Экономическая эксплуатация и создание зависимости нохчи (1617–1622)

Оккупационная администрация Московского Царства в Терском городе использовала подчиненных нохчи (окочан) для выполнения государственных задач, искусственно удерживая их в состоянии экономической зависимости. В своей челобитной царю Михаилу Федоровичу окоцкий мурза Кохостров Бийтемиров и служилые окочане Терского города отчитывались о постоянном принуждении к военным действиям: «с твоими государевы непослушники бьемся мы, холопи твои государевы, не щадя голов своих, за себя, государя, кровь свою проливаем и головы свои складываем»^[1]. При этом метрополия преднамеренно не выдавала коренному населению базовые ресурсы для жизнеобеспечения на протяжении пяти лет. В памяти из Посольского приказа в приказ Казанского дворца фиксируется: «государева де им хлебново жалованья на прошлые годы на 125-й, и на 126-й, и на 127-й, и на 128-й, и на 129-й год не дано»^[1]. Результатом стало истощение населения: Бийтемиров докладывал, что они «стали безхлебны, от голоду и от всякие нужи в конец погибли и одолжали, государь, великим долгом и помираем з женишками и з детишка голодною смертью»^[1]. Для разрешения кризиса предводитель нохчи отправился в Москву, однако во время возвращения на Кавказ погиб. В памяти из Посольского приказа констатируется, что «Кохостров-мурза с человеком своим в Оке реке утонул»^[1], при этом представители метрополии постановили конфисковать имущество погибшего: «платье его и всякую рухлядь взяли в нашу казну»^[1]. Смерть делегата была использована для дальнейшего ущемления прав нохчи. В поданной царю Михаилу Федоровичу челобитной окоцкий мурза Чепан Кохостров указывал, что при инциденте «государева жаловальная грамота пропала с ним же»^[1], в результате чего оккупационная администрация искусственно понизила статус его семьи для обложения повинностями: в докладной выписке Посольского приказа фиксируется, что наследники были «сверстаны во всем с окочаны, с пахотными людьми, и подводы и телеги с них емлют», тогда как ранее с них «никаких податей не имывано»^[1].