Карательные экспедиции

Оккупационная администрация Терского города целенаправленно организовала поход для силового наказания: в своей челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Шолох отчитывался, что терский воевода послал вооруженные отряды именно «на твоих государевых непослушников на мичкиских людей, на их кабаки»^[1].

Регулярная армия Московского Царства осуществляла вооруженные рейды на территории обществ нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в 1691–1700 годах «со стороны царских властей на казаков-бунтовщиков и их союзников-горцев совершались в отместку карательные экспедиции»^[2] и фиксирует «ответные карательные рейды царских сил»^[2].

Правительство Московского Царства организовывало военные операции против обществ нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что «меры, принятые Петром I по борьбе с булавинской «ребелией» и другими восстаниями, в т.ч. на Тереке против Чечни, были, по существу, карательными»^[2].

Бросок регулярной армии под командованием Александра Меншикова на физическое уничтожение отказавшейся подчиниться столицы Гетманщины (казацкого гетманского государства): «Утром 2 ноября российские войска ворвались в Батурин. После двухчасового боя остатки гарнизона были перебиты вместе со всем гражданским населением»^[3][4]. Город был разграблен и сожжён по прямому распоряжению царя Петра I - письмо Меншикову от 5 ноября 1708 года: «а Батуран в знак изменникам (понеже боровились) другим на приклад зжечь весь»^[5].

Карательный поход на Сечь для физического уничтожения низового казачества: «Туда было направлено три пехотных полка во главе с полковником П. Яковлевым. Первой 16 апреля была взята и сожжена Келеберда. Упорный бой шел за Переволочную»^[3]. Штурм самой Сечи продолжался четыре дня. Проводником карателей стал компанейский полковник Гнат Галаган: он «1709 принимал участие в разрушении Запорожской Сечи, за что получил четыре села на Правобережье»^[6].

Правительство Российской империи целенаправленно организовывало военные акции для наказания не подчинившегося коренного населения: историк Ш. Б. Ахмадов указывает, что 4 августа 1722 года по указу Петра I «повторно совершена была карательная экспедиция против восставших чеченцев и андреевцев»^[7].

Правительство Российской империи организовало вооруженный рейд для физического наказания восставшего коренного населения: историк Я. З. Ахмадов указывает, что генерал Дуглас «остановил движение больших сил и направил к Чечен-Аулу отряд драгун полковника Коха, всего в 300 солдат и 200 казаков»^[2].

Российская империя направила войска на земли нохчи для принуждения к подчинению. Замысел главнокомандующего на Кавказе генерала Гудовича состоял в ударе по незащищенным: застать жителей прежде, чем «скот и семейства их… укрыты в горах», ибо «тогда… наказание их и совершенный успех в деле были вернее и удобнее». Когда командующий Кавказской линией генерал Булгаков, задержавшись на экспедиции в Дагестане, дал жителям время укрепить Ханкальское ущелье и взял его кровопролитным штурмом, генерал Гудович в предписании от 20 марта 1807 года отказался принять это «на свой счет» и подчеркнул, что посылал не на войну: «вы посланы не для того, чтобы вести войну с Чеченскими народами, но наказать их и привести в совершенную покорность». Итогом похода командующий Кавказской линией генерал Булгаков считал то, что чеченцы силою оружия «доведены до такого состояния, что долго будут чувствовать нанесенный им удар, и, конечно, не скоро придут в силу»^[8].

Использование регулярных войск для жестокого подавления волнений обманутого населения: восстание бугских казаков 1817 года против превращения в военных поселенцев давили четыре полка - свыше 10 тысяч солдат с артиллерией; повстанцев рубили саблями, топили в Южном Буге, секли батогами^[9].

Российская империя совершала карательные рейды за Терек, чтобы силой принудить нохчи к подчинению. Имперский историк Потто пишет, что полковник Эристов «вторично перешел за Терек и, после упорного боя, истребил несколько селений по Сунже»^[10]. Карательный, а не оборонительный характер этих рейдов признавала и сама имперская верхушка. Главнокомандующий генерал Ртищев осуждал «подобные экспедиции» и требовал располагать горцев «не оружием, а ласковым обхождением»^[10]. Император Александр I, узнав «об очередном набеге на мирную Чечню полковника Эристова», особым рескриптом велел «водворить спокойствие на Кавказской линии дружелюбием и ласковым снисхождением»^[11].

Сольжу (Сунженскую) Российская империя взяла штурмом и разорила в наказание за то, что село не выдало односельчанина, выстрелившего в солдата, отнимавшего у него вола. Историк Д. А. Хожаев фиксирует разорение Сольжи (Сунженской)^[11]. Имперский генерал Ермолов в своих «Записках» свидетельствует, что житель выстрелил в солдата, «когда не отдавали ему вола из казённой повозки, которого называл он своим», а попытка схватить стрелявшего сорвалась — офицера, у которого «лошадь схватили за повода», едва не убили, и команда отступила; на требование выдать стрелявшего жители ответили, «что стрелявшего по солдату не отдадут и будут защищаться, если войска придут», после чего начальник корпусного штаба «пошёл сам с несколькими ротами… но встречен был выстрелами», причём «жёны и дети и лучшее имущество были уже отосланы, оставались одни люди для защиты домов»; при штурме войскам велено было отрезать отход — «отхватить отступление в лесу», но защитники отошли раньше^[12].

