Карательные экспедиции

Вероломное окружение и силовой захват казацкой твердыни имперскими войсками генерала Текели сразу после того, как казаки помогли империи выиграть войну. Это событие вошло в историю как ликвидация Запорожской Сечи^[1].

Использование регулярных имперских войск для жесткого подавления бунтов обманутого населения, которое после окончания войны отказалось возвращаться в статус обычных рекрутов^[2].

Правительство Российской империи организовало вооруженный рейд для физического наказания восставшего коренного населения: историк Я. З. Ахмадов указывает, что генерал Дуглас «остановил движение больших сил и направил к Чечен-Аулу отряд драгун полковника Коха, всего в 300 солдат и 200 казаков»^[3].

Использование военных частей и продотрядов для силовых рейдов в украинские села с целью конфискации хлеба^[4].

С 18 декабря 1830 по 26 января 1831 генерал Вельяминов провёл сквозной поход по равнинной Чечне в наказание народа за поддержку сопротивления, последовательно разоряя сёла от реки Сунжи до Качкалыковского хребта. Имперский историк Потто писал о методе: Вельяминов «обыкновенно намечал себе пункт, к которому неуклонно шёл с целым отрядом, а затем, достигнув его, тотчас располагался лагерем и ставил укреплённый вагенбург (лагерь, огороженный повозками), откуда войска поочерёдно высылались небольшими колоннами для истребления соседних аулов»^[5]. Итог похода Потто признаёт: «вся плоскостная Чечня, пройденная насквозь до Кочалыковского хребта, была предана Вельяминовым огню и мечу»^[5].

Оккупационная администрация Московского Царства осуществляла вооруженные рейды на территории обществ нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в 1721 году астраханский губернатор А. П. Волынский «пригласил донских казаков и совместно с терскими казаками организовал рейды к рекам Аграхани и Аксай против кумыков и чеченцев»^[3].

Зимой 1831-1832 годов генерал Вельяминов из лагеря у крепости Грозной направлял войска на чеченские селения в отместку за поддержку восстания: 23 декабря 1831 подполковник Засс, командир Моздокского казачьего полка, разорил хутора по правую сторону Сунжи против села Чертугай, а в феврале 1832 Вельяминов «предпринял экспедицию для наказания Чеченских деревень, лежащих от кр. Грозной, вверх по Сунже» - это признаёт имперское обозрение военных действий^[6]. Имперский историк Волконский писал о цели набегов: «беспокоить неприятеля и отвлекать внимание его от наших пределов»^[7]. Историк Я. З. Ахмадов фиксировал: «Другая большая экспедиция была направлена против чеченских аулов, расположенных по берегам Сунжи»^[8].

С 22 августа по конец сентября 1832 корпусный командир барон Розен провёл поход по Чечне и Ичкерии (горной юго-восточной части чеченской земли) в отместку народу за восстание и применяя единую схему: селение, не выполнившее условий, истреблялось. Розен признал схему в рапорте военному министру Чернышёву: селения, «не могши согласиться между собою насчёт освобождения пленных наших, наказаны истреблением жилищ и пашень»^[6]. Историк Д. А. Хожаев писал: «Летом и осенью 1832 года войска генерала Розена прошлись по Чечне, оставляя за собой смерть и разрушение»^[9].

Российская империя совершала карательные рейды за Терек, чтобы силой принудить нохчи к покорности. Имперский историк Потто пишет, что полковник Эристов «вторично перешел за Терек и, после упорного боя, истребил несколько селений по Сунже»^[10]. Карательный, а не оборонительный характер этих рейдов признавала и сама имперская верхушка. Главнокомандующий генерал Ртищев осуждал «подобные экспедиции» и требовал располагать горцев «не оружием, а ласковым обхождением»^[10]. Император Александр I, узнав «об очередном набеге на мирную Чечню полковника Эристова», особым рескриптом велел «водворить спокойствие на Кавказской линии дружелюбием и ласковым снисхождением»^[9].

Регулярная армия Московского Царства осуществляла вооруженные рейды на территории обществ нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в 1691–1700 годах «со стороны царских властей на казаков-бунтовщиков и их союзников-горцев совершались в отместку карательные экспедиции»^[3] и фиксирует «ответные карательные рейды царских сил»^[3].

Российская империя направила войска на земли нохчи для принуждения к покорности. Замысел главнокомандующего на Кавказе генерала Гудовича состоял в ударе по незащищенным: застать жителей прежде, чем «скот и семейства их… укрыты в горах», ибо «тогда… наказание их и совершенный успех в деле были вернее и удобнее». Когда командующий Кавказской линией генерал Булгаков, задержавшись на экспедиции в Дагестане, дал жителям время укрепить Ханкальское ущелье и взял его кровопролитным штурмом, генерал Гудович в предписании от 20 марта 1807 года отказался принять это «на свой счет» и подчеркнул, что посылал не на войну: «вы посланы не для того, чтобы вести войну с Чеченскими народами, но наказать их и привести в совершенную покорность». Итогом похода командующий Кавказской линией генерал Булгаков считал то, что чеченцы силою оружия «доведены до такого состояния, что долго будут чувствовать нанесенный им удар, и, конечно, не скоро придут в силу»^[11].

