовке вооружённого вторжения, начавшегося в феврале следующего года.

Весной 1820 года генерал Ермолов и начальник левого фланга Греков двинули войска прорубать дорогу-просеку через леса нохчи к аулу Герменчук, по пути убивая жителей и сжигая аулы, а соседние сёла сгоняя рубить эту просеку через их собственный лес. Имперский историк Потто описывает, как в ночь на 6 марта 1820 года отряд Грекова скрытно переправился за Сунжу и внезапно напал на спавший аул Топли: гребенский казачий полк «без сопротивления ворвался в аул, погруженный еще в глубокий сон», казаки «кинулись по саклям с кинжалами», и «часть жителей была перерезана прежде, чем успела подняться с постелей; другая просила пощады»^[44]. Затем Потто пишет, что Греков «собрал старшин окрестных деревень и приказал им немедленно выслать рабочих с топорами для вырубки», и «курящиеся развалины деревни… заставили чеченцев повиноваться» — согнанные нохчи под угрозой той же расправы рубили просеку через свой «дремучий лес»^[44]. Через три дня просека была готова, и войска «продвинулись вперед, сожгли Герменчуг и потянулись назад в Грозную», хотя аул стоял пустым и жители уже ушли^[44]. Сам Ермолов в предписании Грекову от 15 марта 1820 года подтверждает и санкционирует этот замысел удушения: «одно стеснение Чеченцев в необходимых их потребностях может им истолковать выгоду покорности, и я давно уже разрешил вам употреблять к тому возможные средства», отмечая, что Греков «открыл дорогу даже на плоскость»^[54].

После карательного похода Ермолова 1826 года и спада восстания 1825-1826 годов империя, не сумев покорить Чечню оружием, перешла к обману, расколу и заложничеству. Историк Д. А. Хожаев писал: «Паскевич, пытаясь выманить из Чечни главного руководителя чеченских повстанцев, в продолжение всего 1828 года через посредников предлагает Бейбулату вернуться на «русскую службу». Ему обещают капитанский чин, прощение и почести»^[24]. 6 марта 1829 Бейбулат Таймиев со 120 старшинами Чечни были вынуждены принять в Тарках номинальное подданство через шамхала Тарковского. Д. А. Хожаев фиксировал мотив: старшины «пытались избежать подчинения царским приставам, отвести от Чечни угрозу постоянных набегов»^[24]. Командующий войсками на Кавказской линии Эмануэль в рапорте Паскевичу поставил условие: «покорность Бей-Булата и прочих непокорных Чеченцев тогда только будет признана благонамеренною, когда они безусловно примут присягу и выдадут аманатов»^[55]. Паскевич в предписании Эмануэлю раскрыл расчёт на раскол народа: «не безполезно нам иметь в Чечне две партии, которые, оставаясь обе покорными правительству нашему, междоусобными раздорами будут воздерживаться от враждебных замыслов против Русских»^[55]. Вызвав Бейбулата и старшин его партии в Тифлис якобы для переговоров, Паскевич задержал их при действующей армии на всю турецкую кампанию. Д. А. Хожаев писал: «Поняв, что его обманули, он пытается немедленно возвратиться в Чечню, но его силой задерживают в Тифлисе»^[24]. Сам Паскевич признал схему в предписании Эмануэлю от 2 августа 1829: «я тотчас решился вызвать к себе под видом объяснений старшин их и известного вам старшину Бей-Булата, дабы, отвлекши их сюда, лишить племя сие возможности... предпринять что либо враждебное»; «Продержав их таким образом в течении целого лета, я доставил Линии с их стороны спокойствие»^[55]. Тем же предписанием утверждено положение о Чечне: аманаты от каждого старшинства «в залог покорности» в крепости Грозной, сын шамхала комиссаром над чеченцами, выезд на имперскую территорию только по билетам (письменным пропускам) от комиссара^[55]. Присяга подписывалась народом, пережившим волну арестов, казней и ссылок со стороны имперского командования. Чеченцы писали Паскевичу в апреле 1829: они «арестовали, полонили, вешали и ссылали в Сибирь и в другие места многих из тех, которые, будучи покорны, служили великому Государю»^[55].

Имперская реформа по ликвидации военно-социальной структуры Слобожанщины. Казацкие полки были упразднены, казаки лишены привилегий и переведены в статус государственных крестьян («войсковых обывателей»), а территория превращена в обычную российскую губернию^[56].

Упразднение традиционной системы местного самоуправления в городах. Это решение перевело суды на русский язык и лишило коренное население возможности использовать родной язык в официальной сфере^[10].

Ответ КГБ на зарождение движения сопротивления среди новой украинской интеллигенции. Включает подавление протестов 1965 года (выступление Стуса, Дзюбы и Черновола на премьере «Теней забытых предков») и давление на подписантов «Письма 139» в 1968 году, в котором видные деятели культуры выступили против незаконных политических судов. Сюда же относится преследование подпольного Украинского национального фронта^[57][58].

Империя массово мобилизует украинцев в качестве пушечного мяса в мировой войне, а в ходе наступления оккупирует Галичину и начинает там политику тотального уничтожения украинских институтов^[59][7].

В ответ на попытку автономии разорвать вассалитет, регулярная московская армия уничтожила гетманскую столицу Батурин. Петр приказал: «а Батурин в знак изменникам (понеже боронились) другим на приклад сжечь весь» ^[1]. Расправа сопровождалась террором против мирного населения: «Функ перебил больше тысячи людей в маленьком городке... и сжёг этот городок»^[60], а всего «в батуринской трагедии погибло около 15 тысяч украинцев, в том числе все женщины и дети»^[9].

Присяга Богдана Хмельницкого и старшины царю. Установление контроля над Гетманщиной через юридическую ловушку: договор изначально задумывался как асимметричный. «Бутурлін відмовився присягати від імені царя, посилаючись на те, що цар не присягає своїм підданим»^[61]. Идеологически захват подавался как спасение единоверцев: «Возврат этих земель в Россию был всеми тогда осознаваем как Воссоединение»^[1].

Навязывание нового кабального договора Юрию Хмельницкому под давлением московских войск. Договор отменял независимость: «Статті означали розрив Гадяцької угоди 1658 року... й суттєво звужували автономію козацької України в складі Московської держави»^[62].

После смерти Сталина амнистия не коснулась политических заключенных, среди которых огромную долю составляли украинцы. Это спровоцировало масштабные восстания в системе концлагерей (Воркутинское, Норильское, Кенгирское). В Кенгире восставшие создали систему самоуправления, радио и мастерские по изготовлению оружия, требуя приезда комиссии ЦК КПСС. Восстания подавлялись регулярными войсками с применением танков, что привело к массовым убийствам^[63][64].