Российская империя посылала войска разорять нохчийские селения в наказание за неподчинение. Историк Д. А. Хожаев пишет, что генерал Ермолов приказал генерал-майору Сысоеву и полковнику Бековичу-Черкасскому «окружить мирное селение Дади-юрт» и «наказать оружием, никому не давая пощады»^[11]. Ермолов в своих «Записках» подтверждает свой приказ: окружить аул, предложить жителям уйти, «и буде станут противиться, наказать оружием, никому не давая пощады»^[12]. Пятнадцатого сентября 1819 года аул окружили шесть кабардинских рот и семь сотен казаков и взяли штурмом^[13].

Российская империя посылала войска разорять нохчийские селения и сгонять их жителей с земли. Историк Д. А. Хожаев пишет, что при Ермолове «стали правилом позорившие русское оружие жестокие карательные набеги на мирные кавказские аулы, с уничтожением населения, домов, посевов, садов и лесов, угоном скота и разграблением имущества»^[11]. Генерал Ермолов в своих «Записках» пишет, что тридцатого сентября 1819 года «сам пошёл с 6-ю баталионами и 16-ю орудиями артиллерии к деревням Качкалыкским» и второго октября атаковал «деревню Горячевскую, сильнейшую из них», а генерал-майор Сысоев одновременно вторгся со стороны Грозной через Хан-Кале, оттягивая на себя силы чеченцев с качкалыкской плоскости^[12]. Имперский историк Потто подтверждает, что апшеронцы «ворвались в аул и предали его пламени»^[13].

Российская империя посылала войска карательным походом разорять нохчийские сёла и прорубать военные дороги через их земли. Имперский историк Потто пишет, что весной 1820 года начальник левого фланга Греков двинулся на аул Герменчук «с ружьем в одной руке и с топором в другой» и в ночь на 6 марта 1820 года скрытно переправил отряд за Сунжу, внезапно напав на аул Топли^[13]. Сам генерал Ермолов в предписании Грекову от 15 марта 1820 года санкционировал замысел: «одно стеснение Чеченцев в необходимых их потребностях может им истолковать выгоду покорности, и я давно уже разрешил вам употреблять к тому возможные средства»^[14].

Российская империя посылала войска карательными походами наказывать нохчи за сопротивление и сгонять их с равнины. Историк Д. А. Хожаев приводит рапорт начальника левого фланга Кавказской линии Грекова, прямо излагавшего цель походов: согнать чеченцев в леса, где «не доставало только снегу и холодной погоды, чтобы народ чеченский… почувствовал необходимость покориться», и отмечает, что экспедиция Грекова «уничтожила… два аула — Шали и Малая Атага, жители которых принимали более активное участие в волнениях»^[11]. Имперский историк Потто подтверждает: 1 марта 1821 года войска «окружили селение Ойсунгур… и в наказание жителей, бежавших перед их приходом, совершенно его разрушили», а в феврале 1822 года Греков «сжёг селения Шали и Малые Атаги»^[13].

В ночь на 10 января 1827 генерал Лаптев, начальник левого фланга Кавказской линии, повёл отряд из 350 линейных казаков с двумя конными орудиями и четырёхсот принуждённых к участию чеченцев подчинённых обществ на селение Узени-Юрт - прибежище жителей сёл, разорённых войсками в карательном походе Ермолова 1826 года, - чтобы уничтожить его в наказание за набеги на линию и в отсутствие карабулакского предводителя Астемира. Имперский историк Потто писал: «Лаптев решил воспользоваться этой минутой, чтобы в отсутствие Астемира нанести удар... и, быстро собрав отряд, в ночь на десятое января повёл его на Уздени-Юрт. К рассвету войска стояли уже перед аулом»^[15].

Российская империя посылала войска разорять равнинные сёла нохчи, выбирая для удара самое уязвимое для жителей время. Историк Д. А. Хожаев пишет, что «в январе 1826 года, дождавшись неудобного для жителей Чечни периода, когда из-за морозов трудно стало укрывать семьи, Ермолов начинает большой карательный поход в Чечню», заняв 26 января аул Большая Атага^[11]. Сам генерал Ермолов в рапорте императору Николаю I от 28 мая 1826 года доносил, что войска методично прорубали дороги и занимали селения: 12 апреля «занято без выстрела сел. Курчали», 16-го «войска перешли к сел. Гехи», 24-го «перешел к сел. Малая Рошни, которое найдено пустым»^[14].

Использование регулярной армии для подавления антикрепостнического выступления крестьян на Слобожанщине (Шебелинское восстание 1829 года) – одного из череды восстаний, вызванных «подневольным положением» жителей военных поселений^[9].

