Агрессоры могут системно транслировать нарратив о том, что культура, быт и социальное устройство коренного народа являются примитивными и неразвитыми. Конструирование образа отсталости служит легитимизации доминирования, позволяя оправдывать оккупацию и репрессии вымышленной необходимостью нести прогресс и «цивилизацию».
Правительство Российской империи обосновывало экспансию идеями просвещения неразвитых обществ: историк Майкл Ходарковский (Michael Khodarkovsky) констатирует стремление чиновников метрополии «принести как христианство, так и цивилизацию 'диким и нецивилизованным' народам вдоль своих границ»[1].
31 июля 1925 года Реввоенсовет СССР приказом, обосновывавшим операцию по разоружению Чечни, объявил чеченцев неспособными к правильному хозяйству: «Предоставленные после революции на плоскости богатые земельные угодья чеченцы полностью не используют, ведут отсталыми формами свое сельское хозяйство, не трудолюбивы»[2]. Обвинение стоит в военном приказе как одно из оснований для ввода войск: земельные угодья народу «предоставила» сама власть, его способ хозяйствовать она же объявила отсталым, а вывод из этой оценки - войсковая операция. Историк Т. У. Эльбуздукаева, публикующая приказ, приводит и его продолжение: назрели «политические признаки» - усталость населения от войны и требование борьбы с «бандитизмом»[2] - то есть даже по логике документа воевать предстояло не с хозяйственной отсталостью, но именно она поставлена в обоснование.