в кампании «Первая Русско-Чеченская война (1994–1996)»
Осенью 1994 года Россия напала на Чеченскую Республику Ичкерия под именем марионеточной оппозиции, а 11 декабря 1994 года российская армия открыто вторглась в республику. Оккупанты жгли тела убитых ими чеченцев, отрезали мёртвым уши, тайно закапывали тела в безымянных могилах и не отдавали семьям.
Российские военные убивали задержанных чеченцев и тайно закапывали тела у своих позиций, а такие могилы нередко оказывались заминированы[1]. Оккупанты не пускали родных на территорию частей, и семьи находили могилы, только когда часть уходила[1][2].
В захваченных сёлах российские солдаты бросали тела убитых ими чеченцев в подожжённые дома или поливали бензином и поджигали[3][4]. Оккупанты отрезали мёртвым чеченцам уши[5][4].
Российские военные на грузовике «Урал» привозили на Карпинское кладбище на западе Грозного тела с блокпостов и из фильтрационных лагерей, куда оккупанты свозили задержанных чеченцев. Могильщики складывали их в свежие ямы, от трёх до пяти в каждую[2]. В начале войны российская армия увезла часть тел в Ростов, город на юге России, в холодильные вагоны своей 124-й медицинской лаборатории и не отдавала их семьям убитых[6][4].
17 декабря 1994 года российские солдаты из бронетранспортёров расстреляли у границы с подконтрольной России Ингушетией колонну машин с беженцами из Грозного и убили десять человек. Оккупанты увезли тела, и российская милиция в Ингушетии нашла только одно из них[1]. 31 декабря 1994 года оккупанты задержали в подвале больницы в Грозном двух молодых чеченцев, которые прятались там от обстрела. Родители одного из них позже забрали его тело из морга в Москве и похоронили дома, а второго родные к 2015 году так и не нашли[7]. С декабря 1994 года по май 1995 года оккупанты задержали в Грозном 27 чеченцев и увезли в фильтрационный лагерь в Моздоке, городе в подконтрольной России Северной Осетии, а до апреля 1996 года оттуда привезли их тела. Тех, кого российский конвой по дороге в Моздок расстрелял или выбросил из машины, сельчане хоронили неопознанными, а родные потом находили их по описаниям тел и одежды[4].
28 января 1995 года солдаты внутренних войск МВД России (предшественников современной Росгвардии) вели под конвоем по своей части на улице Маяковского в Грозном двух братьев, 18 и 21 года, расстреляли их и тайно закопали во дворе дома на территории части. 2 апреля, когда часть ушла, их отец Хусейн Хамидов нашёл могилу по рассказу соседки, достал тела из земли при судебном медике и похоронил сыновей у своего дома[1][4][8]. В конце марта 1995 года уголовный розыск из Москвы начал вскрывать ямы с телами на кладбище у консервного завода в Заводском районе Грозного. Судебные медики МВД России записывали причиной смерти расстрел, гибель в огне или ножевые ранения, а у некоторых тел не было головы[2][4].
7 апреля 1995 года оккупационные войска штурмовали Самашки, село на западе Ичкерии. 7 и 8 апреля российские военные обходили дома и убивали мирных чеченцев (подробнее: «Массовые убийства гражданских»). В докладе Наблюдательной миссии российских правозащитных организаций 1995 года сказано: «Зафиксированы многочисленные сообщения свидетелей о преднамеренном сжигании российскими военнослужащими тел погибших жителей». Миссия назвала по именам 13 человек, чьи тела сожгли оккупанты. Вечером 7 апреля российские солдаты убили Али Сугаипова, Эмина Надырова, Хамзата Хархароева и его сына Ахмеда, а утром 8 апреля односельчане нашли их сожжённые тела в одном дворе[3]. Российские танкисты ранили 62-летнего Догу Цатишаева, а солдаты застрелили его в упор из автомата в доме 93 на улице Шарипова, облили тело бензином и подожгли[3]. 20 апреля Тамара Мутиева из Самашек рассказала наблюдателям российской правозащитной организации «Мемориал», что российские военные убили и сожгли её сводную сестру. Андрей Блинушов, один из наблюдателей, записал в дневнике: «До сих пор сестра и мама убитой девушки собирают в руинах дома кусочки ее костей»[9].
9 мая 1995 года солдаты 503-го полка российской армии незаконно задержали на блокпосту Аюба Домаева, Асламбека Сулейманова и Шамхана Ташухаджиева из Шали, города к юго-востоку от Грозного, и убили всех троих (подробнее: «Убийство пленных и задержанных»). Владимир Емельяненко, корреспондент московского еженедельника «Московские новости», 21 февраля 1996 года рассказал общественному трибуналу российского фонда «Гласность» в Москве, что военные не пускали родных на территорию полка и на их вопросы «говорили, что здесь такие не проезжали»[2]. 3 июня 503-й полк ушёл со своей стоянки на поле у Шали, и солдат срочной службы, который бежал из полка, показал семьям, где солдаты закопали троих чеченцев. У стоянки разведывательной роты, на глубине двух метров, родные нашли тела Аюба Домаева и Асламбека Сулейманова. В другом месте на поле они откопали раздавленную гусеницами машину, на которой ехали трое чеченцев. 6 июня тело Шамхана Ташухаджиева нашли на кладбище на окраине Шали[1][2].