В 1708 году Московское Царство применило радикальное насилие для подавления вооруженного выступления коренного населения. Причиной восстания послужили методы, ранее заложенные метрополией в рамках кампании C1124: Карательные рейды и экономическое удушение нохчи, 1691–1700: системные злоупотребления воевод и дискриминационная экономическая политика. Историк Ш. Б. Ахмадов констатирует, что из-за пошлин «экономическое общение вайнахов с Россией... было практически парализовано»^[16]. В ответ на осаду Терского города отрядами под предводительством Мурата Кучукова, правительство организовало масштабные операции: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что «меры, принятые Петром I по борьбе с булавинской «ребелией» и другими восстаниями, в т.ч. на Тереке против Чечни, были, по существу, карательными»^[15]. Регулярная армия осуществляла зачистки: он подчеркивает, что «на Терек были отправлены военные команды, физически уничтожавшие население, проявлявшее малейшее неповиновение»^[15]. Военное давление дополнялось сговором с третьей стороной: исследователь дополняет, что 30 сентября 1708 года дипломатический аппарат заключил с калмыцким ханом Аюкой соглашение, включавшее пункт «о преследовании чеченцев и ногайцев»^[15]. Для нейтрализации оппозиции метрополия пленила лидера восставших: Ахмадов указывает, что царь «лично решал судьбу руководителей повстанцев»^[15], в результате чего предводитель, «попавший раненым в плен, был повешен»^[15]. Тотальное устрашение обеспечивалось показательным террором: автор фиксирует, что казнь осуществили «за ребро на крюке в соответствии с приказом Петра I П.М. Апраксину («учини жестокую смертную казнь»)»^[15].

В 1821-1822 годах нохчи поднялись против насаждения Российской империей крепостной линии на реке Сунже и сгона жителей равнины в горы. Историк Д. А. Хожаев пишет, что в начале 1822 года Бейбулат Таймиев при помощи кадиев Абдул-Кадыра из Герменчука и муллы Мустафы, бежавшего из сожжённого Сунженского аула, «пытался поднять всеобщее восстание в Чечне»^[24]. Начальник левого фланга Кавказской линии Греков подавлял это сопротивление карательными разорениями сёл и принудительной прорубкой просек через леса нохчи руками самих жителей. Историк Д. А. Хожаев приводит рапорт Грекова, в котором тот сам излагал свою цель: согнать чеченцев в леса, где «не доставало только снегу и холодной погоды, чтобы народ чеченский испытывал все бедствия при подобных случаях неизбежные и почувствовал необходимость покориться»^[24]. Имперский историк Потто подтверждает ход подавления со стороны завоевателя: 1 марта 1821 года войска «окружили селение Ойсунгур… и в наказание жителей, бежавших перед их приходом, совершенно его разрушили», вырубив лес «в одну сторону до Исти-Су, в другую — до Мичика»^[44]. В феврале 1822 года, когда кадий Абдул-Кадыр встретил войска на Аргуне с оружием, «пушечное ядро оторвало Абдул-Кадыру ногу… на третий день умер», после чего Греков «сжёг селения Шали и Малые Атаги»^[44].

В 1722 году Российская империя применила регулярную армию для физического подавления вооруженного сопротивления коренного населения. Причиной восстания стала экономическая политика оккупационной администрации: историк Ш. Б. Ахмадов констатирует, что «горские народы по-прежнему мотивировали свое недовольство дискриминационными мерами администрации города Терки по отношению к торгующим горцам»^[16]. В результате этого давления «чеченские и эндерийские владельцы и их подвластные отказались присягнуть в покорности царским властям»^[16]. В ответ метрополия организовала карательные меры: в рамках Персидского похода Петра I правительство направило войска на территории, где проживали общества нохчи. Историк Ш. Б. Ахмадов фиксирует, что «23 июля 1722 г. царский отряд во главе с генералом Ветерани... приблизился к с. Эндери»^[16]. Из-за сопротивления горцев последовал новый удар: он указывает, что 4 августа 1722 года по указу Петра I «повторно совершена была карательная экспедиция против восставших чеченцев и андреевцев»^[16]. Военное давление сопровождалось тотальным уничтожением инфраструктуры: исследователь констатирует, что один из царских отрядов «пришел к Эндери и полностью его разорил и сжег, оставив после себя только пепел»^[16], а в ходе августовского рейда было «Уничтожено 3 тыс. домов и сожжены хлеба в полях»^[16]. Операция осуществлялась в сговоре с третьей стороной: Ахмадов дополняет, что в состав сил входил «вооруженный отряд калмыков, посланный Аюка-ханом по просьбе царя, в количестве 3730 чел.»^[16]. Радикальное насилие привело к юридическому подчинению приграничных территорий нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что после поражения местные князья дали присягу, ««включив в оное в первый раз и своих чеченцев»»^[15].

Многолетняя карательная кампания Российской империи против масштабного восстания бесправных украинских крестьян (гайдамаков), которые боролись с крепостным правом и имперским гнетом. Движение было подавлено силой^[7].

Регулярная армия Российской империи подавляет национально-освободительное восстание поляков и украинцев. Начинается эпоха закручивания гаек на Правобережье^[65].

Беспощадная война войск НКВД/МГБ против Украинской повстанческой армии (УПА) на западе Украины. Сопровождалась карательными экспедициями, жестоким террором, массовыми убийствами гражданских и принудительным вывозом семей повстанцев в Сибирь. Финалом стало применение сговора с третьей стороной — договоренности с просоветским правительством Польши о насильственном переселении более 140 тысяч украинцев Закерзонья (операция «Висла» в 1947 году) для лишения УПА социальной базы^[1][7].

Силовое подавление властями Российской империи массового антикрепостнического восстания на Слобожанщине, в котором приняло участие более 3000 крестьян^[66].

Вооруженное подавление освободительного восстания поляков и украинцев на Правобережье. Российская армия использовала силу для искоренения предпосылок к самостоятельности, после чего последовал запрет украинских просветительских громад^[1][67].

В 1735 году, после масштабного вторжения войск Крымского ханства, дипломатический и административный аппарат Российской империи использовал новую расстановку сил для закрепления своего влияния среди элит нохчи. Историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в этот период «усиливается прорусская политическая ориентация плоскостной части Чечни»^[15]. Для привязки местной аристократии оккупационная администрация применила институциональный подкуп: исследователь фиксирует, что старший князь Айдемир «был принят в российское подданство и ему было назначено постоянное царское жалованье»^[15], а в целом «Князья и их уздени стали даже получать денежное довольствие от российского правительства»^[15]. Параллельно империя закрепила систему удержания родственников знати: Ахмадов указывает, что князь Айдемир «в залог верности своих обязательств дал в аманаты сына Бардыхана, а другой влиятельный чеченский князь Алисултан Казбулатов отдал аманатом брата своего Бамата»^[15]. Он же дополняет сухое статистическое подтверждение: «В 1735 г. в Кизляре уже содержалось два аманата из Чеченского владения»^[15].

