Агрессоры могут требовать от колонизируемых публичного покаяния — ритуального самоуничижения с отречением от прежней лояльности, от сопротивления и его вождей, от веры или клятв — как условия прекращения насилия, освобождения или самого права жить на своей земле. Покаяние — не просто декларация: у него есть последствия. От исповеди зависит судьба человека — свобода, лагерь или расправа. Публично покаявшийся скомпрометирован перед своими и привязан к агрессору самим публичным актом. «Добровольные» покаяния агрессор предъявляет как доказательство собственной правоты и оправдание репрессивного характера колонизации. Российский колониализм практикует принуждение к покаянию на протяжении столетий: империя требовала от горцев Кавказа отречения от «пагубного учения» вождя сопротивления вместе с присягой на верность русскому царю; советские публичные покаяния и отречения от «врагов народа» в собственных семьях, как и сегодняшние принудительные видеоизвинения в Чечне, — прямое продолжение этой практики. После захвата Крыма практика принудительного покаяния, снимаемого на видео и распространяемого в социальных сетях, применяется к тем, кто сохраняет лояльность Украине или критикует оккупационные власти[1].
Подавляя восстание 1840 года, империя требовала от чеченцев публичного отказа от сопротивления. Генерал Граббе, командующий войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), воззванием к восставшим от 14 июня 1840 года потребовал покаяния: «Образумьтесь и спасите себя ныне чистосердечным раскаянием и немедленною покорностью» («покорность» - имперская формула подчинения)[2]. На следующий день, 15 июня 1840 года, он издал «Условия, предписываемые покоряющимся горцам», где пункт 8 предписал восставшим аулам «отказаться от всякого участия в пагубном учении Шамиля» (Шамиль - имам, руководитель сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию; «пагубное учение» - имперский ярлык мюридизма, религиозного движения сопротивления)[2].