Принудительная мобилизация

Использование украинских крестьян и черноморских казаков в качестве военного ресурса для штурма турецких крепостей (Очаков, Хотин, Измаил) и закрепления имперских прав на Крым^[1].

Массовый призыв в ополчение и формирование казачьих полков для войны с Францией (формирование 22 полков и 75 тысяч ополченцев) на основе ложных обещаний властей вернуть казацкие вольности^[2].

Отправка казацких полков на дальние театры боевых действий (страны Балтии, Польша), что вело к их истощению. Войска были «целорочною военною службою утружденный, знужнелыи, опешалыи, изнищалыи»^[3][4][5].

Оккупационная администрация принуждала подчиненных нохчи к участию в вооруженных конфликтах: в своей челобитной царю Михаилу Федоровичу окоцкий мурза Кохостров Бийтемиров и служилые окочане Терского города отчитывались, что «с твоими государевы непослушники бьемся мы, холопи твои государевы, не щадя голов своих, за себя, государя, кровь свою проливаем и головы свои складываем»^[6].

Оккупационная администрация и лояльные ей силы направляли подчиненных нохчи (окочан) для участия в вооруженных конфликтах, в том числе против их соотечественников: историк И. Х. Тхамокова констатирует, что в 1626 году воеводы послали в поход «окочан 252 человека»^[7][8], а в 1628 году во время вооруженного вторжения кабардинский мурза Коншов-мурза Битемрюков «ходил на этих «горских людей»... с «окочанами»»^[7].

Оккупационная администрация Терского города мобилизовала подчиненных союзников метрополии: в челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Шолох отчитывался, что «посылал меня... воевода Микита Дмитреевич Вельяминов с отцом моим на твою государеву службу... на твоих государевых непослушников на мичкиских людей, на их кабаки»^[6].

Массовый набор крестьян в рекруты и ополчение для участия в тяжелой для империи Крымской войне^[9].

Оккупационная администрация насильно направляла подчиненных нохчи воевать против их собственных соотечественников: историк Е. Н. Кушева указывает в заголовке первичного документа на состоявшийся «поход терских ратных людей и терских окочан... против эндерейского владельца Салтан-Магмута и соединившихся с ним людей окоцких и мичкизских кабаков»^[6].

Отправка казацких полков на дальние театры боевых действий (страны Балтии, Польша), что вело к их истощению. Войска были «целорочною военною службою утружденный, знужнелыи, опешалыи, изнищалыи»^[3][4][5].

Оккупационная администрация обязывала подчиненные общества нохчи участвовать в военных кампаниях: историк Е. Н. Кушева указывает на документы «о возможности участия мурзы Шиха... в походе русских ратных людей»^[6].

Оккупационная администрация насильно направляла подчиненных нохчи воевать против их собственных соотечественников: историк Е. Н. Кушева указывает в заголовке первичного документа на состоявшийся «поход терских ратных людей и терских окочан... против эндерейского владельца Салтан-Магмута и соединившихся с ним людей окоцких и мичкизских кабаков»^[6].

Оккупационная администрация Терского города мобилизовала подчиненных союзников метрополии: в челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Шолох отчитывался, что «посылал меня... воевода Микита Дмитреевич Вельяминов с отцом моим на твою государеву службу... на твоих государевых непослушников на мичкиских людей, на их кабаки»^[6].

Оккупационная администрация принуждала подчиненных нохчи к участию в вооруженных конфликтах: в своей челобитной царю Михаилу Федоровичу окоцкий мурза Кохостров Бийтемиров и служилые окочане Терского города отчитывались, что «с твоими государевы непослушники бьемся мы, холопи твои государевы, не щадя голов своих, за себя, государя, кровь свою проливаем и головы свои складываем»^[6].

Оккупационная администрация и лояльные ей силы направляли подчиненных нохчи (окочан) для участия в вооруженных конфликтах, в том числе против их соотечественников: историк И. Х. Тхамокова констатирует, что в 1626 году воеводы послали в поход «окочан 252 человека»^[7][8], а в 1628 году во время вооруженного вторжения кабардинский мурза Коншов-мурза Битемрюков «ходил на этих «горских людей»... с «окочанами»»^[7].