Расправы над повстанцами для сохранения имперского контроля: «Царское правительство прибегло к жестоким репрессиям против участников восстания, отменило конституцию Королевства Польского и, одновременно, большинство признаков автономии польских земель… ввело военное положение (продлившееся четверть века)»^[16].

С 18 декабря 1830 по 26 января 1831 генерал Вельяминов провёл сквозной поход по равнинной Чечне в наказание народа за поддержку сопротивления, последовательно разоряя сёла от реки Сунжи до Качкалыковского хребта. Имперский историк Потто писал о методе: Вельяминов «обыкновенно намечал себе пункт, к которому неуклонно шёл с целым отрядом, а затем, достигнув его, тотчас располагался лагерем и ставил укреплённый вагенбург (лагерь, огороженный повозками), откуда войска поочерёдно высылались небольшими колоннами для истребления соседних аулов»^[15]. Итог похода Потто признаёт: «вся плоскостная Чечня, пройденная насквозь до Кочалыковского хребта, была предана Вельяминовым огню и мечу»^[15].

Зимой 1831-1832 годов генерал Вельяминов из лагеря у крепости Грозной направлял войска на чеченские селения в отместку за поддержку восстания: 23 декабря 1831 подполковник Засс, командир Моздокского казачьего полка, разорил хутора по правую сторону Сунжи против села Чертугай, а в феврале 1832 Вельяминов «предпринял экспедицию для наказания Чеченских деревень, лежащих от кр. Грозной, вверх по Сунже» - это признаёт имперское обозрение военных действий^[17]. Имперский историк Волконский писал о цели набегов: «беспокоить неприятеля и отвлекать внимание его от наших пределов»^[18]. Историк Я. З. Ахмадов фиксировал: «Другая большая экспедиция была направлена против чеченских аулов, расположенных по берегам Сунжи»^[19].

С 22 августа по конец сентября 1832 корпусный командир Розен провёл поход по Чечне и Ичкерии (горной юго-восточной части чеченской земли) в отместку народу за восстание и применяя единую схему: селение, не выполнившее условий, истреблялось. Розен признал схему в рапорте военному министру Чернышёву: селения, «не могши согласиться между собою насчёт освобождения пленных наших, наказаны истреблением жилищ и пашень»^[17]. Историк Д. А. Хожаев писал: «Летом и осенью 1832 года войска генерала Розена прошлись по Чечне, оставляя за собой смерть и разрушение»^[11].

В 1835-1836 годах полковник Пулло, начальник Сунженской укреплённой линии, вёл систематические экспедиции против чеченских селений, поддерживавших имама Ташу-Хаджи. Имперское обозрение военных действий признаёт: попытки Ташу-Хаджи «своевременно были предупреждаемы экспедициями начальника Сунженской линии полк. Пулло, наносившими полное разорение жителям»^[17]. 23 августа 1836 Пулло скрытным ночным маршем вывел отряд к аулу Зандак на реке Яман-су. Корпусный командир Розен доносил военному министру о цели: «для поколебания влияния Ташев-Хаджи и укрощения волнения между Чеченцами и наведения на них страха, решился предпринять движения для наказания жителей дер. Зандак»^[17].

Аманатско-податная система Пулло, командующего левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), держалась на карательных выходах войск против захваченных аулов Чечни. Пулло в докладной записке 1840 года описал практику: «являлся я неожиданно перед изумленным населением самых отдаленных аулов и по степени вины селения или истреблял оное или довольствовался наложением пени, взиманием аманатов и арестованием наиболее виновных лиц» (пеня - денежный штраф; аманаты - заложники, которых империя забирала у аулов; «истребление» селения в имперском лексиконе - уничтожение построек и имущества, не жителей); аулы, заподозренные в связях с сопротивлением, «были немедленно наказываемы пенями, арестованием неблагонамеренных людей, а в крайних случаях даже истреблением аулов»^[20]. Кара - административная рутина системы: уничтожение поселения стоит в одном ряду с пенями и арестами как ступень наказания.

В конце декабря 1836 полковник Пулло провёл карательный рейд на чеченскую деревню Кишкерой-Юрт (Кешкерой) за рекой Гудермес в наказание жителей за приём руководителя чеченского сопротивления Ташу-Хаджи. В апреле 1836 Николай I потребовал предпринимать действия против Ташу-Хаджи «не иначе, как с совершенною уверенностью в успехе»^[17], а 10 декабря 1836 Розен сообщил военному министру Чернышеву, что «разрешил полк. Пулло ныне же действовать против непокорных чеченских деревень»^[17]. За четыре дня рейда деревня была истреблена вместе с 76 жителями и защитниками, 40 человек уведены в плен^[20].

23-29 января 1837 года отряд генерала Фезе - 4 батальона Куринского и 2 Апшеронского полков, 257 казаков, всего 3249 человек при 12 орудиях - вышел из крепости Грозной в Малую Чечню. Розен в рапорте военному министру Чернышеву от 11 февраля 1837 назвал цель прямо: «для наказания уклонившихся от повиновения Чеченцев западной части Чечни»^[17]. Поход продолжил зимние карательные операции после декабрьского истребления Кишкерой-Юрта (кампания C1158): за неделю, по журналу экспедиции при том же рапорте, истреблены Шалаж-юрт и жилища по обоим берегам Шалажи, сожжено более тысячи саклей (сакля - дом горца), взято 92 пленных^[17].

