Агрессоры могут целенаправленно разрушать физические и интеллектуальные объекты, формирующие национальную идентичность: музеи, памятники архитектуры, культурные институты, архивы и письменное наследие, святыни и некрополи. Стирание материальных свидетельств прошлого и принудительное изъятие национальных символов из публичного пространства позволяет колонизатору создать культурный вакуум, который впоследствии безальтернативно заполняется искусственными нарративами метрополии.
Тайная операция московских посланцев, переодетых монахами, по уничтожению древних документов XI–XVII веков: «Сгорели огромный архив и библиотека, погибли грамоты и пожалования… князей, феодалов и гетманов»; «Огонь уничтожил письменную память о независимой украинской политической и духовной жизни Лавры»[3].
Издание августовского манифеста Екатерины II, официально стирающего саму память о Сечи: она разрушена «со истреблением на будущее время и самого названия Запорожских казаков», ибо империя постановила «разрушить Сечу Запорожскую и имя Козаков, от оной заимствованное»[4]. Грушевский: «Сечь разрушена, и 3 августа царским указом объявлено о её упразднении, „с уничтожением самого имени запорожских казаков"»[5].
Стирание памяти о национальных героях: «В январе 1914 года министр внутренних дел Николай Маклаков подписал циркуляр, которым по всем губерниям империи запретил „публичные чествования малороссийского писателя Тараса Шевченко"»[6].
Институциональный разгром национальной исторической науки, закрытие исследовательских школ и изъятие трудов украинских историков из научного оборота[7].
На опустевшей после выселения чеченцев земле колонизатор уничтожал городские знаки их истории: разорил республиканский краеведческий музей и взорвал памятник чеченскому командиру Асланбеку Шерипову[8].