Оккупационная администрация Терского города целенаправленно организовала поход для силового наказания: в своей челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Шолох отчитывался, что терский воевода послал вооруженные отряды именно «на твоих государевых непослушников на мичкиских людей, на их кабаки»^[12].

Использование армии для жесткого вооруженного подавления антикрепостнического движения крестьян, вошедшего в историю как Киевская козаччина^[13].

Поход войск полковника Яковлева и Галгана для физического уничтожения низового казачества и базы Сечи^[14][15].

Бросок регулярной армии для физического уничтожения непокорной столицы Гетманщины. «Самым сильным и эффективным шагом... стало нападение Меншикова... После этого все дома, церкви и монастыри были разграблены и согласно царскому указу сожжены»^[16][15][17].

Поход войск полковника Яковлева и Галгана для физического уничтожения низового казачества и базы Сечи^[14][15].

Выдвижение регулярных московских войск под командованием Голицына для подавления освободительного движения: «московське військо наступало... Орлик змушений був відступити»^[18].

Оккупационная администрация Терского города целенаправленно организовала поход для силового наказания: в своей челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Шолох отчитывался, что терский воевода послал вооруженные отряды именно «на твоих государевых непослушников на мичкиских людей, на их кабаки»^[12].

Регулярная армия Московского Царства осуществляла вооруженные рейды на территории обществ нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в 1691–1700 годах «со стороны царских властей на казаков-бунтовщиков и их союзников-горцев совершались в отместку карательные экспедиции»^[3] и фиксирует «ответные карательные рейды царских сил»^[3].

Правительство Московского Царства организовывало военные операции против обществ нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что «меры, принятые Петром I по борьбе с булавинской «ребелией» и другими восстаниями, в т.ч. на Тереке против Чечни, были, по существу, карательными»^[3].

Оккупационная администрация Московского Царства осуществляла вооруженные рейды на территории обществ нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в 1721 году астраханский губернатор А. П. Волынский «пригласил донских казаков и совместно с терскими казаками организовал рейды к рекам Аграхани и Аксай против кумыков и чеченцев»^[3].

Российская империя посылала войска карательным походом разорять нохчийские сёла и прорубать военные дороги через их земли. Имперский историк Потто пишет, что весной 1820 года начальник левого фланга Греков двинулся на аул Герменчук «с ружьем в одной руке и с топором в другой» и в ночь на 6 марта 1820 года скрытно переправил отряд за Сунжу, внезапно напав на аул Топли^[19]. Сам генерал Ермолов в предписании Грекову от 15 марта 1820 года санкционировал замысел: «одно стеснение Чеченцев в необходимых их потребностях может им истолковать выгоду покорности, и я давно уже разрешил вам употреблять к тому возможные средства»^[20].

Оккупационная администрация Терского города целенаправленно организовала поход для силового наказания: в своей челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Шолох отчитывался, что терский воевода послал вооруженные отряды именно «на твоих государевых непослушников на мичкиских людей, на их кабаки»^[12].

Оккупационная администрация Московского Царства осуществляла вооруженные рейды на территории обществ нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в 1721 году астраханский губернатор А. П. Волынский «пригласил донских казаков и совместно с терскими казаками организовал рейды к рекам Аграхани и Аксай против кумыков и чеченцев»^[3].

Бросок регулярной армии для физического уничтожения непокорной столицы Гетманщины. «Самым сильным и эффективным шагом... стало нападение Меншикова... После этого все дома, церкви и монастыри были разграблены и согласно царскому указу сожжены»^[16][15][17].

Применение регулярных войск и танков для подавления масштабных бунтов украинских политзаключенных в системе концлагерей (в частности, в Кенгире)^[21].

Правительство Московского Царства организовывало военные операции против обществ нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что «меры, принятые Петром I по борьбе с булавинской «ребелией» и другими восстаниями, в т.ч. на Тереке против Чечни, были, по существу, карательными»^[3].

Российская империя посылала войска карательными походами наказывать нохчи за сопротивление и сгонять их с равнины. Историк Д. А. Хожаев приводит рапорт начальника левого фланга Кавказской линии Грекова, прямо излагавшего цель походов: согнать чеченцев в леса, где «не доставало только снегу и холодной погоды, чтобы народ чеченский… почувствовал необходимость покориться», и отмечает, что экспедиция Грекова «уничтожила… два аула — Шали и Малая Атага, жители которых принимали более активное участие в волнениях»^[9]. Имперский историк Потто подтверждает: 1 марта 1821 года войска «окружили селение Ойсунгур… и в наказание жителей, бежавших перед их приходом, совершенно его разрушили», а в феврале 1822 года Греков «сжёг селения Шали и Малые Атаги»^[19].

Правительство Российской империи целенаправленно организовывало военные акции для наказания непокорного коренного населения: историк Ш. Б. Ахмадов указывает, что 4 августа 1722 года по указу Петра I «повторно совершена была карательная экспедиция против восставших чеченцев и андреевцев»^[22].