В феврале-апреле 1837 года, продолжая январское истребление Малой Чечни (кампания C1160), командование российского Кавказского корпуса провело серию экспедиций генерала Фезе по восточной и центральной Чечне: февральское движение через Шали, Герменчук и Мичик, мартовский марш вверх по Джалке, апрельский ночной рейд на Гертлинское селение. Санкцию Розен изложил в донесении военному министру Чернышеву: поход «за Аргуном» - «для уменьшения в Чеченцах доверия к возмутителям и отклонения их от намерения соединиться с Шамилем» (Шамиль - имам, руководитель сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию)^[17]. Гертлинский рейд объявлен в рапорте Розена Чернышеву от 30 мая 1837 карой: «для раззорения или конечного истребления сей хищнической партии... и для наказания его жителей»^[17].

В 1839-1840 годах карательные выходы имперских войск шли по Чечне волнами. В мае 1839 года генерал Граббе, командующий войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), вторгся в Ичкерию (горную юго-восточную Чечню); цель он назвал сам рапортом военному министру Чернышеву от 10 мая 1839 года: «наказать как это селение [Беной], так и все прочие непокорные деревни»^[20]. Итог признал имперский офицер Милютин, участник вторжения: «Сожжение нескольких селений Ауховских и Ичкеринских только озлобило еще более ближайших горцев, а самый конец нашего набега всетаки имел такой вид, как будто они выгнали непрошенных гостей»^[21]. Зимой войска генерала Пулло, командовавшего левым флангом Кавказской линии, дважды прошли по подчинившимся аулам: с 18 по 30 декабря 1839 года - 28 аулов Малой Чечни (равнинно-предгорной западной части Чечни), с 26 января 1840 года - аулы по реке Мичик; историк Ш. А. Гапуров пишет об этих походах: «Он поголовно взимал с нищих людей подати, разоружал их, требовал выдачи пленных, заставлял рубить лес»^[22]. После восстания кары продолжились: в конце апреля 1840 года войска вышли в Аух (чеченскую область на северо-востоке) - имперский историк Юров записал: «Уничтожив сады и предав сакли огню...» (сакля - дом горца)^[23]; с 6 по 14 июля отряд генерала Галафеева, принявшего войска левого фланга после Пулло, прошёл по Малой Чечне - историк Н. И. Покровский: «С 6 по 14 июля генерал Галафеев прошел по Малой Чечне с огнем и мечом»^[24]; имперскую цель приводит историк Д. А. Хожаев: «примерно наказать присоединившихся к Шамилю» чеченцев (Шамиль - имам, руководитель сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию)^[11]. Осенние походы санкционировал генерал Головин, командир Отдельного Кавказского корпуса, предписанием генералу Граббе от 17 августа 1840 года «употребить войска... для строгого наказания возмутившихся чеченцев»^[20]; план утвердил Николай I через военного министра Чернышева 10 сентября 1840 года^[25]. Отряд Галафеева прошёл по Большой Чечне (равнинной восточной части Чечни) с 26 сентября по 18 октября, отряды Граббе - с 27 октября по 5 ноября по Малой и с 10 по 18 ноября по Большой Чечне^[24]. Расчёт последней экспедиции историк Н. И. Покровский передаёт по донесениям Граббе: «Он надеялся на оглушительное впечатление от этой экспедиции»^[24].

В 1841-1846 годах карательные выходы имперских войск против Чечни шли ежегодно. В июне 1841 года генерал Граббе, командующий войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), вошёл в Аух (чеченскую область на северо-востоке): историк Н. И. Покровский пишет - «6 июня он занял Ярыксу, 7 - Кишень, который разорялся три дня»^[24]. В конце сентября 1841 года отряды Граббе и подполковника Нестерова прошли верховья реки Ассы - поход, по Покровскому, «сопровождался истреблениями аулов»^[24]; с 15 по 30 октября экспедиция Граббе прошла по Большой и Малой Чечне (равнинным восточной и западной частям Чечни). Цель этих походов Покровский формулирует так: «экспедициями запугать чеченцев»^[24]. Весной 1844 года набеги предписал генерал Нейдгардт, глава имперских войск на Кавказе: собрать войска в крепости Грозной «для производства кратковременных и внезапных набегов в ближайшие аулы Большой Чечни» и действовать «не только для угрожения, но и для наказания непокорных аулов» (предписание начальнику Назрановского отряда от 5 апреля 1844 года)^[20]. Зачистку Малой Чечни (равнинно-предгорной западной части Чечни) в декабре 1846 года вела специально назначенная колонна. Имперский офицер Полторацкий, участник экспедиции, записал приказ от 14 декабря 1846 года: «на завтрашний день... колонна в составе трех батальонов [Егерского князя Воронцова полка], восьми орудий и полка кавалерии под командой полковника Меллер-Закомельского назначалась идти жечь неприятельские аулы»^[26]. Задача «идти жечь» аулы поставлена приказом как рутинное назначение на завтра.