Назначенная подконтрольная администрация направляла подчиненных нохчи (окочан) для участия в Крымских походах метрополии: в отписке кабардинского князя Каспулата Муцаловича Черкасского в Посольский приказ от 1675 года констатируется, что для похода в крымские улусы в его распоряжении находились «окоченям 190 человеком»^[8]; историк И. Х. Тхамокова дополняет, что в 1675 году в Крыму вместе с князем воевали отряды «с узденями, с новокрещенами и «окочанами»»^[7].

Оккупационная администрация направляла подчиненных нохчи (окочан) для участия в вооруженных конфликтах (Чигиринских походах) на территории Украины: историк И. Х. Тхамокова указывает, что в 1678 году кабардинский князь Каспулат Муцалович Черкасский (под чьей властью находились окочане) получил царскую грамоту «за то, что он участвовал в крымском и чигиринском походах»^[7]; в перечнях документов за 1678 год зафиксирована отписка чугуевского воеводы Ивана Рыхтарова в Разрядный приказ «о походе полка кн. Каспулата Муцаловича Черкасского под Чугуев»^[8]; а в 1679 году царь Федор Алексеевич издал указ в Посольский приказ «о несении его полком сторожевой службы в окрестностях Чугуева и Харькова»^[8].

Оккупационная администрация обязывала подчиненные общества нохчи участвовать в военных кампаниях: историк Е. Н. Кушева указывает на документы «о возможности участия мурзы Шиха... в походе русских ратных людей»^[6].

Оккупационная администрация насильно направляла подчиненных нохчи воевать против их собственных соотечественников: историк Е. Н. Кушева указывает в заголовке первичного документа на состоявшийся «поход терских ратных людей и терских окочан... против эндерейского владельца Салтан-Магмута и соединившихся с ним людей окоцких и мичкизских кабаков»^[6].

Оккупационная администрация Терского города мобилизовала подчиненных союзников метрополии: в челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Шолох отчитывался, что «посылал меня... воевода Микита Дмитреевич Вельяминов с отцом моим на твою государеву службу... на твоих государевых непослушников на мичкиских людей, на их кабаки»^[6].

Оккупационная администрация принуждала подчиненных нохчи к участию в вооруженных конфликтах: в своей челобитной царю Михаилу Федоровичу окоцкий мурза Кохостров Бийтемиров и служилые окочане Терского города отчитывались, что «с твоими государевы непослушники бьемся мы, холопи твои государевы, не щадя голов своих, за себя, государя, кровь свою проливаем и головы свои складываем»^[6].

Оккупационная администрация и лояльные ей силы направляли подчиненных нохчи (окочан) для участия в вооруженных конфликтах, в том числе против их соотечественников: историк И. Х. Тхамокова констатирует, что в 1626 году воеводы послали в поход «окочан 252 человека»^[7][8], а в 1628 году во время вооруженного вторжения кабардинский мурза Коншов-мурза Битемрюков «ходил на этих «горских людей»... с «окочанами»»^[7].

Назначенная подконтрольная администрация направляла подчиненных нохчи (окочан) для участия в Крымских походах метрополии: в отписке кабардинского князя Каспулата Муцаловича Черкасского в Посольский приказ от 1675 года констатируется, что для похода в крымские улусы в его распоряжении находились «окоченям 190 человеком»^[8]; историк И. Х. Тхамокова дополняет, что в 1675 году в Крыму вместе с князем воевали отряды «с узденями, с новокрещенами и «окочанами»»^[7].

Оккупационная администрация направляла подчиненных нохчи (окочан) для участия в вооруженных конфликтах (Чигиринских походах) на территории Украины: историк И. Х. Тхамокова указывает, что в 1678 году кабардинский князь Каспулат Муцалович Черкасский (под чьей властью находились окочане) получил царскую грамоту «за то, что он участвовал в крымском и чигиринском походах»^[7]; в перечнях документов за 1678 год зафиксирована отписка чугуевского воеводы Ивана Рыхтарова в Разрядный приказ «о походе полка кн. Каспулата Муцаловича Черкасского под Чугуев»^[8]; а в 1679 году царь Федор Алексеевич издал указ в Посольский приказ «о несении его полком сторожевой службы в окрестностях Чугуева и Харькова»^[8].

Принудительная инкорпорация автохтонных вооруженных сил в имперскую армию: «перетворення полків на регулярні гусарські»^[10].

Принудительный призыв миллионов украинцев в российскую императорскую армию для участия в Первой мировой войне за чужие геополитические интересы империй^[11].