Оккупационная администрация Московского Царства расширяла юридический контроль над обществами нохчи, осуществляла подкуп лояльных элит и принуждала горные общества к вассалитету. Метрополия официально поощряла служащих ей предводителей, раздавая им привилегии и власть над зависимыми людьми: в перечне дел Посольского приказа за 1645 год зафиксирована челобитная служилого окоцкого мурзы Чепана Кохострова царю Михаилу Федоровичу и докладная выписка центрального аппарата «о пожаловании его прибавкою к жалованью и владением узденями и «людьми» его брата мурзы Албира Кохострова»^[35]. Параллельно администрация заставляла горные общества нохчи (шибутян и мичкизян) к юридическому подчинению. В 1647 году под давлением терских воевод шибутяне «учинились под твоею государьскою высокою рукою в прямом холопстве... на куране шерть учинили»^[35], а мичкизские люди «со всею Мичкизскою землею под твоею государьскою высокою рукою в холопстве учинились... и на куране шертовали»^[35]. Для гарантии исполнения навязанных обязательств представители метрополии требовали заложников: в отписке терского воеводы князя Венедикта Андреевича Оболенского с товарищами в Посольский приказ от 1647 года сухо констатируется факт «дачи аманата в Терский город»^[35]. В документах фиксируется, что метрополия предписала воеводам «велеть у них взять аманатов родственных нарочитых людей... велеть держать и корм и питье давать так же, как и иным таким аманатом»^[35], в результате чего горцы «аманата в Терской город дали доброго, Касу»^[35][25].

После возведения крепости Грозной на Сунже в 1818 году генерал Ермолов продолжил, как пишет историк Д. А. Хожаев, «сжимать непокорную Чечню новыми крепостями и укреплениями», и в их ряду в 1819 году появилась крепость Внезапная^[24]. Имперский историк Потто прямо называет её назначение: заложенная восемнадцатого июля 1819 года, она «разделила чеченцев от кумыков» и «преграждала [чеченцам] путь через Салатавские горы»^[44]. Потто пишет, что Ермолов «решил очистить всю кумыкскую плоскость… заставив чеченцев уйти отсюда за горный Качкалыковский хребет», а добиться, чтобы те сами увели семьи, «можно было только примером ужаса»^[44]. Показательной жертвой выбрали нохчийский аул Дади-юрт. Историк Д. А. Хожаев пишет, что аул в 200 дворов был «одним из богатейших в Чечне» и «славился своими храбрыми и трудолюбивыми жителями, красотой и благородством девушек»^[24]. Ермолов приказал генерал-майору Сысоеву окружить аул и, «буде станут противиться, наказать оружием, никому не давая пощады»^[68]. Пятнадцатого сентября 1819 года аул окружили шесть кабардинских рот и семь сотен казаков, и брали его, штурмуя каждый двор под артиллерией^[44][24]. Ермолов сам в своих «Записках» признаёт исход: «все, бывшие с оружием, истреблены, и число оных не менее могло быть четырёхсот человек», женщин и детей «взято в плен до ста сорока… но гораздо большее число вырезано было или в домах погибло от действия артиллерии и пожара», а селение «состояло из 200 домов» и было «разорено до основания»^[68]. Уцелевших женщин и детей увели пленными за Терек; историк Д. А. Хожаев пишет, что во время переправы 46 захваченных девушек, «не желая переносить надругательства в плену», погибли, «хватая с собой конвоиров в бурную реку»^[24]. После уничтожения аула качкалыковские селения Ермолов добивал уже почти без сопротивления; сам он признаёт: «пример Дадан-юрта распространил повсюду ужас»^[68].

Оккупационная администрация Московского Царства ввела жесткий статистический контроль и ограничила право на свободное перемещение обществ нохчи (окочан, мичкизян и шибутян) на подконтрольной территории. В 1631 году царь Михаил Федорович издал указ в приказ Казанского дворца о переписи пришлого населения Терского города, прямо запретив свободное проживание несанкционированных переселенцев. В документе предписывалось выявлять лиц, «верить которым будет не мочно», и таких людей «ис Терского города велети высылать вон, и велеть им ехать отколь хто приехал, чтоб от них городу какое дурно не учинилось»^[34]. Для реализации этого механизма метрополия регулярно проводила тотальный демографический учет. В государственной росписи служилым людям по области приказа Казанского дворца на 1637 год центральная власть детально зафиксировала численность жителей, включая 350 служилых «окотцких людей» и 680 прихожих «окочан, и татар, и мичкизян, и шибутян»^[35]. В 1640 году по распоряжению терского воеводы терский сын боярский П. Лукин и подьячий Ф. Белков составили подробную поименную роспись населения слобод, жестко паспортизировав каждый двор подчиненных нохчи (окочан) для обеспечения постоянного надзора^[34][35].

Открытая агрессия и масштабное военное вторжение Российской Федерации на территорию Украины с нескольких направлений. Целью кампании является полное уничтожение украинской государственности и стирание украинской идентичности. Сопровождается ковровыми бомбардировками, уничтожением целых городов (урбицидом), массовыми казнями мирного населения, экоцидом и системной политикой ассимиляции на оккупированных территориях^[1][31].

24 февраля 2022 года Россия начала полномасштабное вторжение в Украину, развязав крупнейшую и самую кровопролитную войну в Европе со времён Второй мировой войны и резко эскалировав конфликт, начавшийся ещё в 2014 году с аннексии Крыма и войны на Донбассе. Владимир Путин, президент Российской Федерации, объявил «специальную военную операцию», ставя целью «демилитаризацию и денацификацию» Украины и фактически отрицая её государственность, после чего российские войска атаковали с севера (из Беларуси на Киев), востока и юга (из Крыма). После провала попыток быстро захватить Киев и отступления российских войск к апрелю 2022 года были обнаружены массовые военные преступления, в частности резня в Буче. Осенью 2022 года Украина провела успешные контрнаступления в Харьковской и Херсонской областях, освободив Херсон, а Россия в ответ незаконно аннексировала четыре частично оккупированные области. В 2023 году украинское контрнаступление не достигло значительных результатов, а в 2024 году Россия захватила Авдеевку и начала медленное продвижение на востоке, в то время как Украина провела дерзкое вторжение в Курскую область; Россия отбила территории в Курской области при помощи северокорейских войск, воевавших на ее стороне. К маю 2026 года Россия оккупирует около 20% территории Украины, около 8 миллионов украинцев стали внутренне перемещёнными лицами, а 6-7 миллионов беженцев находятся в странах ЕС. Международный уголовный суд выдал ордера на арест Путина и пяти других российских чиновников за военные преступления, включая депортацию украинских детей, а ООН задокументировала систематические нарушения прав человека, пытки, сексуальное насилие и удары по гражданским объектам. Россия также совершала массированные ракетные и дроновые атаки на украинскую энергетическую инфраструктуру, а Украина в ответ атаковала российским НПЗ и провела операцию «Паутина», поразившую стратегические бомбардировщики в глубине территории России. По экспертнам оценкам, к концу 2025 года число погибших и раненых с обеих сторон превысило миллион человек, причём 2025 год стал самым смертоносным для украинских мирных жителей со времён начала вторжения. Мирные переговоры неоднократно срывались; после прихода Дональда Трампа к власти в 2025 году США резко сместили позицию в сторону России.