Многолетняя силовая кампания Российской империи против масштабного восстания бесправных украинских крестьян под предводительством Устима Кармалюка на Подолье^[23].

Расправы над повстанцами для сохранения имперского контроля над Правобережной Украиной^[24].

Регулярные войсковые операции НКВД и МГБ по зачистке западноукраинских сел с целью подавления сопротивления УПА^[25].

Использование регулярной армии для силового подавления массового антикрепостнического выступления крестьян на Слобожанщине, известного как Шебелинское восстание^[26].

Использование регулярной армии для силового подавления Январского восстания. Российское правительство решает силой «искоренить любые предпосылки к самостоятельности»^[25][27].

Российская империя посылала войска разорять нохчийские селения в наказание за неподчинение. Историк Д. А. Хожаев пишет, что генерал Ермолов приказал генерал-майору Сысоеву и полковнику Бековичу-Черкасскому «окружить мирное селение Дади-юрт» и «наказать оружием, никому не давая пощады»^[9]. Ермолов в своих «Записках» подтверждает свой приказ: окружить аул, предложить жителям уйти, «и буде станут противиться, наказать оружием, никому не давая пощады»^[28]. Пятнадцатого сентября 1819 года аул окружили шесть кабардинских рот и семь сотен казаков и взяли штурмом^[19].

Выдвижение регулярных московских войск под командованием Голицына для подавления освободительного движения: «московське військо наступало... Орлик змушений був відступити»^[18].

Правительство Российской империи целенаправленно организовывало военные акции для наказания непокорного коренного населения: историк Ш. Б. Ахмадов указывает, что 4 августа 1722 года по указу Петра I «повторно совершена была карательная экспедиция против восставших чеченцев и андреевцев»^[22].

Правительство Российской империи организовало вооруженный рейд для физического наказания восставшего коренного населения: историк Я. З. Ахмадов указывает, что генерал Дуглас «остановил движение больших сил и направил к Чечен-Аулу отряд драгун полковника Коха, всего в 300 солдат и 200 казаков»^[3].

Российская империя посылала войска разорять нохчийские селения и сгонять их жителей с земли. Историк Д. А. Хожаев пишет, что при Ермолове «стали правилом позорившие русское оружие жестокие карательные набеги на мирные кавказские аулы, с уничтожением населения, домов, посевов, садов и лесов, угоном скота и разграблением имущества»^[9]. Генерал Ермолов в своих «Записках» пишет, что тридцатого сентября 1819 года «сам пошёл с 6-ю баталионами и 16-ю орудиями артиллерии к деревням Качкалыкским» и второго октября атаковал «деревню Горячевскую, сильнейшую из них», а генерал-майор Сысоев одновременно вторгся со стороны Грозной через Хан-Кале, оттягивая на себя силы чеченцев с качкалыкской плоскости^[28]. Имперский историк Потто подтверждает, что апшеронцы «ворвались в аул и предали его пламени»^[19].

Российская империя посылала войска разорять равнинные сёла нохчи, выбирая для удара самое уязвимое для жителей время. Историк Д. А. Хожаев пишет, что «в январе 1826 года, дождавшись неудобного для жителей Чечни периода, когда из-за морозов трудно стало укрывать семьи, Ермолов начинает большой карательный поход в Чечню», заняв 26 января аул Большая Атага^[9]. Сам генерал Ермолов в рапорте императору Николаю I от 28 мая 1826 года доносил, что войска методично прорубали дороги и занимали селения: 12 апреля «занято без выстрела сел. Курчали», 16-го «войска перешли к сел. Гехи», 24-го «перешел к сел. Малая Рошни, которое найдено пустым»^[20].

Бросок регулярной армии для физического уничтожения непокорной столицы Гетманщины. «Самым сильным и эффективным шагом... стало нападение Меншикова... После этого все дома, церкви и монастыри были разграблены и согласно царскому указу сожжены»^[16][15][17].

Поход войск полковника Яковлева и Галгана для физического уничтожения низового казачества и базы Сечи^[14][15].

Выдвижение регулярных московских войск под командованием Голицына для подавления освободительного движения: «московське військо наступало... Орлик змушений був відступити»^[18].

Вероломное окружение и силовой захват казацкой твердыни имперскими войсками генерала Текели сразу после того, как казаки помогли империи выиграть войну. Это событие вошло в историю как ликвидация Запорожской Сечи^[1].

Использование регулярных имперских войск для жесткого подавления бунтов обманутого населения, которое после окончания войны отказалось возвращаться в статус обычных рекрутов^[2].

Использование регулярной армии для силового подавления массового антикрепостнического выступления крестьян на Слобожанщине, известного как Шебелинское восстание^[26].

Расправы над повстанцами для сохранения имперского контроля над Правобережной Украиной^[24].

Многолетняя силовая кампания Российской империи против масштабного восстания бесправных украинских крестьян под предводительством Устима Кармалюка на Подолье^[23].

Использование армии для жесткого вооруженного подавления антикрепостнического движения крестьян, вошедшего в историю как Киевская козаччина^[13].

