Террор

Системное, демонстративное насилие и запугивание силами ЧК (ВУЧК) для создания атмосферы тотального страха и принуждения крестьянства к сдаче продовольствия^[1].

23 августа 1832 при штурме Герменчука войска корпусного командира барона Розена сожгли заживо около 60 окружённых защитников села во главе с муллой Абдурахманом, отказавшихся сдаться. Розен доносил военному министру Чернышёву: группа «в числе около 60-ти чел. ... предводительствуемая... муллою Абдур-Рахманом, была отрезана и окружена нами в одном большом доме»^[2]. Имперский историк Волконский, писавший по донесениям Розена, признаёт способ расправы: «генерал-маиор Вольховский приказал набросать в трубы горящие дрова и сено. Это подействовало... большая же часть с муллою Абдурахманом погибла в пламени, продолжая петь стихи корана»^[3]. Демонстративное сожжение людей заживо служило устрашению всей Чечни; Волконский признаёт расчёт: разгром Герменчука «должен был самым удручающим образом подействовать на чеченцев»^[3].

Оккупационная администрация Терского города применяла массовое устрашающее насилие: в челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский докладывал, что военные отряды «шибуцкие и калканские и ероханские и мичкиские многие кабаки повыжгли и совсем разорили»^[4] и «многих лю[дей] побили»^[4].

Создание атмосферы тотального парализующего страха в обществе через фабрикацию дел (например, «Союза освобождения Украины») и проведение публичных показательных процессов^[5].

Публичные казни и истязания в Лебедине, направленные на тотальное запугивание населения и пресечение любой поддержки восстания^[6].

Публичные казни пленных казаков, выставление голов на колах и сплав плотов с виселицами по Днепру для устрашения^[7].

Российская империя истребляла людей напоказ, чтобы устрашить горцев. Историк Д. А. Хожаев пишет, что в Герзель-аульском укреплении «царские генералы решили устроить показательную экзекуцию для устрашения горцев», для чего вызвали «318 человек из уважаемых людей аксаевских (кумыкских и чеченских) селений», которых генерал Лисаневич, «выкликая поочередно собравшихся… угрожал им, подвергал оскорблениям»^[8].

Показательное уничтожение города как акт устрашения для остальной страны. Петр I лично отдал приказ: «а Батурин в знак изменникам (понеже боронились) другим на приклад сжечь весь»^{[9][10][6][11]}.

Публичные казни и истязания в Лебедине, направленные на тотальное запугивание населения и пресечение любой поддержки восстания^[6].

Публичные казни пленных казаков, выставление голов на колах и сплав плотов с виселицами по Днепру для устрашения^[7].

Массовые казни пленных казаков после капитуляции при Переволочной и Полтаве для окончательного запугивания сторонников автономии^[6].

Оккупационная администрация Терского города применяла массовое устрашающее насилие: в челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский докладывал, что военные отряды «шибуцкие и калканские и ероханские и мичкиские многие кабаки повыжгли и совсем разорили»^[4] и «многих лю[дей] побили»^[4].

Правительство Московского Царства применяло показательные жестокие казни для психологического слома коренного населения: историк Я. З. Ахмадов фиксирует, что плененный лидер восстания был «повешен за ребро на крюке в соответствии с приказом Петра I П.М. Апраксину («учини жестокую смертную казнь»)»^[12].

Применение грубой физической силы представителями партийной номенклатуры: секретари райкомов КПУ и председатели колхозов лично участвовали в жестоких избиениях активистов Руха и диссидентов (в частности, В. Овсиенко и А. Гудымы) для запугивания населения^[13].

Привлечение к боевым действиям российских неонацистских группировок (таких как ДРГ «Русич» под командованием А. Мильчакова), главари которых открыто призывали к немотивированному садистскому насилию над гражданскими («Режь бомжей, щенков и детей!»)^[14].

Оккупационная администрация Терского города применяла массовое устрашающее насилие: в челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский докладывал, что военные отряды «шибуцкие и калканские и ероханские и мичкиские многие кабаки повыжгли и совсем разорили»^[4] и «многих лю[дей] побили»^[4].

Использование политических судебных процессов, допросов и административного давления КГБ на подписантов «Письма 139» для создания атмосферы страха в культурной среде^[15].

Показательное уничтожение города как акт устрашения для остальной страны. Петр I лично отдал приказ: «а Батурин в знак изменникам (понеже боронились) другим на приклад сжечь весь»^{[9][10][6][11]}.

Правительство Московского Царства применяло показательные жестокие казни для психологического слома коренного населения: историк Я. З. Ахмадов фиксирует, что плененный лидер восстания был «повешен за ребро на крюке в соответствии с приказом Петра I П.М. Апраксину («учини жестокую смертную казнь»)»^[12].

Создание атмосферы тотального страха через публичные показательные казни повстанцев и кровавые провокации спецгрупп НКВД, переодетых под УПА^[9].