В сентябре 1995 года чеченские женщины из Грозного нашли у свежих ям на Карпинском кладбище пять зелёных военных ящиков из-под снарядов, где лежали кости с пеплом, и передали их миссии ОБСЕ. По заключению экспертизы, в одном из ящиков лежали сожжённые, облитые серной кислотой и разбитые на мелкие куски останки людей 20-23 лет[2]. В начале октября 1995 года чешская журналистка Петра Прохазкова сняла на православном кладбище в Грозном ямы с несколькими десятками тел, куда оккупанты ночью на своих машинах привозили новые тела, и сообщила об этом в ОБСЕ[4].
В конце февраля 1996 года российские военные убили задержанного Шарипа Батаева, чеченца из Аршты, села в подконтрольной России Ингушетии, и закопали тело на глубину 20 сантиметров на склоне холма, ниже окопов разведчиков 693-го полка 58-й российской армии. 20 марта следователи из Ингушетии выкопали тело, и в тот же день его похоронили по мусульманскому обычаю[4]. Российские войска с 3 по 9 марта 1996 года штурмовали Серноводск, село на западе Ичкерии, и сожгли там мечеть, куда 4 марта сельчане принесли тела убитых оккупантами чеченцев, чтобы похоронить позже[10]. 11 марта женщины из Серноводска, которых оккупанты на несколько часов пустили домой, нашли у сгоревшей мечети семь сожжённых тел[4]. Во время штурма Серноводска экипажи российских вертолётов ранили ракетами пожилого чеченца на курорте у села, где жили беженцы, и раненый умер на пороге своей комнаты. Оккупанты обыскали курорт, и после этого на месте тела нашли только сгоревшие останки[4]. 20 марта 1996 года российские солдаты, которые высадились с вертолёта у молочной фермы возле Нагорного, села рядом с Грозным, расстреляли там задержанных безоружных чеченцев: по данным Human Rights Watch - двоих, по данным чеченского женского комитета - пятерых. Убийцы отрезали мёртвым уши и разрезали им животы ножом[5][4]. 12 мая 1996 года российские войска захватили Харсеной, горное село на юге Ичкерии, и расстреляли семерых молодых чеченцев из села. Односельчане похоронили одного из них, а тела остальных шестерых оккупанты родным так и не отдали[4]. 15 июля 1996 года в северо-западном пригороде Грозного солдаты внутренних войск МВД России с двух бронетранспортёров расстреляли безоружных людей в легковых машинах. Оккупанты подожгли машины с телами, а у некоторых тел отрезали уши[11][1].
В докладе Human Rights Watch 1997 года сказано, что с марта 1995 года по январь 1997 года общество «Жертвы войны» во главе с Хусейном Хамидовым помогло достать из массовых захоронений в Ичкерии 926 тел. Судебные медики в Ростове установили имена 426 из них, а ещё около 80 массовых захоронений к январю 1997 года не вскрыли[5].
В июне 1996 года прокуратура администрации, поставленной Россией в Грозном, передала российским прокурорам 342 дела о преступлениях оккупантов, среди них - об отрезанных ушах и о телах, сброшенных с вертолётов. Российские прокуроры вернули больше половины дел на дополнительное расследование, а остальные закрыли или не рассматривали (подробнее: «Безнаказанность исполнителей»)[5]. 3 октября 1996 года, через месяц после мирных соглашений в Хасавюрте, председатель правительства России Черномырдин и Зелимхан Яндарбиев, исполнявший обязанности президента Ичкерии, подписали в Москве заявление. По нему Россия обязалась по первому требованию Ичкерии открывать доступ к местам захоронений для обследования и раскопок[12]. К середине октября 1996 года российские чиновники вопреки заявлению не давали обществу «Жертвы войны» вскрывать могилы: говорили, что тел у них нет, или требовали взятки[5].
В декабре 1997 года в холодильных вагонах 124-й лаборатории российской армии в Ростове всё ещё лежали несколько десятков тел чеченцев, завёрнутых в одеяла. Делегация Ичкерии приезжала в Ростов и просила вернуть их, но сотрудники лаборатории не вернули ни одного тела[6]. В 2019 году Александр Черкасов из «Мемориала» сообщил, что за несколько лет до того из холодильников 124-й лаборатории вывезли около сотни неопознанных останков времён войны: часть отправили в Чеченскую Республику, часть похоронили под номерами на кладбищах Москвы[13].
В 2014 году российские военные нашли в Октябрьском районе Грозного братскую могилу первой войны с останками больше 160 человек и увезли их на экспертизу в Ростов. По заключению экспертов, кроме двух российских военных там лежали, вероятнее всего, мирные мужчины, женщины и дети. 31 декабря 2016 года останки 109 человек из этой могилы привезли из Ростова в Грозный. Родственники опознали двоих по генетическим паспортам и забрали, а остальных 107 похоронили в двух временных братских могилах на кладбище у села Побединское под Грозным, и списков погибших родные не получили[14][15].