Агрессоры могут массово навязывать свое гражданство и выдавать документы государственного образца метрополии жителям оккупированных территорий. Принуждение коренного народа к получению новых паспортов под угрозой лишения базовых прав, медицинской помощи или имущества позволяет колонизатору искусственно интегрировать население в свое правовое поле, перевести его в статус собственных подданных и обосновать дальнейшее удержание региона «защитой своих граждан».
«Положение о видах на жительство» 1894 года закрепило сословное неравенство: дворяне, чиновники и купцы получали бессрочные паспортные книжки, приписанные к сельским обществам горцы - книжки на пять лет либо краткосрочные паспорта и билеты на отлучку[1]. Действие режима историк З. Х. Ибрагимова формулирует по материалам области: «Терские горцы, в случае появления своего за Кубанью или в других частях Российской империи без паспортов, считались бродягами и злоумышленниками и как таковые наказывались»; она же пишет: «Паспортная система служила для администрации Терской области излюбленным средством стеснения даже хорошо ей известных лиц»[1]. Внутри области действовал режим отлучек: разрешение отлучиться до месяца давал сельский старшина, на больший срок - начальник округа; самовольная отлучка наказывалась штрафом, арестом или общественными работами, а переселиться из одного общества в другое горец не мог без согласия двух сельских общин — той, которую покидал, и той, куда переходил[2].
Принуждение жителей оккупированных территорий к получению российских паспортов: «политика массового предоставления российского гражданства жителям оккупированных районов Херсонской, Запорожской, Донецкой и Луганской областей усугубила там обстановку принуждения», причем «тем, кто отказывался от российских паспортов, отказывали в доступе к публичным услугам, прежде всего к социальному обеспечению, здравоохранению и образованию, и они рисковали остаться без работы» и «сталкивались с повышенным риском произвольного задержания при пересечении блокпостов»[3].