Агрессоры могут использовать религиозную риторику и институты для идеологического обоснования экспансии. Захват территорий преподносится не как акт вооруженной агрессии, а как священная миссия по защите единоверцев, восстановлению канонической справедливости или исполнению божественного предназначения. Использование подобных нарративов позволяет колонизатору морально оправдать вторжение в глазах собственного общества, мобилизовать его на поддержку конфликта, а также замаскировать политическое поглощение под духовное объединение.
| ID | Название | Описание |
|---|---|---|
| C0008 | Аннексия Киевской митрополии Московским патриархатом (1685–1690) |
Аннексия митрополии маскировалась под защиту единоверцев. Реформа проводилась «с опорой на православное движение против турецких завоевателей... Главным проектом Голицына стало подчинение киевской митрополии»[1][2][3]. |
| C0006 | Издание «Синопсиса» (1674) |
Имперский исторический миф напрямую базировался на религиозной манипуляции: экспансия и поглощение украинских территорий оправдывались выдуманным концептом религиозного единства. Автор конструировал идеологему, чтобы «дать московскому царю мотивацию для продолжения борьбы с Речью Посполитой за освобождение из-под власти католиков остальной части единого православного народа"»[4]. |
| C0014 | Ликвидация Запорожской Сечи (1709) |
Проповеди и указы, трактующие уничтожение Сечи как «богоугодную» кару за «измену православному монарху»[3]. |
| S0011 | Московский патриархат |
Захват территорий соседнего государства преподносился населению Московского царства не как акт политической или военной экспансии, а как великая священная миссия. Использование православной риторики помогало оправдать московские амбиции благородными целями защиты братьев по вере: «Возврат этих земель в Россию был всеми тогда осознаваем как Воссоединение»[5]. |
| S0011 | Московский патриархат |
Имперский исторический миф напрямую базировался на религиозной манипуляции: экспансия и поглощение украинских территорий оправдывались выдуманным концептом религиозного единства. Автор конструировал идеологему, чтобы «дать московскому царю мотивацию для продолжения борьбы с Речью Посполитой за освобождение из-под власти католиков остальной части единого православного народа"»[4]. |
| S0011 | Московский патриархат |
Аннексия митрополии маскировалась под защиту единоверцев. Реформа проводилась «с опорой на православное движение против турецких завоевателей... Главным проектом Голицына стало подчинение киевской митрополии»[1][2][3]. |
| S0011 | Московский патриархат |
Использование подконтрольной церкви для легитимизации расправы незаконной анафемой. «Анафема «Російської Православної Церкви»... Вселенський патріархат вважає російську анафему на Мазепу неканонічною»[6][7][3]. |
| S0011 | Московский патриархат |
Проповеди и указы, трактующие уничтожение Сечи как «богоугодную» кару за «измену православному монарху»[3]. |
| G0008 | Московское Царство |
Захват территорий соседнего государства преподносился населению Московского царства не как акт политической или военной экспансии, а как великая священная миссия. Использование православной риторики помогало оправдать московские амбиции благородными целями защиты братьев по вере: «Возврат этих земель в Россию был всеми тогда осознаваем как Воссоединение»[5]. |
| G0008 | Московское Царство |
Имперский исторический миф напрямую базировался на религиозной манипуляции: экспансия и поглощение украинских территорий оправдывались выдуманным концептом религиозного единства. Автор конструировал идеологему, чтобы «дать московскому царю мотивацию для продолжения борьбы с Речью Посполитой за освобождение из-под власти католиков остальной части единого православного народа"»[4]. |
| G0008 | Московское Царство |
Аннексия митрополии маскировалась под защиту единоверцев. Реформа проводилась «с опорой на православное движение против турецких завоевателей... Главным проектом Голицына стало подчинение киевской митрополии»[1][2][3]. |
| G0008 | Московское Царство |
Использование подконтрольной церкви для легитимизации расправы незаконной анафемой. «Анафема «Російської Православної Церкви»... Вселенський патріархат вважає російську анафему на Мазепу неканонічною»[6][7][3]. |
| G0008 | Московское Царство |
Проповеди и указы, трактующие уничтожение Сечи как «богоугодную» кару за «измену православному монарху»[3]. |
| G0008 | Московское Царство |