Использование регулярной армии для силового подавления Январского восстания. Российское правительство решает силой «искоренить любые предпосылки к самостоятельности»^[25][27].

Использование военных частей и продотрядов для силовых рейдов в украинские села с целью конфискации хлеба^[4].

Применение регулярных войск и танков для подавления масштабных бунтов украинских политзаключенных в системе концлагерей (в частности, в Кенгире)^[21].

Регулярная армия Московского Царства осуществляла вооруженные рейды на территории обществ нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в 1691–1700 годах «со стороны царских властей на казаков-бунтовщиков и их союзников-горцев совершались в отместку карательные экспедиции»^[3] и фиксирует «ответные карательные рейды царских сил»^[3].

Правительство Московского Царства организовывало военные операции против обществ нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что «меры, принятые Петром I по борьбе с булавинской «ребелией» и другими восстаниями, в т.ч. на Тереке против Чечни, были, по существу, карательными»^[3].

Российская империя направила войска на земли нохчи для принуждения к покорности. Замысел главнокомандующего на Кавказе генерала Гудовича состоял в ударе по незащищенным: застать жителей прежде, чем «скот и семейства их… укрыты в горах», ибо «тогда… наказание их и совершенный успех в деле были вернее и удобнее». Когда командующий Кавказской линией генерал Булгаков, задержавшись на экспедиции в Дагестане, дал жителям время укрепить Ханкальское ущелье и взял его кровопролитным штурмом, генерал Гудович в предписании от 20 марта 1807 года отказался принять это «на свой счет» и подчеркнул, что посылал не на войну: «вы посланы не для того, чтобы вести войну с Чеченскими народами, но наказать их и привести в совершенную покорность». Итогом похода командующий Кавказской линией генерал Булгаков считал то, что чеченцы силою оружия «доведены до такого состояния, что долго будут чувствовать нанесенный им удар, и, конечно, не скоро придут в силу»^[11].

Российская империя совершала карательные рейды за Терек, чтобы силой принудить нохчи к покорности. Имперский историк Потто пишет, что полковник Эристов «вторично перешел за Терек и, после упорного боя, истребил несколько селений по Сунже»^[10]. Карательный, а не оборонительный характер этих рейдов признавала и сама имперская верхушка. Главнокомандующий генерал Ртищев осуждал «подобные экспедиции» и требовал располагать горцев «не оружием, а ласковым обхождением»^[10]. Император Александр I, узнав «об очередном набеге на мирную Чечню полковника Эристова», особым рескриптом велел «водворить спокойствие на Кавказской линии дружелюбием и ласковым снисхождением»^[9].

Сольжу (Сунженскую) Российская империя взяла штурмом и разорила в наказание за то, что село не выдало односельчанина, выстрелившего в солдата, отнимавшего у него вола. Историк Д. А. Хожаев фиксирует разорение Сольжи (Сунженской)^[9]. Имперский генерал Ермолов в своих «Записках» свидетельствует, что житель выстрелил в солдата, «когда не отдавали ему вола из казённой повозки, которого называл он своим», а попытка схватить стрелявшего сорвалась — офицера, у которого «лошадь схватили за повода», едва не убили, и команда отступила; на требование выдать стрелявшего жители ответили, «что стрелявшего по солдату не отдадут и будут защищаться, если войска придут», после чего начальник корпусного штаба «пошёл сам с несколькими ротами… но встречен был выстрелами», причём «жёны и дети и лучшее имущество были уже отосланы, оставались одни люди для защиты домов»; при штурме войскам велено было отрезать отход — «отхватить отступление в лесу», но защитники отошли раньше^[28].

Российская империя посылала войска разорять нохчийские селения в наказание за неподчинение. Историк Д. А. Хожаев пишет, что генерал Ермолов приказал генерал-майору Сысоеву и полковнику Бековичу-Черкасскому «окружить мирное селение Дади-юрт» и «наказать оружием, никому не давая пощады»^[9]. Ермолов в своих «Записках» подтверждает свой приказ: окружить аул, предложить жителям уйти, «и буде станут противиться, наказать оружием, никому не давая пощады»^[28]. Пятнадцатого сентября 1819 года аул окружили шесть кабардинских рот и семь сотен казаков и взяли штурмом^[19].

Российская империя посылала войска разорять нохчийские селения и сгонять их жителей с земли. Историк Д. А. Хожаев пишет, что при Ермолове «стали правилом позорившие русское оружие жестокие карательные набеги на мирные кавказские аулы, с уничтожением населения, домов, посевов, садов и лесов, угоном скота и разграблением имущества»^[9]. Генерал Ермолов в своих «Записках» пишет, что тридцатого сентября 1819 года «сам пошёл с 6-ю баталионами и 16-ю орудиями артиллерии к деревням Качкалыкским» и второго октября атаковал «деревню Горячевскую, сильнейшую из них», а генерал-майор Сысоев одновременно вторгся со стороны Грозной через Хан-Кале, оттягивая на себя силы чеченцев с качкалыкской плоскости^[28]. Имперский историк Потто подтверждает, что апшеронцы «ворвались в аул и предали его пламени»^[19].