Решающее сражение Северной войны, в ходе которого была окончательно ликвидирована военная опора украинской автономии. Поражение шведско-казацкого союза позволило Москве перейти от подавления восстаний к системному демонтажу субъектности Гетманщины^[5].

Вооруженный мятеж консервативного крыла советского руководства, КГБ и армии в Москве с целью сорвать демократизацию, остановить распад Советского Союза и силой удержать республики, включая Украину, в составе централизованной империи. Провал путча деморализовал компартию, лишил союзный центр легитимности и открыл путь к немедленному провозглашению независимости Украины^[1][7].

Возврат к тотальному контролю над культурой после относительных послаблений военных лет. Разгром украинской творческой интеллигенции, обвинения в «буржуазном национализме» (нападки на М. Рыльского, Ю. Яновского, травля В. Сосюры за стихотворение «Любите Украину»). Параллельно разворачивалась государственная антисемитская кампания «борьбы с космополитами», завершившаяся расстрелом Еврейского антифашистского комитета и «Делом врачей»^[1][7].

Военно-дипломатическая попытка восстановить независимость Украины силами эмиграции при поддержке союзников. Кампания провалилась из-за продвижения московских войск и удара в спину: «Зрада татар... татарські загони розійшлися по Україні, беручи ясир і руйнуючи поселення»^[69].

Длительный период прямого управления Левобережьем без выборов гетмана через смешанную коллегию под председательством русского резидента^[70]. Одновременно империя формально вернула под свой контроль Запорожье, навязав казакам договор, обязывающий их служить интересам российской короны^[71].

Оккупационная администрация Московского Царства массово использовала подчиненных нохчи (окочан) в качестве военного ресурса в конфликтах с Османской империей на дальних фронтах. В 1678 году кабардинский князь Каспулат Муцалович Черкасский получил царскую грамоту, в которой историк И. Х. Тхамокова фиксирует награду «за его «многие службы», за то, что он участвовал в крымском и чигиринском походах»^[17]. В перечнях архивных документов за 1678 год зафиксирована отписка чугуевского воеводы Ивана Рыхтарова в Разрядный приказ «о походе полка кн. Каспулата Муцаловича Черкасского под Чугуев»^[34]. Эксплуатация военного потенциала продолжалась и в следующем году: в 1679 году царь Федор Алексеевич издал указ в Посольский приказ о посылке князю Каспулату Муцаловичу Черкасскому грамоты «о несении его полком сторожевой службы в окрестностях Чугуева и Харькова»^[34], а в отписке самого Каспулата Черкасского в Посольский приказ за тот же год констатируется «о приходе его полка под Валуйки»^[34].

Первая попытка Советской России (Российской Советской Республики) ликвидировать независимость Украины путем перехвата власти на Всеукраинском съезде советов. Большевистское правительство (СНК) планировало внедрить своих делегатов, искусственно создать большинство и легально проголосовать за передачу власти подконтрольным Советам. Украинское руководство распознало угрозу и мобилизовало своих сторонников, оставив делегатов агрессора в абсолютном меньшинстве и сорвав захват^[20][21].

Расширение российской агрессии через захват административных зданий на востоке Украины вооруженными отрядами российских боевиков (группа И. Стрелкова) для создания марионеточных ДНР и ЛНР. Кампания сопровождалась террором против местного населения, сбитием рейса MH17 и массированной дезинформацией. Летом 2014 года РФ ввела регулярные войска, что привело к боям под Иловайском и Дебальцево^[1][53].

В конце XIX века Российская империя превращает украинские земли в свою сырьевую колонию, эксплуатируя ресурсы Донбасса и целенаправленно завозя рабочую силу из российских губерний^[72].

В XIX веке оккупационная администрация Российской империи и аппарат пропаганды использовали инверсию ролей и трансляцию логики превосходства для легитимизации военной агрессии. Историк Я. З. Ахмадов констатирует, что «Антиколониальные и антифеодальные выступления населения Чечни, именуемые в официальных документах 'шалостями', 'грабежами' и 'убийствами', воспринимались российским самодержавием как вызов и оскорбление... Все это вызывало несоизмеримые с видимой причиной жестокие карательные действия»^[15]. Практическое применение этого механизма фиксируется в рапортах: в 1800 году главнокомандующий войсками генерал Б. Ф. Кнорринг обосновывал экспедиции против коренного населения защитой от их «хищными граблениями, злодейскими разбоями»^[15]. Параллельно официальная историография конструировала образ отсталости: исследователь указывает, что дореволюционной военной науке была характерна «апология захватнической политики царизма», при которой оборонительная борьба местного населения маркировалась «действиями варваров, лишенных 'цивилизованных' представлений о независимости и свободе»^[16]. Для трансляции шовинизма в массы использовалась литература. Имперский историк и участник событий В. А. Потто фиксирует, что поэт А. С. Пушкин в стихах провозглашал: «Смирись, Кавказ,- идет Ермолов!»^[44], а поэт В. А. Жуковский восхвалял разрушения деревень: «Лишь к селам - пышут села»^[36]. Опираясь на эту базу, генерал А. П. Ермолов обосновывал репрессии тем, что «проконсул Кавказа жестокость здешних нравов не может укротить милосердием»^[44].

Удар тайной полиции по интеллектуальной элите коренного народа. Выявление и ликвидация первой политической организации украинцев, выступавшей за отмену крепостного права. Сопровождалось судами, ссылками в Сибирь и отправкой лидера в солдаты^[73].