Российская империя уничтожала отдельное селение показательно, чтобы ужасом принудить остальных нохчи покинуть свои земли. Имперский историк Потто пишет, что генерал Ермолов решил очистить кумыкскую плоскость, «заставив чеченцев уйти… за горный Качкалыковский хребет», а понудить их к этому «можно было только примером ужаса», и «искупительной жертвой был избран» аул Дади-юрт^[16]. Сам Ермолов в своих «Записках» признаёт этот расчёт: «понудить их к удалению жён может один только пример ужаса», и после уничтожения аула «пример Дадан-юрта распространил повсюду ужас»^[17].

Массовые казни пленных казаков после капитуляции при Переволочной и Полтаве для окончательного запугивания сторонников автономии^[6].

Организация публичной политической травли (нападки на М. Рыльского, В. Сосюру, Ю. Яновского, кампания по «борьбе с космополитами»), насаждающая атмосферу парализующего страха и подозрительности в обществе^[9].

Правительство Московского Царства применяло показательные жестокие казни для психологического слома коренного населения: историк Я. З. Ахмадов фиксирует, что плененный лидер восстания был «повешен за ребро на крюке в соответствии с приказом Петра I П.М. Апраксину («учини жестокую смертную казнь»)»^[12].

Привлечение к боевым действиям российских неонацистских группировок (таких как ДРГ «Русич» под командованием А. Мильчакова), главари которых открыто призывали к немотивированному садистскому насилию над гражданскими («Режь бомжей, щенков и детей!»)^[14].

Организация публичной политической травли (нападки на М. Рыльского, В. Сосюру, Ю. Яновского, кампания по «борьбе с космополитами»), насаждающая атмосферу парализующего страха и подозрительности в обществе^[9].

Показательное уничтожение города как акт устрашения для остальной страны. Петр I лично отдал приказ: «а Батурин в знак изменникам (понеже боронились) другим на приклад сжечь весь»^{[9][10][6][11]}.

Публичные казни пленных казаков, выставление голов на колах и сплав плотов с виселицами по Днепру для устрашения^[7].

Массовые казни пленных казаков после капитуляции при Переволочной и Полтаве для окончательного запугивания сторонников автономии^[6].

Регулярная армия Российской империи насаждала подчинение страхом показательного уничтожения семей. Имперский генерал Ермолов в «Обращении» к чеченцам объявил: «Малейшее неповиновение… и Ваши аулы будут разрушены, семейства распроданы в горы, аманаты повешены, деревни истребляются огнем, жен и детей вырезывают»^[8][16].

Российская империя уничтожала отдельное селение показательно, чтобы ужасом принудить остальных нохчи покинуть свои земли. Имперский историк Потто пишет, что генерал Ермолов решил очистить кумыкскую плоскость, «заставив чеченцев уйти… за горный Качкалыковский хребет», а понудить их к этому «можно было только примером ужаса», и «искупительной жертвой был избран» аул Дади-юрт^[16]. Сам Ермолов в своих «Записках» признаёт этот расчёт: «понудить их к удалению жён может один только пример ужаса», и после уничтожения аула «пример Дадан-юрта распространил повсюду ужас»^[17].

Российская империя истребляла людей напоказ, чтобы устрашить горцев. Историк Д. А. Хожаев пишет, что в Герзель-аульском укреплении «царские генералы решили устроить показательную экзекуцию для устрашения горцев», для чего вызвали «318 человек из уважаемых людей аксаевских (кумыкских и чеченских) селений», которых генерал Лисаневич, «выкликая поочередно собравшихся… угрожал им, подвергал оскорблениям»^[8].

23 августа 1832 при штурме Герменчука войска корпусного командира барона Розена сожгли заживо около 60 окружённых защитников села во главе с муллой Абдурахманом, отказавшихся сдаться. Розен доносил военному министру Чернышёву: группа «в числе около 60-ти чел. ... предводительствуемая... муллою Абдур-Рахманом, была отрезана и окружена нами в одном большом доме»^[2]. Имперский историк Волконский, писавший по донесениям Розена, признаёт способ расправы: «генерал-маиор Вольховский приказал набросать в трубы горящие дрова и сено. Это подействовало... большая же часть с муллою Абдурахманом погибла в пламени, продолжая петь стихи корана»^[3]. Демонстративное сожжение людей заживо служило устрашению всей Чечни; Волконский признаёт расчёт: разгром Герменчука «должен был самым удручающим образом подействовать на чеченцев»^[3].

Запугивание населения и подавление освободительного движения в Украине радикальными монархическими бандами в период революции^[18].

Регулярная армия Российской империи насаждала подчинение страхом показательного уничтожения семей. Имперский генерал Ермолов в «Обращении» к чеченцам объявил: «Малейшее неповиновение… и Ваши аулы будут разрушены, семейства распроданы в горы, аманаты повешены, деревни истребляются огнем, жен и детей вырезывают»^[8][16].