Российская империя посылала войска карательным походом разорять нохчийские сёла и прорубать военные дороги через их земли. Имперский историк Потто пишет, что весной 1820 года начальник левого фланга Греков двинулся на аул Герменчук «с ружьем в одной руке и с топором в другой» и в ночь на 6 марта 1820 года скрытно переправил отряд за Сунжу, внезапно напав на аул Топли^[19]. Сам генерал Ермолов в предписании Грекову от 15 марта 1820 года санкционировал замысел: «одно стеснение Чеченцев в необходимых их потребностях может им истолковать выгоду покорности, и я давно уже разрешил вам употреблять к тому возможные средства»^[20].

Российская империя посылала войска карательными походами наказывать нохчи за сопротивление и сгонять их с равнины. Историк Д. А. Хожаев приводит рапорт начальника левого фланга Кавказской линии Грекова, прямо излагавшего цель походов: согнать чеченцев в леса, где «не доставало только снегу и холодной погоды, чтобы народ чеченский… почувствовал необходимость покориться», и отмечает, что экспедиция Грекова «уничтожила… два аула — Шали и Малая Атага, жители которых принимали более активное участие в волнениях»^[9]. Имперский историк Потто подтверждает: 1 марта 1821 года войска «окружили селение Ойсунгур… и в наказание жителей, бежавших перед их приходом, совершенно его разрушили», а в феврале 1822 года Греков «сжёг селения Шали и Малые Атаги»^[19].

Российская империя посылала войска разорять равнинные сёла нохчи, выбирая для удара самое уязвимое для жителей время. Историк Д. А. Хожаев пишет, что «в январе 1826 года, дождавшись неудобного для жителей Чечни периода, когда из-за морозов трудно стало укрывать семьи, Ермолов начинает большой карательный поход в Чечню», заняв 26 января аул Большая Атага^[9]. Сам генерал Ермолов в рапорте императору Николаю I от 28 мая 1826 года доносил, что войска методично прорубали дороги и занимали селения: 12 апреля «занято без выстрела сел. Курчали», 16-го «войска перешли к сел. Гехи», 24-го «перешел к сел. Малая Рошни, которое найдено пустым»^[20].

В ночь на 10 января 1827 генерал Лаптев, начальник левого фланга Кавказской линии, повёл отряд из 350 линейных казаков с двумя конными орудиями и четырёхсот принуждённых к участию чеченцев подчинённых обществ на селение Узени-Юрт - прибежище жителей сёл, разорённых войсками в карательном походе Ермолова 1826 года, - чтобы уничтожить его в наказание за набеги на линию и в отсутствие карабулакского предводителя Астемира. Имперский историк Потто писал: «Лаптев решил воспользоваться этой минутой, чтобы в отсутствие Астемира нанести удар... и, быстро собрав отряд, в ночь на десятое января повёл его на Уздени-Юрт. К рассвету войска стояли уже перед аулом»^[5].

С 18 декабря 1830 по 26 января 1831 генерал Вельяминов провёл сквозной поход по равнинной Чечне в наказание народа за поддержку сопротивления, последовательно разоряя сёла от реки Сунжи до Качкалыковского хребта. Имперский историк Потто писал о методе: Вельяминов «обыкновенно намечал себе пункт, к которому неуклонно шёл с целым отрядом, а затем, достигнув его, тотчас располагался лагерем и ставил укреплённый вагенбург (лагерь, огороженный повозками), откуда войска поочерёдно высылались небольшими колоннами для истребления соседних аулов»^[5]. Итог похода Потто признаёт: «вся плоскостная Чечня, пройденная насквозь до Кочалыковского хребта, была предана Вельяминовым огню и мечу»^[5].

Зимой 1831-1832 годов генерал Вельяминов из лагеря у крепости Грозной направлял войска на чеченские селения в отместку за поддержку восстания: 23 декабря 1831 подполковник Засс, командир Моздокского казачьего полка, разорил хутора по правую сторону Сунжи против села Чертугай, а в феврале 1832 Вельяминов «предпринял экспедицию для наказания Чеченских деревень, лежащих от кр. Грозной, вверх по Сунже» - это признаёт имперское обозрение военных действий^[6]. Имперский историк Волконский писал о цели набегов: «беспокоить неприятеля и отвлекать внимание его от наших пределов»^[7]. Историк Я. З. Ахмадов фиксировал: «Другая большая экспедиция была направлена против чеченских аулов, расположенных по берегам Сунжи»^[8].

С 22 августа по конец сентября 1832 корпусный командир барон Розен провёл поход по Чечне и Ичкерии (горной юго-восточной части чеченской земли) в отместку народу за восстание и применяя единую схему: селение, не выполнившее условий, истреблялось. Розен признал схему в рапорте военному министру Чернышёву: селения, «не могши согласиться между собою насчёт освобождения пленных наших, наказаны истреблением жилищ и пашень»^[6]. Историк Д. А. Хожаев писал: «Летом и осенью 1832 года войска генерала Розена прошлись по Чечне, оставляя за собой смерть и разрушение»^[9].