После показательного уничтожения Дади-юрта генерал Ермолов двинулся разорять остальные нохчийские сёла качкалыкской плоскости и сгонять их жителей с земли. Историк Д. А. Хожаев пишет, что при Ермолове «стали правилом позорившие русское оружие жестокие карательные набеги на мирные кавказские аулы, с уничтожением населения, домов, посевов, садов и лесов, угоном скота и разграблением имущества», и вслед за Дади-юртом качкалыкские деревни Исти-су, Нойберды, Аллерой и другие были «взяты штурмом и уничтожены»^[24]. Сам Ермолов в своих «Записках» описывает поход: тридцатого сентября 1819 года он «сам пошёл с 6-ю баталионами и 16-ю орудиями артиллерии к деревням Качкалыкским», второго октября атаковал «деревню Горячевскую, сильнейшую из них» (она же Исти-су), а через день разорил Ноен-берды и Аллаяр-аул, «из первой выгнаты чеченцы сильною канонадою, последняя была ими оставлена… Обе разорены совершенно»^[68]. Одновременно генерал-майор Сысоев из Грозной вторгся в чеченскую землю через Хан-Кале, оттягивая на себя силы чеченцев с качкалыкской плоскости^[68]. Имперский историк Потто подтверждает: апшеронцы «без выстрела пошли в штыки, ворвались в аул и предали его пламени», а Ноим-Берды и Аллаяр-Аул «были совершенно разорены»^[44]. Одно село устояло, подчинившись: Ермолов пишет, что «деревня Хангельды просила пощады… Аксаевские владельцы ручались за жителей оных, и им дана пощада»^[68], а Потто добавляет, что «аул Хош-Гельды встретил Ермолова хлебом-солью и был пощажён»^[44]. Остальные сёла каратели нашли пустыми, потому что дади-юртский террор согнал жителей с плоскости заранее. Ермолов признаёт, что «ни в одной из деревень не было жён и детей, имущество также было вывезено», ибо «пример Дадан-юрта распространил повсюду ужас»^[68]. Потто пишет, что «остальные аулы были пусты, жители их бежали за горы», и «Кумыкская плоскость в несколько дней была совершенно очищена от хищных чеченцев»^[44]. Пятого октября войска вернулись во Внезапную^[68].

В январе-мае 1826 года Российская империя провела большой карательный поход против нохчи, разоряя равнинные сёла за участие в восстании Бейбулата Таймиева и принуждая жителей к покорности. Историк Д. А. Хожаев пишет, что «в январе 1826 года, дождавшись неудобного для жителей Чечни периода, когда из-за морозов трудно стало укрывать семьи, Ермолов начинает большой карательный поход в Чечню», заняв 26 января аул Большая Атага и сжигая селения одно за другим^[24]. Сам генерал Ермолов в рапорте императору Николаю I от 28 мая 1826 года признаёт ход разорения: при штурме Урус-Мартана «деревня сожжена и прекрасные сады оной вырублены», у Ставна-куля «в плен взято обоего пола 16 душ, убито несколько человек», а селение Шали он «приказал истребить… и вырубить сады»^[54]. Историк Д. А. Хожаев подводит итог: к 18 мая 1826 года «были уничтожены цветущие селения, вырублены прекрасные фруктовые сады, сожжены поля, угнан скот. Убиты люди, взяты в плен женщины и дети… Люди умирали от голода, холода и болезней»^[24].

В 1740-е годы дипломатический и административный аппарат Российской империи масштабировал применение институциональных колониальных механизмов на новые территории нохчи. Историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в 1741–1748 годах произошла «активизация русско-чеченских политических и торговых связей»^[15]. Оккупационная администрация расширила практику институционального подкупа: исследователь фиксирует «наделение российским жалованьем 4 чеченских князей и их узденей»^[15]. Этот процесс сопровождался юридическим подчинением новых территорий путем выставления ультимативных требований. Автор указывает, что на просьбы горцев о допуске к равнине империя давала согласие исключительно «с условием принятия горцами присяги российского подданства»^[15], что привело к оформлению присяг «новыми обществами Чечни, в т.ч. и горными»^[15]. В целом, как резюмирует Ахмадов, «Процесс оформления отношений с Россией на официальном уровне охватывает основные районы Чечни», при этом в качестве жестких гарантий повиновения «в залог верности присяге русским властям выдаются аманаты»^[15].

В период с середины XVI века до 1721 года дипломатический аппарат Московского Царства оправдывал военную экспансию на Северный Кавказ теологической риторикой и вымышленными историческими правами. Историк Майкл Ходарковский (Michael Khodarkovsky) констатирует, что правительственный аппарат позиционировал царя в качестве «универсального христианского правителя, который «поддерживал истинную христианскую веру»»^[48]. Вторжения мотивировались «божественной обязанностью спасать православных христиан из неверного плена»^[48]. В результате, как резюмирует исследователь, «военные и политические интересы Москвы больше не могли быть отделены от идеологической и теологической риторики экспансии»^[48], а Северный Кавказ «стал религиозным фронтиром»^[49]. Параллельно конструировались фиктивные основания для территориальных претензий: автор фиксирует, что чиновники создавали ложные отчеты для зарубежных правителей о том, что коренные народы Кавказа якобы издревле являлись московскими «подданными в Рязанском крае, а затем бежали из Рязани и поселились в горах»^[48], что давало метрополии формальный повод узаконить поглощение их земель и строительство своих фортификаций.

Первая системная кампания по демонтажу договорной субъектности. Петр I в одностороннем порядке заменил процедуру подписания равноправных межгосударственных договоров на издание собственных царских «резолюций», зафиксировав административный диктат^[74][5].

Односторонний имперский акт, навязанный гетману Даниилу Апостолу вместо традиционного двустороннего договора. Документ превратил автономию в управляемую провинцию, жестко ограничив гетманскую власть, запретив внешнюю политику и передав финансы под контроль метрополии^[75].

Системная кампания Российской империи по искоренению языка коренного народа из сфер образования и религии. Включала конфискацию учебной литературы, полный запрет на начальное образование на родном языке, а также запрет на его использование в церковных службах и высших учебных заведениях^[10].

Использование украинских ресурсов в очередной геополитической войне империи, завершившейся отторжением Бессарабии у Османской империи и ее включением в состав России по Бухарестскому миру^[76].

Использование украинских ресурсов и казацких полков для победы над Османами на Дунае. Дипломатическое отсечение Крыма от Османской империи через признание фиктивной «независимости» для подготовки будущей аннексии полуострова^[77][1].

Очередное использование жителей украинских губерний в качестве пушечного мяса в геополитической войне на Балканах. Имперская экспансия цинично оправдывалась религией и идеологией панславизма, постулирующей историческую миссию России завоевать славянские земли^[1][78].

Официальная кампания СССР по стиранию национальных особенностей. Коммунистическая партия провозглашает курс на слияние всех наций, национальные школы массово переводятся на язык метрополии, а ученым на законодательном уровне запрещают писать и защищать диссертации на родном языке^[10].

Административное поглощение. Стирание исторических границ Гетманщины и внедрение имперской системы контроля над Левобережьем через назначение генерал-губернаторов с огромными полномочиями^[79].

