Изъятие ресурсов

Секуляризация и конфискация в имперскую казну земель украинских православных монастырей (1786 год), лишившая локальную церковь экономической базы^[1].

Принудительное изъятие («продразверстка») и безостановочный вывоз зерна, угля и сырья в РСФСР без экономического возмещения, что спровоцировало бунты и восстание Григорьева^[2].

Осенью 1830 генерал Вельяминов ввёл коллективные имущественные взыскания с чеченских сёл, не отвечавших за чужие действия: за угон чеченцами десяти голов скота из станицы Червленной он «тотчас приказал отобрать от жителей двух деревень Брагуны и Нового-Юрта, мимо которых прошла партия, тоже десять штук скота и возвратить его казакам», за угон табуна лошадей в Ногайской степи «Брагуны опять поплатились точно таким же количеством голов», а владелец Нового-Юрта Шах-Гирей за бездействие сельского караула был посажен в каземат - тюремную камеру крепости Грозной. Это фиксировал имперский историк Потто^[3]. В декабре 1830 при окружении села Даут-Мартан «жители успели бежать, но всё имущество их осталось добычей отряда»^[3].

23 декабря 1831 отряд подполковника Засса, командира Моздокского казачьего полка, направленный генералом Вельяминовым, угнал скот жителей разорённых хуторов у села Чертугай. Имперский историк Волконский писал: Засс «доставил в лагерь... до 250 голов скота»^[4]. Угон 250 голов скота посреди зимы лишал жителей разорённых хуторов основы пропитания.

В августе - сентябре 1832 войска корпусного командира барона Розена присваивали имущество и скот жителей и взыскивали денежные штрафы. Имперский историк Волконский писал: имущество 50 семейств, укрывшихся в лесу близ Маиртупа, «досталось в добычу отряду»; у Центороя «отбито 6 лошадей и 50 штук рогатого скота»^[4]. Розен доносил военному министру Чернышёву: 15 сентября у села Дунген-юрт кавалерия «отбила 140 баранов и 9 штук рогатого скота», а всего за поход «подати и штрафа деньгами и скотом уплачено... около 5-ти т. р. с. [пяти тысяч рублей серебром]»^[5].

Конфискация и вывоз сечевой артиллерии, казны, речного флота и запасов продовольствия^[6].

Представители власти метрополии открыто отбирали собственность у населения нохчи, используя свое служебное положение: в своей челобитной царю Михаилу Федоровичу служилые окочане Терского города отчитывались, что кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский «выбрав у нас насилством ис табуна 8 конев добрых, и сослал в Кабарду в кабаки свои»^[7][8].

Масштабное разграбление государственных арсеналов и казны во время карательного рейда на столицу автономии: «Меншиков успел вывезти часть артиллерии»^[9][10][11].

Конфискация и вывоз сечевой артиллерии, казны, речного флота и запасов продовольствия^[6].

Представители власти метрополии открыто отбирали собственность у населения нохчи, используя свое служебное положение: в своей челобитной царю Михаилу Федоровичу служилые окочане Терского города отчитывались, что кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский «выбрав у нас насилством ис табуна 8 конев добрых, и сослал в Кабарду в кабаки свои»^[7][8].

Представители метрополии конфисковали личное имущество погибшего делегата нохчи в государственную казну: в памяти из Посольского приказа в приказ Казанского дворца предписывалось расследовать гибель утонувшего окоцкого мурзы Кохострова Бийтемирова, а найденное «платье его и всякую рухлядь взяли в нашу казну»^[8].

Массовое лишение имущества и принудительное выселение сотен тысяч крестьян, оказывавших сопротивление (так называемых «куркулів»), в отдаленные спецпоселения Сибири и Севера^[2].

Масштабное разграбление экономических ресурсов: вывоз дорогостоящего промышленного оборудования (в т.ч. стали с завода «Азовсталь»), незаконная добыча полезных ископаемых и кража более 15 млн тонн украинского зерна^[12].

