Агрессоры могут принудительно привлекать местное население к тяжелым, опасным или неоплачиваемым работам в интересах метрополии. Данная техника служит прямому извлечению выгоды за счет использования бесплатной или предельно дешевой рабочей силы для реализации государственных мегапроектов, военных или промышленных нужд колонизатора. Одновременно эта практика применяется для нейтрализации защиты: изъятие трудоспособного населения из экономики региона и работа в условиях, сопряженных с высокой смертностью, физически истощает общество и снижает его демографический потенциал.
Назначенная администрация принуждала коренное население к бесплатному труду: историк Е. Н. Кушева указывает, что кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский заставлял подчиненных служилых окочан Терского города «изделия на него всякие делати, пашни пахати и сена косити»[1]. Сама метрополия годами не оплачивала военную службу коренного населения: в отписке терского воеводы Петра Петровича Головина астраханскому воеводе Ивану Никитичу Одоевскому фиксируется, что они «служат де они государю царю... всякие государевы терские... службы... а государевым денежным и хлебным жалованьем не пожалованы десятый год»[2].
Оккупационная администрация целенаправленно истощала коренное население материально, заставляя нести принудительную службу за свой счет: в поданной царю Михаилу Федоровичу челобитной окоцкий мурза Кохостров Бийтемиров и служилые окочане Терского города докладывали, что из-за невыплаты жалованья они «стали безхлебны, от голоду и от всякие нужи в конец погибли и одолжали, государь, великим долгом и помираем з женишками и з детишка голодною смертью»[3].
Массовое привлечение населения к строительству военных объектов в интересах Москвы. Царь официально благодарил гетмана и старшину за «усердное радение (и немалопонесенные труды) в делании печерской фортификации» и обещал за эту «службу и труды в делании помянутой фортификации» свою «превысокую милость»[4].
Массовая мобилизация казацких полков на каторжные строительные работы: рытье Ладожского канала «осуществлялось, главным образом, руками украинских казаков», и там «от непосильного труда, голода и тяжёлого климата гибли десятки тысяч человек»[6]. В 1721 году на канал был отправлен «10-тысячный казацкий корпус» во главе с П. Полуботком[7]; работы продолжались и в 1721–23 годах[8].
Перевод казаков на положение бесправных военных поселенцев (аракчеевщина), спровоцировавший восстание 1817 года: «Толчком к нему стал приказ об упразднении Бугского казацкого войска и превращении казаков в военных поселенцев… Расправа с восставшими казаками была чрезвычайно жестокой, многих из них порубили саблями, утопили в Южном Буге, засекли батогами»[9]. Актов было два, по разные стороны восстания: именной указ от 17 апреля 1817 года передал округ Бугского войска «в непосредственное военное управление» (ПСЗРИ, т. XXXIV, № 26.802) - он и стал толчком; указ от 8 октября 1817 года (№ 27.081), уже после подавления, оформил ликвидацию: «название Бугского казачьего войска уничтожается»[10].
Регулярная армия Российской империи принуждала чеченские селения к поставкам и работам для строительства крепости. Имперский генерал Ермолов в своих «Записках» свидетельствует: «приказано было селениям, от коих были у нас аманаты, доставлять лес на стройку»; ближайшие селения «не смели оказать непослушания»[11].
Российская империя силой принуждала нохчи работать на завоевателя — рубить просеки через их собственные леса. Имперский историк Потто пишет, что начальник левого фланга Греков «собрал старшин окрестных деревень и приказал им немедленно выслать рабочих с топорами для вырубки», и под угрозой расправы «заставил чеченцев повиноваться», после чего согнанные жители рубили просеку через свой лес[12].
Российская империя принуждала самих нохчи прорубать военные просеки через их собственные леса. Историк Д. А. Хожаев пишет, что при насаждении линии завоеватели «принуждали подчинившихся горцев к тяжёлым работам по строительству дорог и мостов», а уклонившихся «нещадно штрафовали, отбирая скот и имущество»[13]. Имперский историк Потто подтверждает, что просеки от Амир-Аджи-Юрта до Ойсунгура, Исти-Су и Герзель-Аула «через узкую лесистую полосу… разрабатывали сами туземцы, под наблюдением аксаевских князей»[12].