Институциональное замещение: перевод управления украинскими землями из Посольского приказа, который ведал международными делами, в специально созданный внутренний приказ в Москве. Это означало юридическое и административное понижение статуса Гетманщины из субъекта международных отношений во внутреннюю колониальную провинцию^[80].

Потерпев поражение в Киеве, пробольшевистские делегаты переехали в Харьков, где провели альтернативный съезд и создали марионеточное правительство — Народный секретариат. Это послужило политическим прикрытием для начала Первой советско-украинской войны (1917–1918) и позволило Советской России замаскировать прямое вторжение своих войск под внутреннюю гражданскую войну. Во время наступления агрессор спровоцировал восстание на заводе «Арсенал» в Киеве, а само вторжение регулярных войск сопровождалось тяжелыми боями за узловые станции и трагическим Боем под Крутами (январь 1918), где защиту государства взяла на себя молодежь. В феврале красные войска устроили Муравьевскую резню в захваченном Киеве. Кампания была остановлена Брестским мирным договором (февраль 1918), который принес УНР международное признание и заставил войска РСФСР отступить^[21][1].

Экономическое и политическое давление В. Путина на В. Януковича осенью 2013 года с целью сорвать підписання Угоди про асоціацію з ЄС в обмен на кредит в 15 млрд долларов и скидку на газ. После начала Евромайдана Кремль категорически запретил Януковичу идти на уступки протестующим, прямо требуя применить силу и расстрелять людей по сценарию подавления андижанского восстания^[1].

Подавление национального возрождения в СССР. Кампания включала закрытие просветительских обществ в местах компактного проживания украинцев вне УССР, физическое уничтожение национальной интеллигенции и писателей, а также принудительное навязывание русского языка во всех школах республики^[10].

Подавление любых протестов и проведение аграрной реформы, которая экономически выдавливала и вынуждала миллионы украинских крестьян массово переселяться в Сибирь и на Дальний Восток^[81].

Физическое и экономическое истощение региона через трансформацию казацкого войска в бесплатную рабочую силу для имперских мегапроектов в болотах Ингерманландии, где фиксировалась колоссальная смертность среди украинцев^[5].

В 1835-1836 годах империя сочетала в Чечне систематические карательные экспедиции с тайной разведкой территории. Корпусный командир Розен в отчёте императору признаёт практику скрытного изучения непокорных земель: предприятия «состояли или в собрании топографических сведений... или в скрытных обозрениях земель неприязненных нам горцев»; «в 1836 году, для обозрения прямого пути, идущего из Кахетии в Чечню, послан был топограф, который, пройдя чрез снеговой хребет, вышел на Кавказскую Линию в кр. Грозную, а оттуда чрез Чечню, земли Кистинцев и Дидойцев, возвратился в Кахетию»; тогда же «послан был мною из Владикавказа л.-гв. Гренадерского полка прап. кн. Уцмиев с топографом, чрез Чечню, в Андию»^[29]. Против движения имама Ташу-Хаджи полковник Пулло, начальник Сунженской укреплённой линии, вёл постоянные экспедиции; имперское обозрение военных действий признаёт: попытки Ташу-Хаджи «своевременно были предупреждаемы экспедициями начальника Сунженской линии полк. Пулло, наносившими полное разорение жителям»^[29]. 23 августа 1836 отряд Пулло скрытным ночным маршем вышел к аулу Зандак на реке Яман-су, где находился Ташу-Хаджи. Розен доносил военному министру: Пулло «для поколебания влияния Ташев-Хаджи и укрощения волнения между Чеченцами и наведения на них страха, решился предпринять движения для наказания жителей дер. Зандак»; «внезапное появление наших войск навело ужас на жителей»; пехота, вытеснив защитников, захватила «в плен 31 душу мужского и женского пола. Кроме того в добычу нашим войскам досталось имущество жителей и 384 штуки рогатого скота»; перед отступлением истреблены дома мюридов и «других главнейших приверженцев Ташев-Хаджи»^[29]. Чеченский писатель Абузар Айдамиров в «Хронологии истории Чечено-Ингушетии» фиксировал: «Карательная экспедиция полковника Пулло в аулы на р. Яман-Су. Уничтожение аула Зандак. Отступление отряда Пулло под натиском Ташав-хаджи в крепость Внезапную»^[82].

Отношение советской власти к Украине как к колониальному ресурсу во время войны. При отступлении в 1941 году применялась тактика «выжженной земли» — подрыв Днепрогэса, уничтожение заводов и продовольствия (тотальное уничтожение инфраструктуры и изъятие ресурсов), обрекавшее оставшееся население на гибель. При возвращении в 1943–1944 гг. проводилась преступная мобилизация («черносвиточники»): сотни тысяч неподготовленных, невооруженных украинских крестьян бросали на немецкие пулеметы в качестве пушечного мяса для истощения боезапаса противника^[1][7].

Применение искусственного голода как оружия массового поражения для физического и психологического подавления национального сопротивления. Запуск беспощадного механизма хлебозаготовок, конфискация абсолютно всего продовольствия, введение режима «черных досок» (полная блокада населенных пунктов) и запрет для крестьян на выезд из голодающих районов. Физическое уничтожение сопровождалось тотальным психологическим террором и показательными судами^[20][1].

Консервативный партийный аппарат под руководством В. Щербицкого пытался сдержать рост национально-освободительного движения. Из-за давления КГБ и угрозы немедленного запрета, основатели украинского движения за независимость изначально были вынуждены маскировать свои цели, назвав организацию «Народный Рух за перестройку» (якобы в поддержку курса М. Горбачева)^[1][7].

После побега из-под надзора осенью 1830 года лидер чеченского сопротивления Бейбулат Таймиев, связанный клятвой Паскевичу, переломом обеих ног и болезнью, не участвовал в боевых действиях, но одним своим именем вдохновлял повстанцев. Историк Д. А. Хожаев писал: «Царское командование несколько раз намеревалось расправиться с Бейбулатом, но опасалось открыто репрессировать его, так как это могло вызвать нежелательный резонанс по всей Чечне. И всё-таки дальнейшее пребывание такого человека, как Бейбулат, в восставшей Чечне становилось для царского командования опасным. Началась подготовка убийства Бейбулата, которое вскоре и было совершено»^[24]. 14 июля 1831 недалеко от укрепления Ташкичу Бейбулат был убит из засады князем Сали, состоявшим на имперской службе. Д. А. Хожаев фиксировал официальную версию - убийство подавалось как кровная месть - и её разоблачение: «князь Сали, находившийся на царской службе, наказан не был, тогда как остальные случаи кровной мести царским командованием жестоко преследовались. Паскевич об убитом Бейбулате отписал, что он был до конца изменником, поэтому и наказывать убийцу не следует»^[24].