Представители власти метрополии открыто отбирали собственность у населения нохчи, используя свое служебное положение: в своей челобитной царю Михаилу Федоровичу служилые окочане Терского города отчитывались, что кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский «выбрав у нас насилством ис табуна 8 конев добрых, и сослал в Кабарду в кабаки свои»^[7][8].

Представители метрополии конфисковали личное имущество погибшего делегата нохчи в государственную казну: в памяти из Посольского приказа в приказ Казанского дворца предписывалось расследовать гибель утонувшего окоцкого мурзы Кохострова Бийтемирова, а найденное «платье его и всякую рухлядь взяли в нашу казну»^[8].

Масштабное разграбление государственных арсеналов и казны во время карательного рейда на столицу автономии: «Меншиков успел вывезти часть артиллерии»^[9][10][11].

Российская империя при разорении нохчийского аула отдавала его имущество солдатам как добычу. Историк Д. А. Хожаев пишет, что карательные набеги при Ермолове шли «с уничтожением населения, домов, посевов, садов и лесов, угоном скота и разграблением имущества», а русские начальники вторгались в мирные земли, «чтобы отличиться или забрать добычу»^[13]. Сам генерал Ермолов в своих «Записках» признаёт это: после уничтожения Дади-юрта «солдатам досталась добыча довольно богатая»^[14].

Масштабное разграбление экономических ресурсов: вывоз дорогостоящего промышленного оборудования (в т.ч. стали с завода «Азовсталь»), незаконная добыча полезных ископаемых и кража более 15 млн тонн украинского зерна^[12].

Секуляризация и конфискация в имперскую казну земель украинских православных монастырей (1786 год), лишившая локальную церковь экономической базы^[1].

Тотальный вывоз промышленного оборудования, продовольствия и сельскохозяйственной техники вглубь СССР при отступлении^[15].

Российская империя угоняла скот и обирала разорённые сёла нохчи. Историк Д. А. Хожаев пишет, что к 18 мая 1826 года был «угнан скот», а после возвращения войск Ермолов «послал отряд из 500 казаков на Даут-Мартан», и «селение было разорено и ограблено»^[13].

Масштабное разграбление государственных арсеналов и казны во время карательного рейда на столицу автономии: «Меншиков успел вывезти часть артиллерии»^[9][10][11].

Конфискация и вывоз сечевой артиллерии, казны, речного флота и запасов продовольствия^[6].

Принудительное изъятие («продразверстка») и безостановочный вывоз зерна, угля и сырья в РСФСР без экономического возмещения, что спровоцировало бунты и восстание Григорьева^[2].

Сольжу (Сунженскую), одно из богатейших сёл, Российская империя держала как источник снабжения крепости Грозной, а захватив село силой, несколько дней вывозила его запасы. Историк Д. А. Хожаев фиксирует разорение Сольжи (Сунженской), последствием которого «большая часть мирных окрестных аулов бежала в горы, и цветущие берега с тех пор надолго опустели»^[13]. Имперский генерал Ермолов в своих «Записках» свидетельствует, что прежде требовал от войск щадить село, чтобы крепость «могла получать из неё все необходимые потребности», а когда войска захватили село, «хлеб, фураж и годный лес на строение вывозились несколько дней»^[14].

Российская империя при разорении нохчийского аула отдавала его имущество солдатам как добычу. Историк Д. А. Хожаев пишет, что карательные набеги при Ермолове шли «с уничтожением населения, домов, посевов, садов и лесов, угоном скота и разграблением имущества», а русские начальники вторгались в мирные земли, «чтобы отличиться или забрать добычу»^[13]. Сам генерал Ермолов в своих «Записках» признаёт это: после уничтожения Дади-юрта «солдатам досталась добыча довольно богатая»^[14].

Российская империя угоняла скот и обирала разорённые сёла нохчи. Историк Д. А. Хожаев пишет, что к 18 мая 1826 года был «угнан скот», а после возвращения войск Ермолов «послал отряд из 500 казаков на Даут-Мартан», и «селение было разорено и ограблено»^[13].

