Агрессоры могут строить крепости, остроги и цепи оборонительных рубежей (военные линии) на территориях коренных народов. Эта инфраструктура физически отрезает местное население от жизненно важных ресурсов (например, равнинных пастбищ), блокирует коммуникации и служит защищенным плацдармом для постоянного размещения оккупационных войск и последующего переселения колонистов из метрополии.
Военные силы Московского Царства возвели укрепленный пункт на землях нохчи: историк Е. Н. Кушева констатирует, что в 1567 году «Русский город... был в том же году поставлен»[1].
Военные силы Московского Царства многократно восстанавливали укрепленный пункт на землях нохчи: историк Е. Н. Кушева пишет, что «в 1577 - 1578 гг... русский город был возобновлен на реке на Терке на устье Сунчи»[1], а составитель сборника документов Е. Н. Кушева указывает, что военные силы Московского Царства «острог отстраивали в 1590, 1635 гг.»[2] и «в 1651 г. был вновь построен русский острог на левом берегу Сунжи»[2].
Военные силы Московского Царства возвели новую укрепленную базу: историк Е. Н. Кушева пишет, что они «ставили ее в 1588-1589 гг... Михайло Бурцев и Келарь Протасьев... в его гарнизоне основную силу составляли стрельцы, вооруженные «огненным боем», пищалями»[1], а историки А. С. Куликов и В. А. Рунов дополняют, что в начале XVII века «Терский городок превратился в достаточно мощную крепость. Ее артиллерия насчитывала 40 крупных орудий»[3].
Правительство Московского Царства укрупняло военизированные поселения на границе с землями нохчи для усиления контроля: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в 1711–1712 годах «мелкие казачьи гребенские городки по Тереку сводятся, по распоряжению царя Петра I, в 5 станиц - от Червленной до Курдюковской»[6].
Регулярная армия Российской империи заложила новую военную базу для инфраструктурного закрепления в регионе: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что осенью 1722 года Петр I «заложил на Сулаке крепость Святой Крест»[6].
Правительство Российской империи выстраивало военную линию за счет инженерного возведения укрепленных военизированных пунктов для изоляции коренного населения: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в 1736 году были учреждены «три новые казачьи станицы: Бороздинская, Каргалинская, Дубовская»[6], которые, как фиксирует историк И. Х. Тхамокова, выступали фортификациями, так как каждая подобная станица «была как бы небольшой крепостцей, служившей для защиты от неприятельских набегов»[7].
Регулярная армия Российской империи возводила на занятой территории крепость как опорный пункт, чтобы держать под огнем подступы к чеченским землям и отрезать жителей от их земель. Историк Д. А. Хожаев фиксирует, что крепость строилась «на чеченской земле»[8]. Имперский генерал Ермолов в своих «Записках» свидетельствует, что крепость, «стесняя жителей во владении лучшими землями… недалеко от входа чрез урочище Хан-Кале, названа Грозною», а земляные работы были окончены к половине октября 1818 года[9]. Имперский историк Потто подтверждает закладку 10 июня 1818 года: «при громе пушек, заложена была сильная крепость о шести бастионах, которую Ермолов назвал Грозной»[10]. Ещё в всеподданнейшем рапорте ноября 1817 года Ермолов прямо называл цель сунженских крепостей: «Надобно занять р. Сунжу и по течению ея устроить крепости: тогда Чеченцы стеснены будут в своих горах, лишатся земли удобной для возделывания и пастбищных мест, на которых во все зимнее время они укрывают стада свои от жестокого в горах климата»[11].
Российская империя ставила вокруг Чечни кольцо крепостей, чтобы сжать её и отрезать от соседей. Историк Д. А. Хожаев пишет, что вслед за Грозной в 1819 году появилась крепость Внезапная, поставленная, чтобы «сжимать непокорную Чечню новыми крепостями и укреплениями»[8]. Имперский историк Потто подтверждает назначение и дату: заложенная восемнадцатого июля 1819 года, она «разделила чеченцев от кумыков» и «преграждала [чеченцам] путь через Салатавские горы», а с Грозной её связали рядом укреплений[10]. Эту крепость генерал Ермолов планировал ещё в всеподданнейшем рапорте ноября 1817 года, предполагая «продолжая Линию чрез Аксаевския и Андреевския селения до р. Сулака, закрыт будет Кизляр»[11].