Короткие внезапные удары были рабочим режимом войск в Малой Чечне (равнинно-предгорной западной части Чечни) 1847-1851 годов. Отряд на хутор наиба Дубы (наместника имама Шамиля, руководителя сопротивления горцев российскому завоеванию) выступил «5-го марта, в 10 часов ночи» и ударил на рассвете^[26]; налёт 17 февраля 1850 года занял «два часа времени»^[27]; в июне, сентябре и ноябре 1851 года по аулам били отряды генералов Слепцова, Барятинского и Козловского^[27][24]. Рамку практики дал историк Н. И. Покровский: «отдельные короткие удары с целью устрашения чеченцев»^[24].

Период 1852-1856 годов прошёл сериями карательных выходов по Большой Чечне (равнинной восточной части Чечни) и её окраинам. 4 января 1852 года в крепости Воздвиженской собрался отряд Барятинского, командовавшего на левом фланге Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи): имперский историк Волконский, участник похода, считает «свыше десяти тысяч штыков, около полторы тысячи кавалерии, 24 орудия», а задачу передаёт так - «разбить неприятельские скопища, уничтожить все средства продовольствия жителей и неприятеля, и потом действовать сообразно с обстоятельствами»^[28]. Восточнее выходы шли до 1856 года: генерал Бакланов записал в мемуарах о «сильном бою при истреблении аулов Денги-Юрт и Али-Юрт» 25 февраля 1853 года^[29]. Наградную механику походов разоблачил изнутри имперский офицер Полторацкий: солдаты Кабардинского полка заняли оставленные чеченцами окопы на Мичике без потерь, и их «направили в тот же день брать аулы Гурдалой и Аса-Юрт, где им удалось потерять несколько убитых и раненых, что было необходимо, так как штурм окопов обошелся им без единой царапины»^[26] - аулы атаковали ради потерь для наградного представления.

Вооруженное подавление антикрепостнического движения крестьян («Киевская козаччина»): «На подавление «козаччины» правительство бросило регулярные войска и полицию. В нескольких сёлах и местечках произошли кровавые столкновения»^[30].

Историк Н. И. Покровский пишет: «Весь январь 1857 г. Чеченский и Кумыкский отряды рубят просеки», а «С 10 ноября началась новая экспедиция в Аух. Ауховцы не выдержали и сдались, "принесли покорность"»^[24]. В 1858 году войска генерала Евдокимова вошли в Аргунское ущелье: «Царские войска ведут наступление по долине Аргуна. В январе Чеченский отряд занял выход из Аргунского ущелья на плоскость... только в июле 1858 г. Евдокимов двинулся дальше... 4 июля он перешел Мескен-Дук и проник в Шатоевское общество»^[24]. Ход летней экспедиции виден по журналу самого генерала Евдокимова, поданному военному министру Сухозанету рапортом от 11 августа 1858 года, № 237: 4 августа к Аргуну подошёл имам Шамиль «со всею своею кавалеріею изъ Назрановской экспедиціи» и стал с двумя орудиями за оврагом Верды-ахк; «убѣдясь въ намѣреніи нашемъ оставаться на правомъ берегу Чанты-Аргуна, онъ приказалъ снимать лагерь», после чего имперские «2 легкихъ орудія и 2 полу-пудовыхъ мортиры открыли, по приказанію моему, огонь по горцамъ». В тот же день Евдокимов «осмотрѣлъ мѣсто, на которомъ должно быть возведено главное укрѣпленіе, и тотчасъ-же приказалъ приступить къ разбивкѣ» его^[31]. В феврале 1859 года войска подошли к Ведено, столице имамата и резиденции имама Шамиля (руководителя сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию), - крепость пала 1 апреля 1859 года^[24].

В начале июня 1860 года в Беной, куда самовольно вернулись выселенные семьи во главе с Байсангуром Беноевским, главой этого общества при имаме Шамиле (руководителе сопротивления горцев российскому завоеванию), введены войска, казаки и милиция^[19]. 28 сентября 1860 года войска взяли Беной штурмом: историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут - «отчаянное сопротивление... было быстро подавлено огнем артиллерии»; историк З. Х. Ибрагимова датирует занятие аула 26 сентября и добавляет: «Ответные репрессии были направлены на всё население восставших округов»^[19][32]. В декабре 1860 - январе 1861 года по Ичкерии прошла операция генерала Кундухова - десять пехотных батальонов, четыре сотни казаков и семь сотен чеченской милиции: «для преследования восставших широко применялись «летучие» отряды, а основная масса войск была задействована в «прочесывании» местности»^[19]. С весны до глубокой осени 1861 года, по историку З. Х. Ибрагимовой, «на территории Чечни, от реки Ассы до аула Гехи, оперировала военно-карательная экспедиция... силой оружия выселявшая чеченцев в предгорья и на плоскость»^[32]. Осенью 1861 года три отряда принудили к сдаче последних руководителей восстания - имперский рапорт от 22 декабря 1861 года подводит итог: «Настойчивыя дѣйствія нашихъ войскъ въ суровую зиму прошлаго года... принудили Ичкеринцевъ изъявить безусловную покорность»^[31].