Аманатско-податная система Пулло, командующего левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), включала принудительные работы: войска принуждали жителей захваченных аулов Чечни рубить собственный лес по разнарядке. Имперский историк Юров записал о декабрьской экспедиции 1839 года, что жители аулов под давлением отряда «рубили по наряду лес в Гехи, на ур. Валерик и между сс. Шали и м. Атагой» (Гехи, Валерик, Шали, Малая Атага - чеченские селения и урочища; «по наряду» - по принудительной развёрстке, наложенной войсками наряду с податью и выдачей оружия)[14]. Лес, который жителей заставляли валить, был средой жизни и укрытием чеченских обществ.
Присяга, взятая войсками Фезе в феврале 1837 года, сразу оборачивалась трудовой повинностью. Рапорт Розена военному министру Чернышеву от 4 марта 1837 записывает: 21 февраля «жители шести соседних аулов изъявили покорность и выслали рабочих для прорубки, вместе с Кумыками, дороги в лесах чрез Качалыковские горы по Мичику»[15] - только что подчинённые общины империя поставила рубить лес под военную дорогу против них же; повинность шла в пакете подчинения, как позже её закрепят типовые «Условия покоряющимся горцам».
«Условия, предписываемые покоряющимся горцам», изданные генералом Граббе, командующим войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), 15 июня 1840 года, обложили чеченские аулы трудовой повинностью. Пункт 4 предписал: «в случае движения отряда выделить людей для устройства дорог и мостов, содержать при приставе достаточное число людей для перевозки бумаг или приказаний из одного аула в другой, давать конных людей для конвоирования» (пристав - назначенный империей надзиратель над аулами)[16].
Приказ полковника Лохвицкого от 17 июля 1877 года по Чеберлоевскому участку обязал наказанных самих прорубить войскам дорогу в свои горы: «весь участок обязать теперь же в самый краткий срок сделать широкую просеку от Босоевской горы к р. Шаро-Аргуну на пространство слишком 6-ть верст» (верста - чуть больше километра)[17].
Использование дешевой рабочей силы на шахтах и заводах в условиях тяжелейшей эксплуатации: «Первоначально большинство шахтёров составляли сезонные рабочие»[18] – без прав, без оседлости, на износ.
Использование раскулаченных крестьян, отправленных в систему зарождающегося ГУЛАГа, в качестве принудительной бесплатной рабочей силы на тяжелых государственных работах[19].
Смертельно опасная эксплуатация труда украинских крестьян, массово осужденных по «закону о пяти колосках» и сосланных в исправительно-трудовые лагеря в период Голодомора[19].
Перемещение сотен тысяч людей в спецпоселения и лагеря как система принудительного труда: за неполные два года «вывезено в отдалённые регионы СССР до 1 млн 250 тыс. человек (около 10 % населения)»[20] – высланные направлялись на работы в отдаленные регионы без права выезда.
Использование плененных участников сопротивления и депортированных как бесплатной рабочей силы: в задачи ГУЛАГа входило «использование их как дешёвой рабочей силы и переброска, при необходимости, с места на место»[21]; депортированных из Западной Украины направляли на спецпоселения и тяжелые работы - только летом 1944 года «вывезено более 17 000 человек в Красноярский край»[20].
Колонизатор под угрозой тюрьмы эксплуатировал труд депортированных чеченцев. Правительство СССР постановлением от 21 февраля 1948 года велело организовать «правильное и обязательное трудоиспользование спецпоселенцев»[22]. По справкам отдела спецпоселений тайной полиции, чеченцы и ингуши работали в распоряжении всех министерств («наркоматов»), кроме военного: на 1 января 1949 года 125 753 человека были заняты в сельском хозяйстве, 6175 - в угольной промышленности, 9737 - в металлургии, 12 011 - в местной промышленности[23]. Тех, кого ведомство записывало в «злостно уклоняющиеся от работы в колхозах», Министерство внутренних дел СССР и Генеральный прокурор совместным приказом требовали судить по статье 82 - «лишение свободы на 8 лет», но тайная полиция признавала, что на местах людей отправляли в новую высылку на те же 8 лет и вовсе без суда - решениями колхозных собраний[22]. Даже послабление колонизатор привязал к труду: постановлением от 5 июля 1954 года «О снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпоселенцев» правительство СССР разрешило жить не в границах комендатуры, а в пределах своей области - но только занятым общественно полезным трудом[22][24].