Карательный поход Булгакова: разорение чеченских селений и принуждение к подданству (1807)

Российская империя вводила войска на земли нохчи, чтобы силой проникнуть вглубь Большой Чечни и сломить сопротивление её обществ. Историк Д. А. Хожаев описывает войска генерала Булгакова как «пришедших с огнём и мечом на чеченскую землю», а Ханкальское сражение 1807 года — как кровопролитное^[1]. В феврале 1807 года три отряда под общим началом командующего Кавказской линией генерала Булгакова переправились за Терек; 13 февраля войска штурмом прорвали Ханкальское ущелье, которое жители укрепили завалами, рвами и засеками. Командующий Кавказской линией генерал Булгаков доносил, что вошёл «для примерного наказания» обществ нохчи, что жители, собравшись числом около 10,000, «решась погибнуть, нежели чрез ущелье пропустить Российское войско»; при штурме ущелья, из оборонявшихся чеченцев, по его рапорту, «около 1,000 убитых тех на месте»^[2]. Имперский историк Потто признаёт, что после булгаковского штурма Ханкальского ущелья попытки русских проникнуть вглубь Чечни «больше уже не возобновлялись»^[3].

Российская империя удерживала заложников из числа жителей нохчи как гарантию подчинения. По постановлению, предъявленному командующим Кавказской линией генералом Булгаковым, чеченские старшины обязывались «даем первейших из нас аманатами по выбору Российского в здешнем краю начальника»; селения Большой Атаги, Малой Атаги и Гехи «дали 3-х аманатов из лучших семейств», которых главнокомандующий на Кавказе генерал Гудович предписал «отправить в Кизляр… иметь над ними надзор и выдавать на содержание их каждому в месяц по 10 р.»^[2].

Российская империя направила войска на земли нохчи для принуждения к покорности. Замысел главнокомандующего на Кавказе генерала Гудовича состоял в ударе по незащищенным: застать жителей прежде, чем «скот и семейства их… укрыты в горах», ибо «тогда… наказание их и совершенный успех в деле были вернее и удобнее». Когда командующий Кавказской линией генерал Булгаков, задержавшись на экспедиции в Дагестане, дал жителям время укрепить Ханкальское ущелье и взял его кровопролитным штурмом, генерал Гудович в предписании от 20 марта 1807 года отказался принять это «на свой счет» и подчеркнул, что посылал не на войну: «вы посланы не для того, чтобы вести войну с Чеченскими народами, но наказать их и привести в совершенную покорность». Итогом похода командующий Кавказской линией генерал Булгаков считал то, что чеченцы силою оружия «доведены до такого состояния, что долго будут чувствовать нанесенный им удар, и, конечно, не скоро придут в силу»^[2].

Российская империя покупала лояльность старшин нохчи, чтобы их руками привести непокорные селения к подданству. Главнокомандующий на Кавказе генерал Гудович поручил андреевскому старшине Хаджи-Реджебу склонять деревни «в покорность и подданство», а чеченскому узденю Бик-Булату назначил жалованье — «уговорил Чеченского узденя Бик-булата… которому сказал я… в год по 300 р. с. жалованья»; на привлечение остальных деревень выделялось «для приведения в верноподданство денег серебром около 3,000 р.»^[2]. Тот же подкуп со стороны нохчи фиксирует историк Д. А. Хожаев: через посредника Хаджи-Реджеба именем главнокомандующего на Кавказе генерала Гудовича был уговорен сам глава чеченского сопротивления Бейбулат Таймиев, учинивший «на верность подданству России присягу», а Хаджи-Реджеб просил у генералов еще 3000 рублей серебром «для приведения в верноподданство остальных немирных чеченских деревень»^[1].

Российская империя силой оружия принуждала общества нохчи к присяге на подданство. После разорения селений командующий Кавказской линией генерал Булгаков предъявил чеченскому народу постановление, по которому старшины «повергаем себя со всем народом Чеченским… в вечное верноподданство… в чем и даем присягу по нашему обычаю на святом Коране», а за нарушение народ подвергал себя «строжайшему наказанию и в жилищах наших разорению без сопротивления»; главнокомандующий на Кавказе генерал Гудович докладывал, что чеченцы «совершенно покорены силою оружия и приведены к присяге на вечную верность подданства»^[2].

Российская империя натравливала соседние коренные народы друг на друга, чтобы их взаимная вражда ослабляла сопротивление каждого и не давала им объединиться. Для похода 1807 года на чеченцев главнокомандующий на Кавказе генерал Гудович принуждал кабардинцев выступить против нохчи: за неявку «из званий узденей и бегаулей назначенных» был положен штраф «по 50 р. с. и 2 быками». Генерал Дельпоццо доносил, что «склонил Кабардинцев к выступлению в поход и содействию вместе с нашими войсками к наказанию Чеченцев», и хотя «уговорить их было весьма трудно», собрал свыше 3,500 человек, которые «чрез р. Терек переправились и прибыли… на р. Сунжу» против чеченских и карабулакских селений; сами кабардинцы при этом отказывались идти прямо «против Чеченцев», как единоверцев, соглашаясь действовать лишь «против одних Карабулаков». Цель такого натравливания генерал Гудович формулировал прямо — «сии два народа поссорить между собою и привесть во вражду друг против друга, чем самым современем их ослабить»^[2].

Российская империя сжигала селения нохчи, лишая жителей крова и средств к существованию. Генерал Ивелич доносил, что село Большая Чеченская Атага «предана огню» отрядом командующего Кавказской линией генерала Булгакова, а оставшиеся жители согласились на подданство, «которых селения их истреблены огнем»^[2].