Использование регулярной армии для подавления Январского восстания: назначенные императором Муравьев и Берг «прибегли к жестоким репрессиям и террору с целью подавления восстания»; «сотни поляков были казнены, тысячи высланы в Сибирь или отданы в армию»^[16].

В мае 1877 года отряд полковника Батьянова подавил восстание в пограничной Салатавии: историк А. И. Исмаилова пишет - «Подавление восстания, продолжавшееся всю вторую половину мая, было проведено с чрезвычайной жестокостью. Аулы Алмак, Дылым и Буртунай с их хуторами были уничтожены»^[33]. 12 июля 1877 года «против бассовских аулов были двинуты значительные отряды войск. Но жители с семействами и всем движимым имуществом скрылись в лесах. Карательная экспедиция уничтожила аулы, а посевы вытравила и вытоптала»^[33]. 16 июля полковник Накашидзе двумя колоннами вошёл в Чеберлой: историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут - «разрушил 5 селений, включая аулы Макажой и Садой, арестовал до тысячи человек и захватил большое количество скота»^[19]. 14 августа войска взяли аул Дышни-Ведено у стен Веденской крепости - восставшие, по историку А. И. Исмаиловой, отстаивали каждую саклю (дом горца) «несмотря на убийственный артиллерийский огонь»^[33].

В конце 1906 года карательный отряд Российской империи с артиллерией и казаками восстанавливал власть в Веденском округе: «селения Нижалой, Нохч-Келой, Хой и Макажой, жители которых упорно отказывались подчиняться, были подвергнуты артиллерийскому обстрелу»; отмечалось, что в результате карательной экспедиции «...большая часть населения Веденского округа, охваченная паникой, бежала в горы, где терпит голод и холод»; арестованы несколько сот человек, большинство осуждено и сослано^[19]. В августе 1908 года «экзекуции» с массовыми обысками подверглось селение Цацан-Юрт^[19].

Сопротивление сёл захваченной Украины связало войска на весь 1919 год. Командующий Украинским фронтом РСФСР Антонов-Овсеенко 18 апреля 1919 года докладывал главнокомандующему вооружёнными силами РСФСР Вацетису, что войск для Южного фронта не даст: «Сейчас идет упорный бой у Шепетовки и Тирасполя и упорная борьба с кулацкими восстаниями повсеместно». Вацетис написал на докладе: «Приказ выполнить и донести»^[34]. Через две недели, 3 мая 1919 года, Антонов-Овсеенко повторил отказ и назвал масштаб: «в 30 верстах от Киева кулацкое восстание, до трех тысяч хорошо вооруженных с 8-ю орудиями». Вацетис ответил прежним: «Повторяю, что приказ должен быть выполнен»^[35].

Для командования украинские крестьяне, поднявшиеся против изъятия, были не противником, а помехой снабжению фронта: украинское село оно считало тылом, который следует держать в порядке, пока основные силы решают задачи Москвы.

Против поднявшихся сёл шла и корабельная артиллерия: 2-5 мая 1919 года вооружённые пароходы Днепровской речной флотилии обстреливали занятые повстанцами Чернобыль, Плюты и Триполье - суда «Арнольд», «Верный» и «Адмирал» названы в оперативной сводке поимённо^[36].

25 мая 1919 года, подводя армиям фронта итоги боёв с украинскими частями командира Григорьева, поднявшимися против советской власти, Антонов-Овсеенко расписал армиям порядок зачистки: сдавшихся передавать военным трибуналам советской власти, «главарей и начальников» выделять отдельно, а сёла в местах действий армий разоружать, взяв заложников; подписали приказ вместе с ним комиссар Савицкий и начальник штаба Бабин^[37].

В конце февраля 1919 года четыре полка Добровольческой армии - дивизия генерала Шатилова - с артиллерией атаковали село Гойты за отказ выдать укрывшихся красноармейцев; на помощь селу вышли отряды окрестных селений, и деникинцы отступили к Грозному^[19]. 23 марта армия ударила из Грозного на Гудермес^[19]. С 27 по 30 марта шли бои за Алхан-Юрт: «Обстрел села вели 24 орудия и бронепоезд, занявший позицию у станицы Ермоловской... село было захвачено»; защитников погибло более 400^[19]. За невыполнение требования вернуть захваченных казаков армия штурмовала Цацан-Юрт - историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: «9 апреля 1919 г. белые войска атаковали и к ночи захватили село Цацан-Юрт. В ходе жестокого сражения с чеченской стороны погибло более 500 человек, включая свыше 400 собственно цацан-юртовцев»^[19]. В октябре командование бросило против Чечни группировку в 15 тысяч солдат и офицеров, снятую с наступления на Москву: «5 октября начались упорные трехдневные бои за Чечен-Аул, после чего новому разгрому подверглись селения, расположенные рядом с железной дорогой»^[19].