Оккупационная администрация обязывала подчиненные общества нохчи участвовать в военных кампаниях: историк Е. Н. Кушева указывает на документы «о возможности участия мурзы Шиха... в походе русских ратных людей»^[6].

Оккупационная администрация направляла подчиненных нохчи (окочан) для участия в вооруженных конфликтах (Чигиринских походах) на территории Украины: историк И. Х. Тхамокова указывает, что в 1678 году кабардинский князь Каспулат Муцалович Черкасский (под чьей властью находились окочане) получил царскую грамоту «за то, что он участвовал в крымском и чигиринском походах»^[7]; в перечнях документов за 1678 год зафиксирована отписка чугуевского воеводы Ивана Рыхтарова в Разрядный приказ «о походе полка кн. Каспулата Муцаловича Черкасского под Чугуев»^[8]; а в 1679 году царь Федор Алексеевич издал указ в Посольский приказ «о несении его полком сторожевой службы в окрестностях Чугуева и Харькова»^[8].

Отправка казацких полков на дальние театры боевых действий (страны Балтии, Польша), что вело к их истощению. Войска были «целорочною военною службою утружденный, знужнелыи, опешалыи, изнищалыи»^[3][4][5].

Принудительная инкорпорация автохтонных вооруженных сил в имперскую армию: «перетворення полків на регулярні гусарські»^[10].

Использование украинских казацких полков для тяжелой войны против Османской империи: мобилизация ресурсов коренного народа для имперской экспансии^[12].

Использование украинских крестьян и черноморских казаков в качестве военного ресурса для штурма турецких крепостей (Очаков, Хотин, Измаил) и закрепления имперских прав на Крым^[1].

Использование украинских ресурсов и казацких полков в очередной русско-турецкой войне для имперской геополитической экспансии^[13].

Массовый призыв в ополчение и формирование казачьих полков для войны с Францией (формирование 22 полков и 75 тысяч ополченцев) на основе ложных обещаний властей вернуть казацкие вольности^[2].

Массовый набор крестьян в рекруты и ополчение для участия в тяжелой для империи Крымской войне^[9].

Использование украинцев в составе имперской армии в качестве пушечного мяса для ведения масштабных захватнических войн и покорения народов на Кавказе и в Центральной Азии^[14].

Использование жителей колонизированных украинских губерний в качестве пушечного мяса в очередной кровопролитной войне на Балканах^[14][15].

Принудительный призыв миллионов украинцев в российскую императорскую армию для участия в Первой мировой войне за чужие геополитические интересы империй^[11].

Массовый насильственный призыв полевыми военкоматами населения только что освобожденных территорий в ряды Красной армии^[14].

Регулярная армия Российской империи принуждала коренное население нести военную службу на стороне завоевателя, в том числе против единоплеменников. Имперский генерал Ермолов в своих «Записках» свидетельствует, что «вместо дани постановлено по наряду начальников высылать на службу людей», и признаёт: «еще не было примера, чтобы кто заставить мог чеченцев употреблять оружие против своих единоземцев, но уже сделан первый к тому шаг и им внушено, что того всегда от них требовать будут»^[16].

В ночь на 10 января 1827 генерал Лаптев, начальник левого фланга Кавказской линии, принудил четыреста чеченцев подчинённых обществ участвовать в рейде на нохчи-селение Узени-Юрт с боевой задачей против соотечественников. Имперский историк Потто писал: они «переплыли Аргун и должны были идти обходной дорогой, чтобы отрезать жителям отступление к лесу»^[17]. Летом 1827 генерал Энгельгардт, начальник левого фланга Кавказской линии, заставил участвовать в засаде на жителей Самашек наряду с сотней моздокских казаков, как фиксировал Потто, «столько же мирных чеченцев»^[17]. Подчинённость этих обществ удерживалась системой заложников, что документирует та же практика Лаптева по Гельдигену.

Принудительная инкорпорация автохтонных вооруженных сил в имперскую армию: «перетворення полків на регулярні гусарські»^[10].

Использование украинских казацких полков для тяжелой войны против Османской империи: мобилизация ресурсов коренного народа для имперской экспансии^[12].

Использование украинских крестьян и черноморских казаков в качестве военного ресурса для штурма турецких крепостей (Очаков, Хотин, Измаил) и закрепления имперских прав на Крым^[1].

Использование украинских ресурсов и казацких полков в очередной русско-турецкой войне для имперской геополитической экспансии^[13].

