Агрессоры могут осуществлять массовое перемещение своего административного и военного аппарата на колонизируемые территории. Размещение регулярных военных гарнизонов и назначение лояльных чиновников из метрополии позволяет колонизатору установить жесткий физический и бюрократический надзор, превентивно подавить ростки сопротивления на местах и интегрировать регион в свою государственную систему, вытесняя местные институты самоуправления.
На территории закреплялся постоянный военный контингент на государственном обеспечении: историк И. Х. Тхамокова цитирует царский указ, согласно которому «в 1623 г. «по челобитью терских и гребенских казаков» на Терек был послан царский указ о выдаче жалованья 30 атаманам и 470 рядовым казакам»[1]. Для удержания позиций также присылались новые кадры: историк И. Х. Тхамокова отмечает, что «в 1589 г., вскоре после того, как город был построен, туда должны были прислать из Астрахани 800 стрельцов и казаков, но астраханский воевода прислал только 600 человек»[1].
После силового принуждения к подписанию договора Москва перешла к прямой оккупации жизненного пространства автономии. Статьи закрепили расширение военного присутствия: «Кроме Киева, царские воеводы вводились в Переяслав, Чернигов, Нежин, Брацлав и Умань»[2] – гарнизоны с воеводами обеспечивали физический контроль над территорией изнутри.
Расширение военной оккупации автономии: помимо усиления гарнизонов Киева, Чернигова, Переяслава и Нежина, «российские военные гарнизоны во главе с воеводами вводились в Полтаву, Кременчуг, Новгород-Северский, Остёр, Канев и другие города, а также в Кодак в Вольностях Войска Запорожского низового»[3] – содержание войск возлагалось на украинских налогоплательщиков.
Для обеспечения постоянного силового надзора за высшим руководством автономии и предотвращения восстаний, Московское царство разместило свои регулярные войска прямо в гетманской столице: «при гетмане в Батурине для охранения и целости его, быть полку московскому стрелецкому...»[4].
Сохранение надзора царских представителей над управленческим аппаратом гетманата: статьи «полностью сохраняли установленный ранее контроль царата над местным финансированием, функционированием административного аппарата»[6]. При гетмане был учреждён институт царского резидента: «Первым Р[езидентом] ц[арским] стал стольник А.Измайлов, который в своей работе руководствовался официальными и тайными царскими статьями»; резидентам «дано право контролировать избрание и служебные назначения представителей старшины»[6].
Силовое удержание Правобережья империей: белоцерковская крепость с московским гарнизоном устояла, а поход захлебнулся после измены татар – «Орлик отступил, не взявши Белой Церкви»[7], и его армия разложилась.
Военизированные поселенцы Российской империи использовались для массового заселения новых рубежей: историк Я. З. Ахмадов указывает, что при новой крепости «расселяют 1 тыс. семей казаков с Дона»[8].
Правительство Российской империи физически укрупняло буферную зону вокруг территорий нохчи за счет массового перемещения военизированных поселенцев: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что «1736 г. - от гребенских станиц вниз по Тереку до Кизляра учреждают три новые казачьи станицы: Бороздинская, Каргалинская, Дубовская, а от Кизляра к морю поселяют еще 430 казачьих семей»[8].
В чеченские селения империя ставила войска на постой. «Журнал военных происшествий на левом фланге Кавказской линии» за 23 мая - 6 июня 1846 года фиксирует: после бегства большинства жителей аула Акбулат-Юрт на Тереке «для охранения оставшихся жителей Акбулат-Юрта и чтобы пользоваться прямым сообщением с Кумыкской плоскостью через этот аул, ген.-м. Козловский расположил там одну роту пехоты при одном орудии и устроил там пост из 25 конных кумык» (кумыки - соседний тюркский народ, из которого империя набирала конную стражу)[9]. Гарнизон в ауле - это надзор изнутри: жизнь селения шла под ежедневным присмотром роты с орудием.
Российская империя в 1911 году назначила в зоне действий Зелимхана «правительственных старшин» и поставила войска на содержание самих жителей: «В селения Харачой, Дышне-Ведено, Мехкеты, Завирхи, Хаттуни, Эшелхотой, Элистанджи, Таузень, Исти-Су, Майртуп, Хой, Ихарой, Ригахой, Макажой, Автуры и Варандинские хутора направлены на постой воинские команды»[10]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут об этой практике: «широко практиковалось направление в чеченские селения воинских подразделений, содержание которых тяжелым бременем ложилось на местных жителей»[10].