По сопротивляющимся сёлам войска шли рейдами с поголовными обысками и арестами. Инструкция о массовых обысках, изданная к операции штабом ОГПУ (политической полиции, предшественницы современной ФСБ), велела оцеплять дома, задерживать и обыскивать всех, кто в них находится, а об арестах говорит пунктами 7 и 8: «Все противодействующие в той или иной мере успешному проведению массовой операции привлекаются к ответственности и арестовываются», «Злостные укрыватели оружия арестовываются»; о взятом при обыске тот же документ говорит: «При обысках и арестах забирается только лишь вся переписка в том числе и переписка на арабском языке, а также всё найденное при обыске оружие»^[38]. Информационный отдел ОГПУ подытожил операцию в «Обзоре политического состояния СССР за сентябрь 1925 г.» с грифом «Совершенно секретно» словами «С нашей стороны потери 20 человек»^[39], а об убитых и раненых в обстрелянных и разбомблённых аулах не сообщил ничего. Счёт потерь за всю операцию историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов приводят по журнальной публикации 1995 года: шесть убитых мирных жителей, 30 раненых, ещё 12 убитых отнесены к «бандитам», при потерях самих войск в пять человек убитыми и девять ранеными^[19].

Нохчи трижды поднимались с оружием против принудительного сведения хозяйств в колхозы («коллективизации»), и все три раза СССР посылал против аулов войска. В декабре 1929 года восстали Шали, Гойты и Беной. Чеченский историк А. Г. Авторханов, работавший в те годы в Чечне и писавший об этом в эмиграции, называет руководителей восстания: в Шали его возглавил Шита Истамулов, в Гойтах - Ахмат-мулла и Куриев, в Беное - Яроч и Ходжас. Шита Истамулов объяснял, почему берётся за оружие: «не можем смотреть, когда у чеченцев забирают хлеб, разоряют его и отбирают последнее имущество. Штрафы, обыски – если все это власть будет продолжать – то вынудит меня выступить с оружием в руках... Если дальше смотреть на это, то заберут все, до последних штанов и голого убьют. Лучше хотя умереть, то будешь знать, что похоронят в брюках»^[40]. Авторханов пишет о первых днях восстания: «Восставшие заняли все сельские и районные учреждения, сожгли казенные архивы, арестовали районное начальство, в том числе и шефов ГПУ [политической полиции, предшественницы современной ФСБ], в Беное захватили еще и нефтяные промыслы, и учредили временную народную власть»^[41]. Восставшие отправили свои требования в Москву. Первым пунктом они потребовали «Остановить незаконную конфискацию крестьянской собственности», вторым - «Прекратить бессудные аресты крестьян», третьим - «Отозвать руководителей ГПУ из Чечни, заменив их гражданской администрацией»; ещё двумя пунктами - упразднить введённые советской властью «народные» суды с возвратом шариатского правосудия и восстановить полномочия Чеченского съезда. Сложить оружие они соглашались при выполнении этих условий^[40]. Первые попытки советских войск захватить аулы провалились - Шали и Гойты отбились; штаб Северо-Кавказского военного округа признал в справке по первой операции от 30 марта 1930 года, что «успешное вооруженное сопротивление местным властям в аулах Шали и Гойтах при изъятии описанного имущества послужило последним толчком» к вызову полевых частей^[42]. ОГПУ в обзоре политического состояния СССР за декабрь 1929 года записало: 7 декабря «два тейпа [рода] аула Гойты под руководством сына шейха Хаджиева заперлись в своих кварталах, выставив вооруженную охрану», а «8 декабря в с. Шали на почве описи имущества у кулаков [крестьян, объявленных зажиточными] была обезоружена милиция»; ОГПУ называет Шиту Истамулова «бывшим военным министром правительства Узун-Хаджи» [Северо-Кавказского эмирата 1919-1920 годов]; счёт арестов в том же обзоре: «арестовано в Шалях 220 человек и в Гойтах — 144. Руководители шалинского и гойтинского выступлений Истамулов, Хаджиев и Куриев скрылись»^[43]. Российское командование двинуло против крестьян, разоружённых четырьмя годами раньше, отряд, сформированный в Грозном. Во главе отряда стоял Буриченко, бывший начальник Владикавказской пехотной школы. После первых неудач командование усилило отряд батальонами, артиллерийским дивизионом и «отрядом самолетов». 11 декабря войска захватили Шали, утром 12 декабря - Гойты, а с 20 по 27 декабря атаковали горные аулы Беной, Центорой и Зандак. В справке штаба сказано: «в операции в целом приняло участие всего с частями ВОГПУ [войск ОГПУ] 1904 бойца при 75 станковых и легких пулеметах»; там же названы артиллерийские орудия и семь самолётов; итог там же: «За операцию изъято бандитов 450 чел. Убито и ранено до 60 чел.»; потери войск - 43 человека, из них 21 убитый и умерший от ран^[42]. О конце восстания источники расходятся: в справке штаба захват Шали и Гойт датирован 11 и 12 декабря 1929 года, у историков падение обоих центров отнесено к середине января 1930-го; о судьбе руководителей одни источники пишут, что они скрылись, другие - что штаб повстанцев в Гойтах погиб^[41]. Весной 1930 года горные округа поднялись снова, и советские войска снова пошли на аулы, уже большими силами. Оккупационное командование округа признало масштаб выступления в докладе краевому комитету партии («крайком ВКП(б)»): «В Чечне, как и в Карачае, мы имели не отдельные бандитские контрреволюционные выступления, а прямое восстание целых районов (Галанчож), в котором почти все население принимало участие в вооруженном выступлении»^[42]. По справке штаба округа о второй операции в Чечне к 14 марта в Чечню были стянуты стрелковые батальоны с батареями, кавалерийские дивизионы и авиазвено: «всего было втянуто в операцию 3920 бойцов при 16 [артиллерийских] орудиях»^[42]. По итоговому докладу командующего оккупационными войсками округа Белова краевому комитету партии по Чечне изъято 1500 единиц оружия, арестовано 122 человека, убито 19 повстанцев^[42]. Авторханов описывает конец похода на Беной: «В конце марта 1930 года Белов, получив свежие части из Закавказья, развернул большое горное наступление с задачей овладеть последним пунктом повстанцев - Беной. После двухмесячных тяжелых боев и больших жертв, в апреле 1930 года, Белов вошел в Беной, но в ауле не застал ни одного жителя: все они, включая женщин и детей, эвакуировались дальше в горные трущобы. Победитель Белов послал к повстанцам парламентеров с предложением почетного мира: всем, кто добровольно возвращался обратно в аул со сдачей оружия, объявлялась амнистия. Повстанцы ответили, что они вернутся обратно в свои аулы только тогда, когда Белов уйдет со своими войсками»^[41]. В марте 1932 года восстал Ножай-Юртовский район; руководили восстанием Муцу Шамилев (нохчи знают его как Моцу Шуанинского), Ибрагим Нинахаджиев, Усман Ушхаев, Хусейн Истамулов и Дада Кебетов; 20 марта 300-400 повстанцев атаковали участок нефтедобычи на горе Стерч-Кертч, ещё 700-800 закрепились на горном хребте, прикрыв район восстания со стороны Хасав-Юрта, города в соседнем Дагестане^[19]. Командующий оккупационными войсками округа Каширин в докладной записке от 31 марта 1932 года доносил военному министру СССР Ворошилову: «Руководство бандой возглавляет некий «имам» Муцу из аула Шуани»^[42]. Девять дней район оставался в руках восставших. Части 28-й Горской стрелковой дивизии и национальный кавалерийский полк подошли к району 26-27 марта, 28 марта в середине дня начались бои, и к 29 марта советские войска захватили район. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: «число убитых достигло 333, раненых — 150. Части Красной Армии и оперативные группы ГПУ потеряли всего 27 человек убитыми и 30 ранеными»^[19].

