Изъятие ресурсов

По сводке историков Я. З. Ахмадова и Э. Х. Хасмагомадова, из 643 тысяч десятин (десятина - чуть больше гектара) равнинной и предгорной Чечни чеченским селениям оставлено 347 тысяч, казачьим станицам передано 222 тысячи - треть, офицерам-частным владельцам - 28 тысяч, укреплениям - 17 тысяч, казне - около 30 тысяч «запасных»^[1]. Тот же раздел ведомство описало само: Терское межевое управление, считая одну лишь плоскостную часть Большой и Малой Чечни (охват уже, чем равнинная и предгорная Чечня в своде историков), подытожило: «Вся плоскостная часть Большой и Малой Чечни, с прилегающим малочеченским лесом, составляет площадь 271086 десятин. Из неё разновременно отошло 6 казачьим станицам 650 десятин, Терскому казачьему войску 1560 десятин леса, пожаловано в частную собственность за заслуги отдельных лиц 8645 десятин, отдано городам и слободам 8266 десятин, 43 чеченским аулам наделено 234970 десятин, в ведении лесного ведомства состояло 16965 десятин. Таким образом, свободных земель нет…»^[2]. Леса конфискованы полностью: «в Чечне и Ингушетии царизм присвоил леса общей площадью 225,5 тысяч десятин (они стали «казенными») и еще 33,5 тысячи десятин по Сунже и ее притокам передал казачьему войску. Леса брались под вооруженную охрану, и несчастных крестьян, попавшихся на порубке леса, преследовали тяжелыми карами»^[1]. У горных аулов, по историку З. Х. Ибрагимовой, «было конфисковано в казну 50989 десятин пастбищ», а затем эти же пастбища переданы общинам «на условиях оброчного пользования»^[2]. Отнимали и расчищенное своими руками: в 1874 году в Веденском округе владельцам 250 десятин расчищенных из-под леса участков предложили присягнуть на Коране, что расчистка шла с разрешения обществ, - «во всем округе только Ш. Долатмурзиев, житель селения Белгатой, смог присягнуть... все остальные участки, владельцы которых к чести своей не рискнули дать ложную клятву, были признаны общественными»^[1]; после восстания 1877 года у жителей Дышни-Ведено отобраны 74 свидетельства на расчищенные участки «в качестве наказания, за поддержку восставших»^[2]. В 1888 году чеченские общества обратились с прошением к императору: строительные материалы и дрова они «вынуждены покупать у частных владельцев или у казны, а раньше пользовались ими бесплатно»^[2]. В 1891 году общество Владикавказской железной дороги получило концессию на ветвь от станции Беслан через Грозный на Петровск^[3]. 15 июня 1891 года Александр III именным указом министру путей сообщения предписал изъятие земель под трассу: «Разрѣшивъ сооруженіе Петровской желѣзной дороги, взамѣнъ ранѣе указаннаго направленія ея отъ Владикавказа до Петровска, по направленію отъ станціи Бесланъ... до Петровска, повелѣваемъ: 1) сдѣлать надлежащія распоряженія къ отчужденію... необходимыхъ для сей цѣли земель»^[4]. Полотно, станция и всё путевое хозяйство легли на земли, которые к тому времени числились за Терским казачьим войском и станицей Грозненской, - на ту самую плоскостную землю, что была отнята у чеченских аулов и передана войску: историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут, что «железнодорожное полотно (и, соответственно, станция и все путевое хозяйство) прошло по землям, принадлежавшим Терскому казачьему войску», а «грозненский городской вокзал был построен на земле станицы Грозненской»^[1]. Торг о цене шёл между дорогой, городом и казаками: городские власти потребовали «по 60 рублей за каждый квадратный сажень городских земель, отчуждаемых для возведения вокзала, локомотивного депо с мастерскими, товарной станции и подъездных путей», а казаки станицы Грозненской предложили строителям свой участок бесплатно - в расчёте, что вслед за станцией у них поднимутся нефтеперерабатывающие и другие предприятия^[1]. Деньги за отчуждение получали держатели захваченного, чеченские общества в этом расчёте не участвовали.