Агрессоры могут целенаправленно создавать и поддерживать невыносимые социально-экономические условия (острое малоземелье, непосильные повинности, нищету) на исторических территориях коренного народа. Это делается для того, чтобы вынудить население спасаться от физического и социального разорения. В результате народ «добровольно-принудительно» вступает в военизированные структуры колонизатора (например, казачество, регулярную армию) или массово мигрирует на опасные имперские фронтиры для их освоения. Техника позволяет империи решать свои военные и колонизационные задачи чужими руками, маскируя государственное принуждение под «свободный экономический выбор» самих жертв.
Выдавливание чеченцев с гор строилось на лишении средств жизни - и империя писала об этом открыто. Воронцов, наместник и главнокомандующий на Кавказе, доложил военному министру Чернышеву служебным письмом (отношением) от 25 октября 1847 года: «стесненные в средствах жизни, видя постоянные свои неудачи, чеченцы колеблются и в большом числе семейств уже переселяются в наши пределы»[1]. Генерал Слепцов рапортом от 4 октября 1850 года строил на этом расчёт на будущее: горные общества, «стѣсненные будущими нашими поселеніями на долинѣ, ... неизбѣжно послѣдуютъ примѣру своихъ соотечественниковъ» - то есть тоже сойдут к укреплениям[2].
Империя выжила жителей Ханкальского ущелья голодом по открыто сформулированному плану. Имперский историк Волконский записал замысел лета 1852 года: Барятинский, командовавший на левом фланге Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), «решился... выкурить жителей из ущелья, именно - выкурить, потому что нужно было огнем истребить все, что давало им продовольствие»; расчёт Волконский записал так - «Искать же у нас пропитания - значит смириться, подчиниться и волей-неволей переселиться»[3]. Тот же расчёт стоял за сносом Хан-Калы - жителей рассчитывали оторвать от имама Шамиля, руководителя сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию: «жители, лишенные крова и пропитания, вместо перебега к Шамилю, стали бы искать у нас приюта»[3]. При осаде Хан-Калы отряд отрезал аул и от воды: «у неприятеля была отнята возможность иметь прикрытый доступ к реке, и он лишался воды»[3].
Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: «Главным же средством для изгнания горцев стало лишение их основного источника существования – земли. Передача обширных земель на равнинах под казачьи станицы оставляла без средств к существованию тысячи горцев»[4]. Имперская статистика фиксировала итог: «на каждое семейство в аулах приходится 0,5 – 10 десятин... При такой тесноте не только развитие хозяйств, но даже существование народа не может считаться обеспеченным» (десятина - чуть больше гектара)[5]. При этом собственные исполнители операции доносили обратное. Начальник Аргунского округа майор А. Ипполитов писал начальнику Терской области генералу Лорис-Меликову: «Я могу положительно сказать Вашему Сиятельству, что о добровольном переселении в Турцию народ даже не думает, при общем сборе они объявили мне, что пойдут только тогда, когда вся Чечня поголовно уйдёт, или же тогда, когда им прикажут идти»[6]. Полковник Беллик 25 марта 1865 года доносил тому же Лорис-Меликову слова чеченца: «не пойдём мы в Турцию и не пустим тех, кто собирается туда; в Турции ждёт нас смерть, ждёт она нас и здесь, но здесь она приятней, потому что здесь наша родина и здесь лежат отцы наши, побитые русскими»[6].
Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов приводят сводку по материалам Кавказского военного округа (РГВИА, ф. 1300, оп. 7, д. 3) и работе А. И. Хасбулатова: «По данным 1877 г., в среднем на душу населения в Нагорной Чечне, включая Ичкерию с населением почти в 100 тысяч человек, приходилось по 0,3 десятины (десятина - чуть больше гектара) пахотной земли... такого фантастического безземелья, как в Нагорной Чечне, не знала ни одна область Российской империи»[4]. В 1901 году на Чеченской равнине «на семью (обычно довольно многочисленную) приходилось от 7 до 14 десятин»[6]. Счёт по бюджету семьи вела сама областная статистика: «Казачья семья имела от своего земельного надела валовой доход 918 рублей... и оставался излишек 140 рублей. Самая богатая чеченская семья на плоскости, по сведениям Терского областного статистического комитета (1903 г.), от земельного надела получала доход 262 рубля, расходуя на своё содержание 414 рублей, дефицит составлял 152 рубля»[6].
Экономическое выдавливание крестьян на имперский фронтир под видом свободного выбора: «на протяжении 1906—12 из Украины в Азиатскую Россию выехало ок. 1 млн человек. Больше всего переселенцев прибыло из Левобережной Украины, крестьянство которой страдало от малоземелья»[7]; земли и кредита дома было не получить, тогда как «Низкие цены на землю за Уралом, поощрительные правительственные кредиты… привлекали бедное крестьянство и побуждали его к миграции»[7] – государственное принуждение маскировалось под добровольное переселение.