Осенью 1830 генерал Вельяминов ввёл коллективные имущественные взыскания с чеченских сёл, не отвечавших за чужие действия: за угон чеченцами десяти голов скота из станицы Червленной он «тотчас приказал отобрать от жителей двух деревень Брагуны и Нового-Юрта, мимо которых прошла партия, тоже десять штук скота и возвратить его казакам», за угон табуна лошадей в Ногайской степи «Брагуны опять поплатились точно таким же количеством голов», а владелец Нового-Юрта Шах-Гирей за бездействие сельского караула был посажен в каземат - тюремную камеру крепости Грозной. Это фиксировал имперский историк Потто^[3]. В декабре 1830 при окружении села Даут-Мартан «жители успели бежать, но всё имущество их осталось добычей отряда»^[3].

23 декабря 1831 отряд подполковника Засса, командира Моздокского казачьего полка, направленный генералом Вельяминовым, угнал скот жителей разорённых хуторов у села Чертугай. Имперский историк Волконский писал: Засс «доставил в лагерь... до 250 голов скота»^[4]. Угон 250 голов скота посреди зимы лишал жителей разорённых хуторов основы пропитания.

В августе - сентябре 1832 войска корпусного командира барона Розена присваивали имущество и скот жителей и взыскивали денежные штрафы. Имперский историк Волконский писал: имущество 50 семейств, укрывшихся в лесу близ Маиртупа, «досталось в добычу отряду»; у Центороя «отбито 6 лошадей и 50 штук рогатого скота»^[4]. Розен доносил военному министру Чернышёву: 15 сентября у села Дунген-юрт кавалерия «отбила 140 баранов и 9 штук рогатого скота», а всего за поход «подати и штрафа деньгами и скотом уплачено... около 5-ти т. р. с. [пяти тысяч рублей серебром]»^[5].

23 августа 1836 при разорении аула Зандак отряд полковника Пулло, начальника Сунженской укреплённой линии, присвоил имущество и скот жителей. Корпусный командир барон Розен доносил военному министру: «в добычу нашим войскам досталось имущество жителей и 384 штуки рогатого скота»^[5].

Секуляризация и конфискация в имперскую казну земель украинских православных монастырей (1786 год), лишившая локальную церковь экономической базы^[1].

Сольжу (Сунженскую), одно из богатейших сёл, Российская империя держала как источник снабжения крепости Грозной, а захватив село силой, несколько дней вывозила его запасы. Историк Д. А. Хожаев фиксирует разорение Сольжи (Сунженской), последствием которого «большая часть мирных окрестных аулов бежала в горы, и цветущие берега с тех пор надолго опустели»^[13]. Имперский генерал Ермолов в своих «Записках» свидетельствует, что прежде требовал от войск щадить село, чтобы крепость «могла получать из неё все необходимые потребности», а когда войска захватили село, «хлеб, фураж и годный лес на строение вывозились несколько дней»^[14].

Российская империя при разорении нохчийского аула отдавала его имущество солдатам как добычу. Историк Д. А. Хожаев пишет, что карательные набеги при Ермолове шли «с уничтожением населения, домов, посевов, садов и лесов, угоном скота и разграблением имущества», а русские начальники вторгались в мирные земли, «чтобы отличиться или забрать добычу»^[13]. Сам генерал Ермолов в своих «Записках» признаёт это: после уничтожения Дади-юрта «солдатам досталась добыча довольно богатая»^[14].

Российская империя угоняла скот и обирала разорённые сёла нохчи. Историк Д. А. Хожаев пишет, что к 18 мая 1826 года был «угнан скот», а после возвращения войск Ермолов «послал отряд из 500 казаков на Даут-Мартан», и «селение было разорено и ограблено»^[13].

Осенью 1830 генерал Вельяминов ввёл коллективные имущественные взыскания с чеченских сёл, не отвечавших за чужие действия: за угон чеченцами десяти голов скота из станицы Червленной он «тотчас приказал отобрать от жителей двух деревень Брагуны и Нового-Юрта, мимо которых прошла партия, тоже десять штук скота и возвратить его казакам», за угон табуна лошадей в Ногайской степи «Брагуны опять поплатились точно таким же количеством голов», а владелец Нового-Юрта Шах-Гирей за бездействие сельского караула был посажен в каземат - тюремную камеру крепости Грозной. Это фиксировал имперский историк Потто^[3]. В декабре 1830 при окружении села Даут-Мартан «жители успели бежать, но всё имущество их осталось добычей отряда»^[3].