Указ императора, запрещающий использование украинского языка в официальных учреждениях и вводящий запрет на крещение детей традиционными национальными именами^[10].

Метрополия временно снизила интенсивность прямых военных ударов, перейдя к инфраструктурному укреплению и изучению региона. Историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в связи с внешнеполитической ситуацией «вопросы, связанные с горскими народами, перестали быть для них первостепенными»^[15]. Тем не менее, оккупационный аппарат продолжал подготовку к дальнейшей экспансии. В 1711–1712 годах правительство укрупнило военные рубежи на границе с землями нохчи: исследователь указывает, что «мелкие казачьи гребенские городки по Тереку сводятся, по распоряжению царя Петра I, в 5 станиц - от Червленной до Курдюковской»^[15]. Параллельно велась концептуальная и экономическая разведка: в 1714 году советник царя А. Бекович-Черкасский предоставил донесение, в котором он считал «отвечающим жизненным интересам российского государства» «привлечение горцев на сторону России»^[15]. В 1717 году для инвентаризации потенциала земель нохчи правительство направило специалиста: автор фиксирует «обследование минеральных источников и других природных богатств р. Терек (в т.ч. Брагунских теплых вод) доктором Готлибом Шобером по заданию Петра I»^[15].

Тайная операция (диверсия) московских посланцев, переодетых монахами, направленная на физическое уничтожение исторических архивов. Поджог библиотеки Киево-Печерской лавры преследовал цель уничтожить древние документы (грамоты литовских князей, польских королей и украинских гетманов) и стереть письменную память о независимом политическом и духовном прошлом колонизируемых территорий: «Пожежа знищила 'письмову пам'ять про незалежне українське політичне і духовне життя лаври'»^[10].

После карательного похода Ермолова, разорившего равнинные сёла нохчи в 1826 году, часть жителей истреблённых сёл отказалась переселяться под контроль завоевателя и укрылась в лесах. Имперский историк Потто признаёт: «жители некоторых аулов, истреблённых Ермоловым, укрылись в леса и, не желая выселяться, бросили даже свои поля, засеянные хлебом»^[23]. Селение Узени-Юрт на берегу Аргуна стало прибежищем этих людей и опорой карабулакского предводителя Астемира, сподвижника Бейбулата Таймиева в восстании 1825 года. В ночь на 10 января 1827 генерал Лаптев, начальник левого фланга Кавказской линии, скрытно вывел на село отряд из 350 линейных казаков с двумя конными орудиями, принудив участвовать и четыреста чеченцев подчинённых обществ. Потто писал: они «переплыли Аргун и должны были идти обходной дорогой, чтобы отрезать жителям отступление к лесу»^[23]. Предупреждённые всадником жители бежали за Аргун. Потто фиксировал: казаки, настигнув бегущих, «схватили... трёх женщин да убили и ранили человек пятнадцать», после чего «деревня Узени-Юрт, со всем имуществом и даже домашним скотом, была уничтожена до основания»^[23]. Той же зимой Лаптев вытребовал с селения Гельдиген заложников, отвергнув выкуп за схваченного молодого гельдигенца. Потто писал: «Лаптев отверг все предложения и потребовал одного - аманатов»^[23]. Летом 1827 сменивший его генерал Энгельгардт устроил засаду на жатве у аула Самашки. Потто признаёт: жителей свободно пропустили на поля, затем «всё, что находилось на поле, оказалось оцепленным густой казацкой цепью»; население отпустили, захватив в плен предводителя Тара-Адзуева и семью лидера сопротивления Бакара-Булатова, а хлеб галгаевцев, живших при ауле, «выжгли... на корню»^[23].

В период с 1817 по 1818 год Российская империя силой переносила укрепленную линию с Терека на Сунжу и закрепляла занятую территорию обществ нохчи строительством крепости, сопровождая это сгоном населения, захватом заложников и принуждением к подчинению. Историк Д. А. Хожаев фиксирует, что перенос линии «сжимал непокорную Чечню новыми крепостями и укреплениями», а крепость Грозная строилась «на чеченской земле», где «восемь цветущих чеченских селений… были уничтожены, а население согнано с земель»^[24]. Имперский генерал Ермолов, командующий Кавказским корпусом, в своих «Записках» свидетельствует о вводе войск («24-го мая переправился весь отряд… перешел от Терека на реку Сунжу»), о требовании к старшинам «возобновить давнюю присягу на покорность» и о взятии аманатов «от их селений»^[68]. Имперский историк Потто подтверждает закладку крепости 10 июня 1818 года «о шести бастионах, которую Ермолов назвал Грозной»^[44].

Кампания по подавлению легальной гражданской активности коренного народа. Империя начала массово закрывать просветительские общества, официально признала образовательную работу местного населения угрозой для государства, а затем законодательно зачислила украинцев в категорию чужаков («инородцев») с полным запретом любых национальных объединений^[10].

Оккупационная администрация Московского Царства поддерживала режим лишения подчиненных обществ нохчи (окочан) самостоятельности в Терском городе, пролонгировав власть над ними лояльного иностранного правителя для их последующей мобилизации. В 1661 году царь Алексей Михайлович издал жалованную грамоту кабардинскому князю Каспулату Муцаловичу Черкасскому, официально предписав ему «над окочаны и над черкасы, которые нам, великому государю, служат на Терке, быти князем, и их в ратном строенье и во всяких наших делех ведать и судить»^[35]. Получив контроль, назначенный правитель стал инструментом реализации имперских задач: в 1676 году центральный аппарат Посольского приказа направил предписание князю Каспулату Муцаловичу Черкасскому о необходимости прибытия на Терек «для приведения к присяге населения Северного Кавказа царям Ивану и Петру Алексеевичам»^[34]. В этот же период подчиненные нохчи были принудительно брошены в военные походы метрополии против Крымского ханства. В отписке князя Каспулата Муцаловича Черкасского в Посольский приказ от 1675 года констатируется, что для похода в крымские улусы в его распоряжении находились различные ратные люди, в том числе «окоченям 190 человеком»^[34], а историк И. Х. Тхамокова подтверждает, что в 1675 году в Крыму воевали отряды, в которых были «с узденями, с новокрещенами и «окочанами»»^[17].

Введение жесткого дискриминационного законодательства (Указ № 17006), ограничившее права еврейского населения. Создание зоны физической сегрегации, пролегшей преимущественно по колонизированным украинским территориям^[83].

Советский Союз вводит систему прямого материального стимулирования ассимиляции. Учителям русского языка искусственно создают финансовые привилегии (доплата 15%), классы делят на группы для лучшего усвоения языка метрополии, который официально провозглашается языком «дружбы народов»^[10].

