в кампании «Первая Русско-Чеченская война (1994–1996)»
Осенью 1994 года Россия напала на Чеченскую Республику Ичкерия под именем марионеточной оппозиции, а 11 декабря 1994 года российская армия открыто вторглась в республику. Оккупанты задерживали чеченцев как бродяг и заставляли их подписывать признания, что они воевали в Вооружённых силах Ичкерии или помогали им.
В 1995 году МВД России в постановлениях о задержании чеченцев чаще всего ссылалось на указ президента России Ельцина от 2 ноября 1993 года № 1815 «О мерах по предупреждению бродяжничества и попрошайничества»[1]. Большинство задержанных чеченцев имели при себе документы, а часть из них министерство забрало из собственных домов[2]. Оккупанты первым делом рвали у них на глазах удостоверения[3].
Российские следователи требовали от задержанных признаться в помощи армии Ичкерии и велели им с завязанными глазами подписывать бумаги, которых те не видели[3]. Оккупанты выбивали признания пытками, в том числе током, в ямах и тюремных машинах у блокпостов и воинских частей (подробнее: «Пытки и истязания»)[2].
МВД России отпускало большинство задержанных чеченцев без обвинений. По справке заместителя начальника тюремного ведомства России Злыденко, с 11 декабря 1994 года по 22 июля 1995 года через фильтрационные лагеря для задержанных в Моздоке, городе в подконтрольной России Северной Осетии, и в Грозном прошли 1325 человек. Министерство передало следователям сто из них (подробнее: «Система фильтрационных лагерей»)[2].
По данным МВД, с 28 января 1995 года по июль 1996 года министерство предъявило обвинение 51 человеку из тех, кто прошёл через лагерь в Грозном, 1024 отпустило и 109 обменяло на пленных российских военных[2].
1 февраля 1995 года исполнявший обязанности генерального прокурора России Ильюшенко обвинил Джохара Дудаева, избранного президента Ичкерии, в государственной измене и в призывах к терроризму по телефонному разговору, который прокуроры, по их словам, перехватили[4]. Генеральная прокуратура объявила президента Ичкерии в розыск, а 21 апреля 1996 года российские военные убили его у Гехи-Чу, села к юго-западу от Грозного (подробнее: «Нейтрализация оппозиции»)[2][5]. 6 апреля 1995 года МВД России вывезло из фильтрационных лагерей 16 чеченцев и заставило каждого подписать бумагу, где его называли бойцом армии Ичкерии, хотя, по их словам, никто из них не воевал. В Малых Атагах, селе к югу от Грозного, министерство отдало их армии Ичкерии в обмен на пленного российского майора (подробнее: «Захват заложников»)[6].
15 марта 1996 года российские солдаты на блокпосту у Самашек, села на западе Ичкерии, задержали 91 чеченца, которые перед штурмом уходили из села. Российские следователи допрашивали задержанных в тюрьмах Пятигорска и Ставрополя, городов на юге России. Один из них, Мурат Ганиев, 14 октября 1996 года рассказал Human Rights Watch: «Я сказал им, что я не боец. … Сказали, что, если я назовусь бойцом, они отпустят остальных сорок шесть. Подписать нам дали только бумаги об освобождении»[7]. Через пять недель после задержания, 19 апреля 1996 года, МВД России выпустило всех чеченцев из Самашек без обвинений[2].
В докладе января 1997 года Human Rights Watch написала, что правительство России не сообщило, сколько чеченцев из фильтрационных лагерей держит в тюрьмах по обвинению в участии в боях и по каким статьям их судили[7].
К январю 1997 года, когда последние российские войска ушли из Ичкерии, депутаты российского парламента подготовили проект амнистии только для российских военных. Этот проект не позволял освободить чеченцев, которых держали под стражей за участие или предполагаемое участие в боях[7]. 12 марта 1997 года депутаты в Москве постановлением № 1199-II объявили амнистию за преступления, связанные с войной, но не распространили её на обвинённых и осуждённых по 17 статьям Уголовного кодекса, в том числе за бандитизм и убийство. Дела по этим статьям депутаты разрешили прекращать только против тех, кого Россия отдавала в обмен на своих военных и граждан, удерживаемых в Ичкерии[8].