23 декабря 1831 отряд подполковника Засса, командира Моздокского казачьего полка, направленный генералом Вельяминовым, угнал скот жителей разорённых хуторов у села Чертугай. Имперский историк Волконский писал: Засс «доставил в лагерь... до 250 голов скота»^[4]. Угон 250 голов скота посреди зимы лишал жителей разорённых хуторов основы пропитания.

В августе - сентябре 1832 войска корпусного командира барона Розена присваивали имущество и скот жителей и взыскивали денежные штрафы. Имперский историк Волконский писал: имущество 50 семейств, укрывшихся в лесу близ Маиртупа, «досталось в добычу отряду»; у Центороя «отбито 6 лошадей и 50 штук рогатого скота»^[4]. Розен доносил военному министру Чернышёву: 15 сентября у села Дунген-юрт кавалерия «отбила 140 баранов и 9 штук рогатого скота», а всего за поход «подати и штрафа деньгами и скотом уплачено... около 5-ти т. р. с. [пяти тысяч рублей серебром]»^[5].

23 августа 1836 при разорении аула Зандак отряд полковника Пулло, начальника Сунженской укреплённой линии, присвоил имущество и скот жителей. Корпусный командир барон Розен доносил военному министру: «в добычу нашим войскам досталось имущество жителей и 384 штуки рогатого скота»^[5].

Масштабное разграбление экономических ресурсов: вывоз дорогостоящего промышленного оборудования (в т.ч. стали с завода «Азовсталь»), незаконная добыча полезных ископаемых и кража более 15 млн тонн украинского зерна^[12].

Принудительное изъятие («продразверстка») и безостановочный вывоз зерна, угля и сырья в РСФСР без экономического возмещения, что спровоцировало бунты и восстание Григорьева^[2].

Массовое лишение имущества и принудительное выселение сотен тысяч крестьян, оказывавших сопротивление (так называемых «куркулів»), в отдаленные спецпоселения Сибири и Севера^[2].

Тотальный вывоз промышленного оборудования, продовольствия и сельскохозяйственной техники вглубь СССР при отступлении^[15].

Массовое лишение имущества и принудительное выселение сотен тысяч крестьян, оказывавших сопротивление (так называемых «куркулів»), в отдаленные спецпоселения Сибири и Севера^[2].

23 августа 1836 при разорении аула Зандак отряд полковника Пулло, начальника Сунженской укреплённой линии, присвоил имущество и скот жителей. Корпусный командир барон Розен доносил военному министру: «в добычу нашим войскам досталось имущество жителей и 384 штуки рогатого скота»^[5].

Тотальный вывоз промышленного оборудования, продовольствия и сельскохозяйственной техники вглубь СССР при отступлении^[15].

Представители метрополии конфисковали личное имущество погибшего делегата нохчи в государственную казну: в памяти из Посольского приказа в приказ Казанского дворца предписывалось расследовать гибель утонувшего окоцкого мурзы Кохострова Бийтемирова, а найденное «платье его и всякую рухлядь взяли в нашу казну»^[8].

Сольжу (Сунженскую), одно из богатейших сёл, Российская империя держала как источник снабжения крепости Грозной, а захватив село силой, несколько дней вывозила его запасы. Историк Д. А. Хожаев фиксирует разорение Сольжи (Сунженской), последствием которого «большая часть мирных окрестных аулов бежала в горы, и цветущие берега с тех пор надолго опустели»^[13]. Имперский генерал Ермолов в своих «Записках» свидетельствует, что прежде требовал от войск щадить село, чтобы крепость «могла получать из неё все необходимые потребности», а когда войска захватили село, «хлеб, фураж и годный лес на строение вывозились несколько дней»^[14].