Правительство Московского царства использовало религиозную идентичность и концепцию защиты единоверцев для идеологического прикрытия военной экспансии: историк Майкл Ходарковский констатирует, что дипломатический аппарат позиционировал царя в качестве «универсального христианского правителя, который «поддерживал истинную христианскую веру»»[8], а вторжения мотивировались «божественной обязанностью спасать православных христиан из неверного плена»[8]; в результате, как резюмирует историк Майкл Ходарковский, при продвижении на новые территории «военные и политические интересы Москвы больше не могли быть отделены от идеологической и теологической риторики экспансии»[8], из-за чего Северный Кавказ «стал религиозным фронтиром»[9]. |
| C1105 | Навязывание образа отсталости и «цивилизаторская» миссия (1721–1800-е гг.) |
Оккупационная администрация Российской империи использовала религиозные предлоги для экспансии: историк Майкл Ходарковский (Michael Khodarkovsky) приводит меморандум генерал-губернатора П. С. Потемкина, который в 1784 году заявлял, что под предлогом возвращения в веру и отправки к горцам священников империя сможет пролить «свет божественного блаженства среди всех народов, рассеянных в горах»[9]. |
| S0012 | Оккупационные и подконтрольные администрации |
Оккупационная администрация Российской империи использовала религиозные предлоги для экспансии: историк Майкл Ходарковский (Michael Khodarkovsky) приводит меморандум генерал-губернатора П. С. Потемкина, который в 1784 году заявлял, что под предлогом возвращения в веру и отправки к горцам священников империя сможет пролить «свет божественного блаженства среди всех народов, рассеянных в горах»[9]. |
| C0012 | Переход Мазепы на сторону Швеции и Батуринская резня (1708) |
Использование подконтрольной церкви для легитимизации расправы незаконной анафемой. «Анафема «Російської Православної Церкви»... Вселенський патріархат вважає російську анафему на Мазепу неканонічною»[6][7][3]. |
| C0001 | Переяславская рада (1654) |
Захват территорий соседнего государства преподносился населению Московского царства не как акт политической или военной экспансии, а как великая священная миссия. Использование православной риторики помогало оправдать московские амбиции благородными целями защиты братьев по вере: «Возврат этих земель в Россию был всеми тогда осознаваем как Воссоединение»[5]. |
| S0008 | Правительство |
Идеологическое оправдание захватнической русско-турецкой войны религией и панславизмом. Постулируется историческая миссия России «защитить славян от турок» и завоевать славянские земли «для их же блага»[5]. |
| S0008 | Правительство |
Правительство Московского царства использовало религиозную идентичность и концепцию защиты единоверцев для идеологического прикрытия военной экспансии: историк Майкл Ходарковский констатирует, что дипломатический аппарат позиционировал царя в качестве «универсального христианского правителя, который «поддерживал истинную христианскую веру»»[8], а вторжения мотивировались «божественной обязанностью спасать православных христиан из неверного плена»[8]; в результате, как резюмирует историк Майкл Ходарковский, при продвижении на новые территории «военные и политические интересы Москвы больше не могли быть отделены от идеологической и теологической риторики экспансии»[8], из-за чего Северный Кавказ «стал религиозным фронтиром»[9]. |
| C1104 | Религиозный фронтир и фабрикация исторического права (1550–1721) |
Правительство Московского царства использовало религиозную идентичность и концепцию защиты единоверцев для идеологического прикрытия военной экспансии: историк Майкл Ходарковский констатирует, что дипломатический аппарат позиционировал царя в качестве «универсального христианского правителя, который «поддерживал истинную христианскую веру»»[8], а вторжения мотивировались «божественной обязанностью спасать православных христиан из неверного плена»[8]; в результате, как резюмирует историк Майкл Ходарковский, при продвижении на новые территории «военные и политические интересы Москвы больше не могли быть отделены от идеологической и теологической риторики экспансии»[8], из-за чего Северный Кавказ «стал религиозным фронтиром»[9]. |
| G0009 | Российская Империя |
Идеологическое оправдание захватнической русско-турецкой войны религией и панславизмом. Постулируется историческая миссия России «защитить славян от турок» и завоевать славянские земли «для их же блага»[5]. |
| G0009 | Российская Империя |
Оккупационная администрация Российской империи использовала религиозные предлоги для экспансии: историк Майкл Ходарковский (Michael Khodarkovsky) приводит меморандум генерал-губернатора П. С. Потемкина, который в 1784 году заявлял, что под предлогом возвращения в веру и отправки к горцам священников империя сможет пролить «свет божественного блаженства среди всех народов, рассеянных в горах»[9]. |
| C0064 | Русско-турецкая война и панславизм (1877–1878) |
Идеологическое оправдание захватнической русско-турецкой войны религией и панславизмом. Постулируется историческая миссия России «защитить славян от турок» и завоевать славянские земли «для их же блага»[5]. |