Агрессоры могут целенаправленно вербовать, подкупать или идеологически мотивировать рядовых представителей местного населения, маргинализированные группы и криминальные элементы для создания скрытой сети лояльных исполнителей на целевой территории. Формирование подконтрольной агентуры, включающей провокаторов, уличных боевиков, информаторов и диверсантов, позволяет колонизатору организовывать искусственные массовые беспорядки, осуществлять физическое давление на гражданских активистов, собирать разведывательные данные и дестабилизировать общественно-политическую обстановку внутри колонизируемого общества перед началом открытой интервенции.
В 1836 году командование российского Кавказского корпуса направило в крепость Грозную нанятого и оплачиваемого казной проповедника Тадж ад-Дина Мустафина для подрыва влияния Ташу-Хаджи (шейх, в 1834-1836 годах имам Чечни, духовный и военный руководитель чеченского сопротивления) - духовный трек параллельно военным карам против принимавших Ташу-Хаджи сёл (кампания C1158). Цель сформулирована в источнике: «с целью подорвать духовное влияние» Ташу-Хаджи «и снизить действенность проповеди газавата» (газават - война горцев за независимость от российского завоевания)[1]. Агент «успел было совершить поездку в равнинные общества Дагестана», когда Ташу-Хаджи письмом «под страхом смерти запретил ему появляться на чеченской территории»[1]; ответ приводит историк Покровский: «предписываю вам, чтобы вы без дозволения нашего не разъезжали бы в сих странах, и если вы не глупы, то должны удалиться, прежде чем вам будет нанесен вред»[2].
Империя держала тайных агентов внутри администрации имамата Шамиля (имама, руководителя сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию). Историк Н. И. Покровский пишет по имперским военным материалам: «Ахверды-Магома сменил начальника караулов между Аргуном и Сунжей, Муллу-Гази, бывшего тайным агентом царского правительства» (Ахверды-Магома - наместник имама в Малой Чечне; Аргун и Сунжа - реки в Чечне)[2]. Второй агент - старшина зааргунских обществ: генерал Завадовский, временно командовавший войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), рапортом генералу Нейдгардту, главе имперских войск на Кавказе, от 24 февраля 1845 года передал донесение с левого фланга о сведениях, полученных «через прибывшего к нему нарочного от за-Аргунского старшины, имеющего вес в народе и находящегося с г.-л. Гаксфортом в тайном сношении»: агент сообщал о созыве Шамилём совещания наибов (наместников имама) в Дарго, резиденции имама[2]. Перебежчиков империя оформляла в агентов и проводников на условиях сделки. Генерал Лабынцев, начальник Сунженской линии, рапортом Воронцову, наместнику на Кавказе, летом 1846 года описал условия чеченца Топи: «Обещав, если это приведется в исполнение, не только быть лазутчиком в горах и вожаком для войск наших, но, своим примером и убеждением действуя в нашу пользу, склонять других к принесению покорности... я позволил семействам Топи... поселиться между находящимися возле укрепления переселенцами»[3]. Агент оплачивался не деньгами, а правом семьи жить у укрепления - под контролем той же империи.
Перекупленные наибы вели для империи разведку и участвовали в планировании походов. Имперский историк Волконский пишет о Бате Шамурзаеве, перешедшем к империи наибе Шамиля (наместнике имама, руководителя сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию): Бата «имел повсюду своих агентов, сообщавших ему обо всех движениях Шамиля», а зимняя экспедиция 1852 года «была предпринята и ведена князем Барятинским» по указаниям Баты; «Начальник отряда не скрывал, что успешным взятием аулов он много обязан и Бате»[4]. Барятинский, командовавший на левом фланге Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), письмом Воронцову, наместнику на Кавказе, от 4 июня 1852 года подтверждал: «Бата мне передал много интересного относительно секретных происков Шамиля у осетин»[2]. В июле 1856 года к империи перебежал Юсуф-Хаджи Сафаров, бывший советник имамата, и письменно предложил свои знания Барятинскому: «Знаю многое о Шамиле и его войсках... надеюсь быть полезным русскому правительству и ручаюсь уничтожить все сделанное мною у Шамиля, потому что хозяин дома лучше знает, что в нем делается»[1].
Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: «3 октября к генералу Смекалову... пришел некий житель Беноя по имени Бий-Султан. В обмен на полное прощение и разрешение собрать остатки своего имущества Бий-Султан вызвался стать проводником к последнему укрепленному пункту Алибек-хаджи. Благодаря этой неожиданной помощи симсирские хутора были быстро захвачены»[1].
Применение грубой силы партийным активом против активистов Руха: при попытке рухивцев установить крест на могиле расстрелянных под Базаром «активистов в село не впустили» «с помощью кагэбистов и провокаций о „бандеровских" намерениях руховцев», одних участников «вытащили из машины, избили, а флаги изорвали в клочья», а роль «протестующих селян» играли переодетые: «на самом деле это были компартактивисты из ближних районов»[5]. Политзаключенный Василь Овсиенко попал в больницу: «отколотили меня коммунисты под Базаром 17 ноября»[6].