Агрессоры могут выращивать внутри колонизируемого общества слой коллаборационистов, наделяя его властью и привилегиями над соотечественниками: должностями, жалованьем, землёй, знаками отличия и защитой агрессора. Слой создаётся, а не покупается: агрессор учреждает должности и «традиционные» власти там, где их не было, сам назначает исполнителей и привязывает их привилегиями к себе, а не к собственному народу. Общество раскалывается на посредников агрессора и управляемых ими; повседневное принуждение выполняется руками самих колонизированных, а отвечают они только перед агрессором. В исследованиях колониализма механизм описан точно: историк Рональд Робинсон показал, что колонизатор мог «изготовить малую современную элиту коллаборантов и поставить её в подчинённую власть»; исследователь колониализма Махмуд Мамдани назвал такую конструкцию «децентрализованным деспотизмом» - назначенные колонизатором «традиционные» начальники получают неограниченную власть над своими, отвечая только перед колонизатором.
Аманатско-податная система Пулло, командующего левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), создала внутри чеченского общества привилегированный слой с властью над соотечественниками. Должности назначенных империей надзирателей над аулами (приставов) империя раздавала самим чеченцам: имперский историк Юров пишет, что пристава «были выбраны преимущественно, если не исключительно, из милиционеров» - из горской милиции, вооружённых отрядов горцев на службе империи[1]. Историк Н. И. Покровский показал механику раскола: должность пристава не оплачивалась, поэтому занять её могли «только некоторые представители сильных семей», и они «пользовались удобным случаем, чтобы употребить свою власть для дальнейшего накопления»; «создавая в Чечне местную, по национальности чеченскую, администрацию, царизм надеялся создать в то же время и столь необходимую ему чеченскую «аристократию»»[2]. Империя дала части общества власть и привилегии над остальными и привязала этот слой к себе, а не к народу: раздача должностей «сильным семьям» документирована; расчёт на выращивание лояльной «аристократии» сформулирован историком Н. И. Покровским.
В ноябре 1858 года генерал Евдокимов, по собственному журналу, «нашелъ болѣе выгоднымъ употребить въ дѣло мирное туземное населеніе»: наиб (управляющий округом при имаме) Саиб-Дулла с двумя с лишним тысячами вооружённых чеченцев принудил к сдаче аулы верховьев Фортанги и Ассы, которые «выдали Саибъ-Дуллѣ 27 чел. русскихъ плѣнныхъ и аманатовъ изъ лучшихъ фамилій» (аманат - человек, которого империя забирала из общины как заложника)[3]. Бывших наибов имамата власть берегла для будущей службы: полковник Белик, по рапорту Евдокимова от 8 сентября 1858 года, который цитирует историк Н. И. Покровский, «водворял порядок и устанавливал первые начала управления во вновь покоряющихся обществах; жертвы, преследуемые народом, искали у него убежища»[2]. 4 июля 1859 года, по историку Д. А. Хожаеву, чеченские старшины пришли к главнокомандующему Кавказской армией Барятинскому: «чеченская депутация почетных лиц, среди которых были бывшие наибы Талхиг, Эски, Эдил, Дуба, Умалат, явилась в крепость Грозную к князю Барятинскому» - это Талхиг Шалинский, наиб Большой Чечни и начальник артиллерии имамата, и Дуба Вашендароевский, наиб Малой Чечни; перешедшие наибы «получили царские чины, награды и были назначены наибами тех же участков, где когда-то они служили Шамилю»[4]. 19 августа 1859 года главнокомандующий Барятинский дал «предварительное согласие на отвод земель в Чечне и на Кумыкской плоскости» подпоручику Асханову, подполковнику Чермоеву и Пензулаеву[5]. Итог подвёл историк Н. И. Покровский: «главами царской администрации в Чечне и Дагестане после 1859 г. выступают лица, хорошо знакомые нам как наибы Шамиля»[2].
В операции Кундухова зимой 1860-1861 годов шли «7 сотен чеченской милиции» полковника Чермоева[6]; Атаби-мулла Атаев, наиб Малой Чечни (в имперских документах - Атабай), в ноябре 1861 года сдался, по документу, «командиру Чеченского конно-иррегулярного дивизиона Вагапу Адуеву» - Адуеву, служившему империи в её чине[6]. Против шейха Кунта-Хаджи власть мобилизовала лояльное духовенство: историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут - «были предприняты меры к тому, чтобы склонить наиболее видных представителей чеченского мусульманского духовенства открыто выступить против Кунта-Хаджи и проповедуемого им учения»[6].