СССР в сентябре 1941 года создал в составе местных органов НКВД (предшественника современной ФСБ), в том числе в Чечне, особые отделы по борьбе с бандитизмом, а в Шатойском, Галанчожском и Итум-Калинском районах - постоянные оперативные группы, чью задачу историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов передают словами «быстро пресекать любые проявления бандитизма»^[19]. Первой стала войсковая операция 30 октября - 15 ноября 1941 года по районам объявленного «восстания»: по докладу 141-го полка внутренних войск НКВД (предшественников современной Росгвардии), убиты 36 человек, записанных «бандитами», задержан 251 - «повстанцев — 127, бандитов — 7, бандповстанцев — 13, дезертиров — 104»^[42]. 5 декабря 1941 года в селе Гихи Урус-Мартановского района полк двухчасовым боем уничтожил группу из десяти человек, которую доклад называет «кадровой бандой» Кайдова Азака: трое убиты, семеро задержаны^[42]. В том же декабре для поддержки оперативных групп СССР сформировал в Чечне 178-й мотострелковый батальон, развёрнутый в следующем году в 141-й полк войск НКВД (в докладе командира полк назван стрелковым, у историков - горнострелковым)^[19]. Счёт полка за 1941 год, с 25 октября по 1 января 1942 года: убито 59 человек, задержано 390^[42].

Регулярные чекистско-войсковые операции НКВД и МГБ по зачистке западноукраинских сел: нарком внутренних дел УССР Т. Строкач лично «руководил и координировал оперативно-чекистские операции по ликвидации подполья Организации украинских националистов, подразделений Украинской повстанческой армии, массовые депортации населения в Западной Украине»^[44]. Уже «5 апреля 1944 на основании распоряжения Народного комиссариата внутренних дел СССР разработана схема арестов и депортации членов ОУН–УПА»^[45].

Применение регулярных войск и танков для подавления восстаний украинских политзаключенных в системе концлагерей. В Кенгире танки давили безоружных: «Около 200 украинских женщин взялись за руки и двинулись против танков. Но танки не остановились и один за другим переехали живую фалангу. А эмвэдэшники бросились к баракам, расстреливая каждого встречного…»^[46].