В 1835-1836 годах полковник Пулло, начальник Сунженской укреплённой линии, вёл систематические экспедиции против чеченских селений, поддерживавших имама Ташу-Хаджи. Имперское обозрение военных действий признаёт: попытки Ташу-Хаджи «своевременно были предупреждаемы экспедициями начальника Сунженской линии полк. Пулло, наносившими полное разорение жителям»^[6]. 23 августа 1836 Пулло скрытным ночным маршем вывел отряд к аулу Зандак на реке Яман-су. Корпусный командир барон Розен доносил военному министру о цели: «для поколебания влияния Ташев-Хаджи и укрощения волнения между Чеченцами и наведения на них страха, решился предпринять движения для наказания жителей дер. Зандак»^[6].

Вероломное окружение и силовой захват казацкой твердыни имперскими войсками генерала Текели сразу после того, как казаки помогли империи выиграть войну. Это событие вошло в историю как ликвидация Запорожской Сечи^[1].

Использование регулярных имперских войск для жесткого подавления бунтов обманутого населения, которое после окончания войны отказалось возвращаться в статус обычных рекрутов^[2].

Использование регулярной армии для силового подавления массового антикрепостнического выступления крестьян на Слобожанщине, известного как Шебелинское восстание^[26].

Расправы над повстанцами для сохранения имперского контроля над Правобережной Украиной^[24].

Многолетняя силовая кампания Российской империи против масштабного восстания бесправных украинских крестьян под предводительством Устима Кармалюка на Подолье^[23].

Использование армии для жесткого вооруженного подавления антикрепостнического движения крестьян, вошедшего в историю как Киевская козаччина^[13].

Использование регулярной армии для силового подавления Январского восстания. Российское правительство решает силой «искоренить любые предпосылки к самостоятельности»^[25][27].

Правительство Российской империи целенаправленно организовывало военные акции для наказания непокорного коренного населения: историк Ш. Б. Ахмадов указывает, что 4 августа 1722 года по указу Петра I «повторно совершена была карательная экспедиция против восставших чеченцев и андреевцев»^[22].

Правительство Российской империи организовало вооруженный рейд для физического наказания восставшего коренного населения: историк Я. З. Ахмадов указывает, что генерал Дуглас «остановил движение больших сил и направил к Чечен-Аулу отряд драгун полковника Коха, всего в 300 солдат и 200 казаков»^[3].

Российская империя направила войска на земли нохчи для принуждения к покорности. Замысел главнокомандующего на Кавказе генерала Гудовича состоял в ударе по незащищенным: застать жителей прежде, чем «скот и семейства их… укрыты в горах», ибо «тогда… наказание их и совершенный успех в деле были вернее и удобнее». Когда командующий Кавказской линией генерал Булгаков, задержавшись на экспедиции в Дагестане, дал жителям время укрепить Ханкальское ущелье и взял его кровопролитным штурмом, генерал Гудович в предписании от 20 марта 1807 года отказался принять это «на свой счет» и подчеркнул, что посылал не на войну: «вы посланы не для того, чтобы вести войну с Чеченскими народами, но наказать их и привести в совершенную покорность». Итогом похода командующий Кавказской линией генерал Булгаков считал то, что чеченцы силою оружия «доведены до такого состояния, что долго будут чувствовать нанесенный им удар, и, конечно, не скоро придут в силу»^[11].

Российская империя совершала карательные рейды за Терек, чтобы силой принудить нохчи к покорности. Имперский историк Потто пишет, что полковник Эристов «вторично перешел за Терек и, после упорного боя, истребил несколько селений по Сунже»^[10]. Карательный, а не оборонительный характер этих рейдов признавала и сама имперская верхушка. Главнокомандующий генерал Ртищев осуждал «подобные экспедиции» и требовал располагать горцев «не оружием, а ласковым обхождением»^[10]. Император Александр I, узнав «об очередном набеге на мирную Чечню полковника Эристова», особым рескриптом велел «водворить спокойствие на Кавказской линии дружелюбием и ласковым снисхождением»^[9].

Сольжу (Сунженскую) Российская империя взяла штурмом и разорила в наказание за то, что село не выдало односельчанина, выстрелившего в солдата, отнимавшего у него вола. Историк Д. А. Хожаев фиксирует разорение Сольжи (Сунженской)^[9]. Имперский генерал Ермолов в своих «Записках» свидетельствует, что житель выстрелил в солдата, «когда не отдавали ему вола из казённой повозки, которого называл он своим», а попытка схватить стрелявшего сорвалась — офицера, у которого «лошадь схватили за повода», едва не убили, и команда отступила; на требование выдать стрелявшего жители ответили, «что стрелявшего по солдату не отдадут и будут защищаться, если войска придут», после чего начальник корпусного штаба «пошёл сам с несколькими ротами… но встречен был выстрелами», причём «жёны и дети и лучшее имущество были уже отосланы, оставались одни люди для защиты домов»; при штурме войскам велено было отрезать отход — «отхватить отступление в лесу», но защитники отошли раньше^[28].