Российская империя ставила на отнятой у нохчи земле цепь укреплений, чтобы закрепить захват и держать население в подчинении. Историк Д. А. Хожаев пишет, что Ермолов, перенося Кавказскую линию на Сунжу, «сжимая непокорную Чечню новыми крепостями и укреплениями», и на «оккупированной территории построены укрепления… Неотступный Стан, Злобный Окоп, Внезапная (1819 год) и другие»[8]. Имперский историк Потто подтверждает, что летом 1820 года, едва закончив герменчукскую просеку, Греков «приступил к вырубке леса по Сунже и к постройке на расчищенных полянах двух новых укреплений: Усть-Мартанского редута и Злобного Окопа», а на месте снесённого качкалыкского Исти-су поставил «Неотступный Стан»[10].
Аманатско-податную систему Пулло, командующего левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), закрепляли новые укрепления на чеченской земле. Чеченский писатель Абузар Айдамиров фиксирует закладку укрепления Умахан-Юрт на реке Сунже в 1837 году[12]. План генерала Головина, командира Отдельного Кавказского корпуса (главы имперских войск на Кавказе), на 1840 год предписывал «возвести укрепление у Черкея и близь старого Аксая (при Герзель-ауле)» - Герзель-аул стоит на границе Чечни и Кумыкской равнины; строительство шло всю зиму: имперский историк Юров пишет, что в марте 1840 года Пулло лично находился «в Герзель-ауле для приведения его в лучшее оборонительное состояние», и укрепление «удалось окончить с грехом пополам»[13].
В 1841-1846 годах империя застроила чеченские равнины цепью укреплений. Историк Н. И. Покровский пишет о 1841 годе: «летом и осенью русское командование лихорадочно укрепляет Сунженскую линию: в июле - августе строят укрепление Закан Юрт, а в августе - октябре - укрепление Казах Кичу»[14]; историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов фиксируют функцию: «Строительство двух новых укреплений - Казахкичу и Закан-Юртовского, позволило полностью исключить передвижение крупных чеченских отрядов за Сунжу и еще больше изолировало Притеречье от остальной Чечни»[15]. В 1844 году - «строительство Воздвиженского укрепления осенью 1844 г. на месте разрушенного аула Чахкери (Чахкар-Атаги), у начала Аргунского ущелья»[15]; Покровский называет назначение: «Воздвиженское должно было теперь стать базой для частых набегов на чеченские аулы, для зимних рубок леса в плоскостной Чечне»[14]. В 1846 году на реке Фортанге построен форт Ачхой. Функцию Ачхоя имперский рапорт назвал так: «Устройство укрепления на Фортанге, почти в сердце Малой Чечни, среди равнин-житниц, не может не иметь влияния на покорение ее»[16]. Вторжение в Аух (чеченскую область на северо-востоке) в июне 1841 года войска генерала Граббе, командующего войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), закрепили укреплением на захваченной земле: 16-17 июня построено временное укрепление в Акташ-Аухе. Укрепление простояло одно лето: историк Н. И. Покровский пишет - «21 сентября укрепление было срыто, отряд отошел»[14]. У этого укрепления империя собирала «верные» ей ауховские семьи перед переселением под власть кумыкских владетелей.
Зимой 1847-1848 годов империя поставила крепости, запиравшие Малую Чечню (равнинно-предгорную западную часть Чечни). Имперский офицер Полторацкий, участник зимней экспедиции 1847-1848 годов, записал: «Устройством передовой Сунженской линии, от Грозной до Владикавказа, мы очень стеснили Малую Чечню, но постройкой теперь крепостей на Мартане, Валерике и Ассе мы окончательно приводили в исполнение ее смертный приговор»[17]. Историк Н. И. Покровский фиксирует продолжение в 1848 году: «в начале августа заложено было укрепление Урус-Мартан»[14]. Станицы селили казаков на местах сожжённых аулов, крепости держали на той же земле войска.