Российская империя уничтожала отдельное селение показательно, чтобы ужасом принудить остальных нохчи покинуть свои земли. Имперский историк Потто пишет, что генерал Ермолов решил очистить кумыкскую плоскость, «заставив чеченцев уйти… за горный Качкалыковский хребет», а понудить их к этому «можно было только примером ужаса», и «искупительной жертвой был избран» аул Дади-юрт^[16]. Сам Ермолов в своих «Записках» признаёт этот расчёт: «понудить их к удалению жён может один только пример ужаса», и после уничтожения аула «пример Дадан-юрта распространил повсюду ужас»^[17].

Российская империя истребляла людей напоказ, чтобы устрашить горцев. Историк Д. А. Хожаев пишет, что в Герзель-аульском укреплении «царские генералы решили устроить показательную экзекуцию для устрашения горцев», для чего вызвали «318 человек из уважаемых людей аксаевских (кумыкских и чеченских) селений», которых генерал Лисаневич, «выкликая поочередно собравшихся… угрожал им, подвергал оскорблениям»^[8].

23 августа 1832 при штурме Герменчука войска корпусного командира барона Розена сожгли заживо около 60 окружённых защитников села во главе с муллой Абдурахманом, отказавшихся сдаться. Розен доносил военному министру Чернышёву: группа «в числе около 60-ти чел. ... предводительствуемая... муллою Абдур-Рахманом, была отрезана и окружена нами в одном большом доме»^[2]. Имперский историк Волконский, писавший по донесениям Розена, признаёт способ расправы: «генерал-маиор Вольховский приказал набросать в трубы горящие дрова и сено. Это подействовало... большая же часть с муллою Абдурахманом погибла в пламени, продолжая петь стихи корана»^[3]. Демонстративное сожжение людей заживо служило устрашению всей Чечни; Волконский признаёт расчёт: разгром Герменчука «должен был самым удручающим образом подействовать на чеченцев»^[3].

Привлечение к боевым действиям российских неонацистских группировок (таких как ДРГ «Русич» под командованием А. Мильчакова), главари которых открыто призывали к немотивированному садистскому насилию над гражданскими («Режь бомжей, щенков и детей!»)^[14].

Системное, демонстративное насилие и запугивание силами ЧК (ВУЧК) для создания атмосферы тотального страха и принуждения крестьянства к сдаче продовольствия^[1].

Системное психологическое подавление через публичные показательные суды над «саботажниками» и введение карательного закона об охране социалистической собственности («закон о пяти колосках»)^[5].

Создание атмосферы тотального парализующего страха в обществе через фабрикацию дел (например, «Союза освобождения Украины») и проведение публичных показательных процессов^[5].

Создание атмосферы тотального страха через публичные показательные казни повстанцев и кровавые провокации спецгрупп НКВД, переодетых под УПА^[9].

Организация публичной политической травли (нападки на М. Рыльского, В. Сосюру, Ю. Яновского, кампания по «борьбе с космополитами»), насаждающая атмосферу парализующего страха и подозрительности в обществе^[9].

Использование политических судебных процессов, допросов и административного давления КГБ на подписантов «Письма 139» для создания атмосферы страха в культурной среде^[15].

Применение грубой физической силы представителями партийной номенклатуры: секретари райкомов КПУ и председатели колхозов лично участвовали в жестоких избиениях активистов Руха и диссидентов (в частности, В. Овсиенко и А. Гудымы) для запугивания населения^[13].

Публичные казни и истязания в Лебедине, направленные на тотальное запугивание населения и пресечение любой поддержки восстания^[6].

Запугивание населения и подавление освободительного движения в Украине радикальными монархическими бандами в период революции^[18].

Системное, демонстративное насилие и запугивание силами ЧК (ВУЧК) для создания атмосферы тотального страха и принуждения крестьянства к сдаче продовольствия^[1].

Системное психологическое подавление через публичные показательные суды над «саботажниками» и введение карательного закона об охране социалистической собственности («закон о пяти колосках»)^[5].

Создание атмосферы тотального парализующего страха в обществе через фабрикацию дел (например, «Союза освобождения Украины») и проведение публичных показательных процессов^[5].

Создание атмосферы тотального страха через публичные показательные казни повстанцев и кровавые провокации спецгрупп НКВД, переодетых под УПА^[9].

Использование политических судебных процессов, допросов и административного давления КГБ на подписантов «Письма 139» для создания атмосферы страха в культурной среде^[15].

Системное психологическое подавление через публичные показательные суды над «саботажниками» и введение карательного закона об охране социалистической собственности («закон о пяти колосках»)^[5].

Применение грубой физической силы представителями партийной номенклатуры: секретари райкомов КПУ и председатели колхозов лично участвовали в жестоких избиениях активистов Руха и диссидентов (в частности, В. Овсиенко и А. Гудымы) для запугивания населения^[13].

Регулярная армия Российской империи насаждала подчинение страхом показательного уничтожения семей. Имперский генерал Ермолов в «Обращении» к чеченцам объявил: «Малейшее неповиновение… и Ваши аулы будут разрушены, семейства распроданы в горы, аманаты повешены, деревни истребляются огнем, жен и детей вырезывают»^[8][16].

Запугивание населения и подавление освободительного движения в Украине радикальными монархическими бандами в период революции^[18].