Российская империя посылала войска разорять нохчийские селения в наказание за неподчинение. Историк Д. А. Хожаев пишет, что генерал Ермолов приказал генерал-майору Сысоеву и полковнику Бековичу-Черкасскому «окружить мирное селение Дади-юрт» и «наказать оружием, никому не давая пощады»^[9]. Ермолов в своих «Записках» подтверждает свой приказ: окружить аул, предложить жителям уйти, «и буде станут противиться, наказать оружием, никому не давая пощады»^[28]. Пятнадцатого сентября 1819 года аул окружили шесть кабардинских рот и семь сотен казаков и взяли штурмом^[19].

Российская империя посылала войска разорять нохчийские селения и сгонять их жителей с земли. Историк Д. А. Хожаев пишет, что при Ермолове «стали правилом позорившие русское оружие жестокие карательные набеги на мирные кавказские аулы, с уничтожением населения, домов, посевов, садов и лесов, угоном скота и разграблением имущества»^[9]. Генерал Ермолов в своих «Записках» пишет, что тридцатого сентября 1819 года «сам пошёл с 6-ю баталионами и 16-ю орудиями артиллерии к деревням Качкалыкским» и второго октября атаковал «деревню Горячевскую, сильнейшую из них», а генерал-майор Сысоев одновременно вторгся со стороны Грозной через Хан-Кале, оттягивая на себя силы чеченцев с качкалыкской плоскости^[28]. Имперский историк Потто подтверждает, что апшеронцы «ворвались в аул и предали его пламени»^[19].

Российская империя посылала войска карательным походом разорять нохчийские сёла и прорубать военные дороги через их земли. Имперский историк Потто пишет, что весной 1820 года начальник левого фланга Греков двинулся на аул Герменчук «с ружьем в одной руке и с топором в другой» и в ночь на 6 марта 1820 года скрытно переправил отряд за Сунжу, внезапно напав на аул Топли^[19]. Сам генерал Ермолов в предписании Грекову от 15 марта 1820 года санкционировал замысел: «одно стеснение Чеченцев в необходимых их потребностях может им истолковать выгоду покорности, и я давно уже разрешил вам употреблять к тому возможные средства»^[20].

Российская империя посылала войска карательными походами наказывать нохчи за сопротивление и сгонять их с равнины. Историк Д. А. Хожаев приводит рапорт начальника левого фланга Кавказской линии Грекова, прямо излагавшего цель походов: согнать чеченцев в леса, где «не доставало только снегу и холодной погоды, чтобы народ чеченский… почувствовал необходимость покориться», и отмечает, что экспедиция Грекова «уничтожила… два аула — Шали и Малая Атага, жители которых принимали более активное участие в волнениях»^[9]. Имперский историк Потто подтверждает: 1 марта 1821 года войска «окружили селение Ойсунгур… и в наказание жителей, бежавших перед их приходом, совершенно его разрушили», а в феврале 1822 года Греков «сжёг селения Шали и Малые Атаги»^[19].

Российская империя посылала войска разорять равнинные сёла нохчи, выбирая для удара самое уязвимое для жителей время. Историк Д. А. Хожаев пишет, что «в январе 1826 года, дождавшись неудобного для жителей Чечни периода, когда из-за морозов трудно стало укрывать семьи, Ермолов начинает большой карательный поход в Чечню», заняв 26 января аул Большая Атага^[9]. Сам генерал Ермолов в рапорте императору Николаю I от 28 мая 1826 года доносил, что войска методично прорубали дороги и занимали селения: 12 апреля «занято без выстрела сел. Курчали», 16-го «войска перешли к сел. Гехи», 24-го «перешел к сел. Малая Рошни, которое найдено пустым»^[20].

В ночь на 10 января 1827 генерал Лаптев, начальник левого фланга Кавказской линии, повёл отряд из 350 линейных казаков с двумя конными орудиями и четырёхсот принуждённых к участию чеченцев подчинённых обществ на селение Узени-Юрт - прибежище жителей сёл, разорённых войсками в карательном походе Ермолова 1826 года, - чтобы уничтожить его в наказание за набеги на линию и в отсутствие карабулакского предводителя Астемира. Имперский историк Потто писал: «Лаптев решил воспользоваться этой минутой, чтобы в отсутствие Астемира нанести удар... и, быстро собрав отряд, в ночь на десятое января повёл его на Уздени-Юрт. К рассвету войска стояли уже перед аулом»^[5].

С 18 декабря 1830 по 26 января 1831 генерал Вельяминов провёл сквозной поход по равнинной Чечне в наказание народа за поддержку сопротивления, последовательно разоряя сёла от реки Сунжи до Качкалыковского хребта. Имперский историк Потто писал о методе: Вельяминов «обыкновенно намечал себе пункт, к которому неуклонно шёл с целым отрядом, а затем, достигнув его, тотчас располагался лагерем и ставил укреплённый вагенбург (лагерь, огороженный повозками), откуда войска поочерёдно высылались небольшими колоннами для истребления соседних аулов»^[5]. Итог похода Потто признаёт: «вся плоскостная Чечня, пройденная насквозь до Кочалыковского хребта, была предана Вельяминовым огню и мечу»^[5].