Массовый призыв в ополчение и формирование казачьих полков для войны с Францией (формирование 22 полков и 75 тысяч ополченцев) на основе ложных обещаний властей вернуть казацкие вольности^[2].

Массовый набор крестьян в рекруты и ополчение для участия в тяжелой для империи Крымской войне^[9].

Использование украинцев в составе имперской армии в качестве пушечного мяса для ведения масштабных захватнических войн и покорения народов на Кавказе и в Центральной Азии^[14].

Использование жителей колонизированных украинских губерний в качестве пушечного мяса в очередной кровопролитной войне на Балканах^[14][15].

Принудительный призыв миллионов украинцев в российскую императорскую армию для участия в Первой мировой войне за чужие геополитические интересы империй^[11].

Регулярная армия Российской империи принуждала коренное население нести военную службу на стороне завоевателя, в том числе против единоплеменников. Имперский генерал Ермолов в своих «Записках» свидетельствует, что «вместо дани постановлено по наряду начальников высылать на службу людей», и признаёт: «еще не было примера, чтобы кто заставить мог чеченцев употреблять оружие против своих единоземцев, но уже сделан первый к тому шаг и им внушено, что того всегда от них требовать будут»^[16].

В ночь на 10 января 1827 генерал Лаптев, начальник левого фланга Кавказской линии, принудил четыреста чеченцев подчинённых обществ участвовать в рейде на нохчи-селение Узени-Юрт с боевой задачей против соотечественников. Имперский историк Потто писал: они «переплыли Аргун и должны были идти обходной дорогой, чтобы отрезать жителям отступление к лесу»^[17]. Летом 1827 генерал Энгельгардт, начальник левого фланга Кавказской линии, заставил участвовать в засаде на жителей Самашек наряду с сотней моздокских казаков, как фиксировал Потто, «столько же мирных чеченцев»^[17]. Подчинённость этих обществ удерживалась системой заложников, что документирует та же практика Лаптева по Гельдигену.

Использование украинских ресурсов и казацких полков в очередной русско-турецкой войне для имперской геополитической экспансии^[13].

Использование украинских казацких полков для тяжелой войны против Османской империи: мобилизация ресурсов коренного народа для имперской экспансии^[12].

Использование жителей колонизированных украинских губерний в качестве пушечного мяса в очередной кровопролитной войне на Балканах^[14][15].

Массовый насильственный призыв полевыми военкоматами населения только что освобожденных территорий в ряды Красной армии^[14].

Массовый насильственный призыв полевыми военкоматами населения только что освобожденных территорий в ряды Красной армии^[14].

В ночь на 10 января 1827 генерал Лаптев, начальник левого фланга Кавказской линии, принудил четыреста чеченцев подчинённых обществ участвовать в рейде на нохчи-селение Узени-Юрт с боевой задачей против соотечественников. Имперский историк Потто писал: они «переплыли Аргун и должны были идти обходной дорогой, чтобы отрезать жителям отступление к лесу»^[17]. Летом 1827 генерал Энгельгардт, начальник левого фланга Кавказской линии, заставил участвовать в засаде на жителей Самашек наряду с сотней моздокских казаков, как фиксировал Потто, «столько же мирных чеченцев»^[17]. Подчинённость этих обществ удерживалась системой заложников, что документирует та же практика Лаптева по Гельдигену.

Регулярная армия Российской империи принуждала коренное население нести военную службу на стороне завоевателя, в том числе против единоплеменников. Имперский генерал Ермолов в своих «Записках» свидетельствует, что «вместо дани постановлено по наряду начальников высылать на службу людей», и признаёт: «еще не было примера, чтобы кто заставить мог чеченцев употреблять оружие против своих единоземцев, но уже сделан первый к тому шаг и им внушено, что того всегда от них требовать будут»^[16].

Назначенная подконтрольная администрация направляла подчиненных нохчи (окочан) для участия в Крымских походах метрополии: в отписке кабардинского князя Каспулата Муцаловича Черкасского в Посольский приказ от 1675 года констатируется, что для похода в крымские улусы в его распоряжении находились «окоченям 190 человеком»^[8]; историк И. Х. Тхамокова дополняет, что в 1675 году в Крыму вместе с князем воевали отряды «с узденями, с новокрещенами и «окочанами»»^[7].

Использование украинцев в составе имперской армии в качестве пушечного мяса для ведения масштабных захватнических войн и покорения народов на Кавказе и в Центральной Азии^[14].