На фоне масштабных территориальных захватов империя концептуализирует свое превосходство над колонизированными народами. Формируется государственная идеологема о том, что неспособным создать государство народам придется подчиняться русской нации^[1].

Регулярная армия Московского Царства осуществляла циклическую ликвидацию и возобновление военного присутствия на землях нохчи в устье реки Сунжи. Возведенная в 1567 году первая военная база была вскоре уничтожена: историк Е. Н. Кушева отмечает, что «город 1567 г. был около 1571 г. снесен»^[25]. Причину ликвидации базы указывает военный историк В. А. Потто: она «вскоре была уничтожена в угоду турецкому султану»^[36]. Позже военное присутствие на землях нохчи возобновили: историк Е. Н. Кушева пишет, что «в 1577 - 1578 гг... русский город был возобновлен на реке на Терке на устье Сунчи»^[25]. Однако вторая военная база также была ликвидирована: историк Е. Н. Кушева указывает, что этот «русский город был также вскоре разорен по требованию хана»^[25]. Очередное укрепление многократно перестраивалось: составитель сборника документов Е. Н. Кушева указывает, что военные силы Московского Царства «острог отстраивали в 1590, 1635 гг.»^[35], а также отмечает, что в перерывах «крепость по политическим причинам была оставлена в 1605 г.»^[35]. Попытка закрепиться на землях нохчи произошла позже: составитель сборника документов Е. Н. Кушева фиксирует, что «в 1651 г. был вновь построен русский острог на левом берегу Сунжи»^[35]. Однако вскоре он был окончательно ликвидирован: составитель сборника Е. Н. Кушева указывает, что «в 1653 г. острог был сожжен персидскими войсками и больше не восстанавливался»^[35].

Имперская власть негласно вооружает и спонсирует радикальные русские националистические организации для подавления революции, организации погромов и террора против инакомыслящих^[84].

В период с 1726 по 1731 год Российская империя осуществляла рутинное административное и экономическое давление на общества нохчи, избегая масштабных военных интервенций. Оккупационная администрация жестко облагала налогами коммерческие поездки коренного населения: историк Я. З. Ахмадов цитирует таможенные документы, констатируя, что в 1726 году «с проезжего письма с терского жителя окоченина Курмана Богоматова... пошлин по указу 24 алтыни деньги взято»^[15], а также «от 15 февраля 1726 г. сообщается о том, что с терских окочан Суркая Усманова... были взяты пошлины»^[15]. Экономическое удушение вызывало вооруженное сопротивление: Ахмадов указывает, что горцы «совершали нападения на царские укрепления, держали крепость Святого Креста «в великом утеснении»»^[15]. Кроме того, империя проводила сбор военно-стратегической информации: историк Ш. Б. Ахмадов отмечает, что в 1728 году офицер И. Г. Гербер «по заданию правительства... составил описание местностей и населения... а также карту этого района»^[16].

Оккупационная администрация Московского Царства в Терском городе использовала подчиненных нохчи (окочан) для выполнения государственных задач, искусственно удерживая их в состоянии экономической зависимости. В своей челобитной царю Михаилу Федоровичу окоцкий мурза Кохостров Бийтемиров и служилые окочане Терского города отчитывались о постоянном принуждении к военным действиям: «с твоими государевы непослушники бьемся мы, холопи твои государевы, не щадя голов своих, за себя, государя, кровь свою проливаем и головы свои складываем»^[35]. При этом метрополия преднамеренно не выдавала коренному населению базовые ресурсы для жизнеобеспечения на протяжении пяти лет. В памяти из Посольского приказа в приказ Казанского дворца фиксируется: «государева де им хлебново жалованья на прошлые годы на 125-й, и на 126-й, и на 127-й, и на 128-й, и на 129-й год не дано»^[35]. Результатом стало истощение населения: Бийтемиров докладывал, что они «стали безхлебны, от голоду и от всякие нужи в конец погибли и одолжали, государь, великим долгом и помираем з женишками и з детишка голодною смертью»^[35]. Для разрешения кризиса предводитель нохчи отправился в Москву, однако во время возвращения на Кавказ погиб. В памяти из Посольского приказа констатируется, что «Кохостров-мурза с человеком своим в Оке реке утонул»^[35], при этом представители метрополии постановили конфисковать имущество погибшего: «платье его и всякую рухлядь взяли в нашу казну»^[35]. Смерть делегата была использована для дальнейшего ущемления прав нохчи. В поданной царю Михаилу Федоровичу челобитной окоцкий мурза Чепан Кохостров указывал, что при инциденте «государева жаловальная грамота пропала с ним же»^[35], в результате чего оккупационная администрация искусственно понизила статус его семьи для обложения повинностями: в докладной выписке Посольского приказа фиксируется, что наследники были «сверстаны во всем с окочаны, с пахотными людьми, и подводы и телеги с них емлют», тогда как ранее с них «никаких податей не имывано»^[35].

В 1818 году, уже после возведения крепости Грозной на отнятой земле, Российская империя использовала близлежащее село Сольжа (Сунженская) как ресурсную базу гарнизона, а затем разорила его, когда жители отказались выдать односельчанина и взялись за оружие. Историк Д. А. Хожаев фиксирует разорение Сольжи (Сунженской), последствием которого «большая часть мирных окрестных аулов бежала в горы, и цветущие берега с тех пор надолго опустели»^[24]. Имперский генерал Ермолов в своих «Записках» свидетельствует, что прежде требовал от войск щадить село, чтобы крепость «могла получать из неё все необходимые потребности». Когда солдаты отнимали у жителя вола, «которого называл он своим», тот выстрелил в солдата; жители отказались его выдать, заявив, «что стрелявшего по солдату не отдадут и будут защищаться, если войска придут». Когда начальник корпусного штаба «пошёл сам с несколькими ротами», он «встречен был выстрелами». Семьи и имущество были отосланы заранее, оборону держали одни мужчины. Войскам велено было отрезать отход — «отхватить отступление в лесу», но защитники отошли раньше. Лишь после этого войска вошли в оставленное село и несколько дней вывозили из него «хлеб, фураж и годный лес на строение»^[68].

Полное вытеснение языка из культурной и литературной сферы. Кампания включала запрет на ввоз книг, театральные постановки и тексты под нотами, а также навязывание русской орфографии для разрешенных словарей и отказ цензоров читать украинские рукописи^[10].

Формальное закрепление захвата Украины путем втягивания ее в так называемый Союз ССР. Декларировалось объединение равноправных республик с правом свободного выхода, но на деле союзный договор (декабрь 1922 г.) и Конституция СССР (1924 г.) стали инструментами жесткой централизации. УССР окончательно лишилась контроля над внешней политикой, армией, внешней торговлей, транспортом и связью — все эти сферы перешли в ведение союзных наркоматов в Москве^[20][21].