Зимой 1831-1832 годов генерал Вельяминов из лагеря у крепости Грозной направлял войска на чеченские селения в отместку за поддержку восстания: 23 декабря 1831 подполковник Засс, командир Моздокского казачьего полка, разорил хутора по правую сторону Сунжи против села Чертугай, а в феврале 1832 Вельяминов «предпринял экспедицию для наказания Чеченских деревень, лежащих от кр. Грозной, вверх по Сунже» - это признаёт имперское обозрение военных действий^[6]. Имперский историк Волконский писал о цели набегов: «беспокоить неприятеля и отвлекать внимание его от наших пределов»^[7]. Историк Я. З. Ахмадов фиксировал: «Другая большая экспедиция была направлена против чеченских аулов, расположенных по берегам Сунжи»^[8].

С 22 августа по конец сентября 1832 корпусный командир барон Розен провёл поход по Чечне и Ичкерии (горной юго-восточной части чеченской земли) в отместку народу за восстание и применяя единую схему: селение, не выполнившее условий, истреблялось. Розен признал схему в рапорте военному министру Чернышёву: селения, «не могши согласиться между собою насчёт освобождения пленных наших, наказаны истреблением жилищ и пашень»^[6]. Историк Д. А. Хожаев писал: «Летом и осенью 1832 года войска генерала Розена прошлись по Чечне, оставляя за собой смерть и разрушение»^[9].

В 1835-1836 годах полковник Пулло, начальник Сунженской укреплённой линии, вёл систематические экспедиции против чеченских селений, поддерживавших имама Ташу-Хаджи. Имперское обозрение военных действий признаёт: попытки Ташу-Хаджи «своевременно были предупреждаемы экспедициями начальника Сунженской линии полк. Пулло, наносившими полное разорение жителям»^[6]. 23 августа 1836 Пулло скрытным ночным маршем вывел отряд к аулу Зандак на реке Яман-су. Корпусный командир барон Розен доносил военному министру о цели: «для поколебания влияния Ташев-Хаджи и укрощения волнения между Чеченцами и наведения на них страха, решился предпринять движения для наказания жителей дер. Зандак»^[6].

Использование военных частей и продотрядов для силовых рейдов в украинские села с целью конфискации хлеба^[4].

Регулярные войсковые операции НКВД и МГБ по зачистке западноукраинских сел с целью подавления сопротивления УПА^[25].

Применение регулярных войск и танков для подавления масштабных бунтов украинских политзаключенных в системе концлагерей (в частности, в Кенгире)^[21].

Регулярные войсковые операции НКВД и МГБ по зачистке западноукраинских сел с целью подавления сопротивления УПА^[25].

В 1835-1836 годах полковник Пулло, начальник Сунженской укреплённой линии, вёл систематические экспедиции против чеченских селений, поддерживавших имама Ташу-Хаджи. Имперское обозрение военных действий признаёт: попытки Ташу-Хаджи «своевременно были предупреждаемы экспедициями начальника Сунженской линии полк. Пулло, наносившими полное разорение жителям»^[6]. 23 августа 1836 Пулло скрытным ночным маршем вывел отряд к аулу Зандак на реке Яман-су. Корпусный командир барон Розен доносил военному министру о цели: «для поколебания влияния Ташев-Хаджи и укрощения волнения между Чеченцами и наведения на них страха, решился предпринять движения для наказания жителей дер. Зандак»^[6].

В ночь на 10 января 1827 генерал Лаптев, начальник левого фланга Кавказской линии, повёл отряд из 350 линейных казаков с двумя конными орудиями и четырёхсот принуждённых к участию чеченцев подчинённых обществ на селение Узени-Юрт - прибежище жителей сёл, разорённых войсками в карательном походе Ермолова 1826 года, - чтобы уничтожить его в наказание за набеги на линию и в отсутствие карабулакского предводителя Астемира. Имперский историк Потто писал: «Лаптев решил воспользоваться этой минутой, чтобы в отсутствие Астемира нанести удар... и, быстро собрав отряд, в ночь на десятое января повёл его на Уздени-Юрт. К рассвету войска стояли уже перед аулом»^[5].

Сольжу (Сунженскую) Российская империя взяла штурмом и разорила в наказание за то, что село не выдало односельчанина, выстрелившего в солдата, отнимавшего у него вола. Историк Д. А. Хожаев фиксирует разорение Сольжи (Сунженской)^[9]. Имперский генерал Ермолов в своих «Записках» свидетельствует, что житель выстрелил в солдата, «когда не отдавали ему вола из казённой повозки, которого называл он своим», а попытка схватить стрелявшего сорвалась — офицера, у которого «лошадь схватили за повода», едва не убили, и команда отступила; на требование выдать стрелявшего жители ответили, «что стрелявшего по солдату не отдадут и будут защищаться, если войска придут», после чего начальник корпусного штаба «пошёл сам с несколькими ротами… но встречен был выстрелами», причём «жёны и дети и лучшее имущество были уже отосланы, оставались одни люди для защиты домов»; при штурме войскам велено было отрезать отход — «отхватить отступление в лесу», но защитники отошли раньше^[28].