Агрессоры могут вводить финансовые и торговые ограничения, блокировать банковские переводы и останавливать работу предприятий коренного народа,. Эта техника применяется для подготовки к захвату и нейтрализации защиты. Искусственное удушение экономики лишает колонизируемое общество ресурсов, необходимых для самообеспечения и обороны, провоцируя внутренний кризис и ослабляя институты перед началом открытой интервенции или в ходе активного конфликта.
Частью аманатско-податной системы Пулло, командующего левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), был режим экономической блокады не подчинившихся аулов Чечни. Пулло в докладной записке 1840 года: назначенные империей надзиратели над аулами (приставы) и войска «прекратили сношения покорных с непокорными и запрещали первым продавать хлеб немирным и пасти их скот на своих полях» («немирные» - в имперском лексиконе аулы, не подчинившиеся империи)[1]. Разрешённая торговля была загнана под контроль: «В Кизляре и на некоторых других пунктах открылись торжища» - обмен шёл только в пунктах, контролируемых империей[1]. Действие блокады признали её же авторы: генерал Граббе, командующий войсками Кавказской линии и начальник Пулло, рапортом военному министру империи Чернышеву от 23 марта 1840 года писал, что горные аулы «не могли уже имѣть хлѣбопашества и пастбища на равнинѣ», что «усугубило еще бѣдственное положеніе жителей нагорной Чечни»; часть жителей думала подчиниться «для отвращенія голода», другие решили «избавиться отъ Русскаго ига»[2]. В составленном в 1840 году плане завоевания горцев левого фланга («Предположеніе... къ покоренію племенъ») Граббе сформулировал механизм действия блокады: надзор приставов «непокорнымъ... угрожалъ голодомъ. Шамиль воспользовался этимъ расположеніемъ умовъ» (Шамиль - имам, руководитель сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию)[2].
В 1841-1846 годах империя держала не подчинившуюся Чечню в торговой блокаде. 7 мая 1841 года генерал Граббе, командующий войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), разослал шести начальникам участков линии предписание «принять строжайшие меры, чтобы непокорным горцам непередаваемо было пороха, серы, свинца или других каких-либо припасов, а с нашей стороны за исполнением этого иметь неослабное и постоянное наблюдение»[1]. Действие блокады признала имперская записка «О политическом состоянии Чечни» при рапорте генерала Нейдгардта, главы имперских войск на Кавказе, от 20 ноября 1843 года: чеченцам не хватает тканей, железа и соли, и «причину этому искать должно в прекращении торговых связей с русскими, а не в недостатке продовольственных средств»[1]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут, что чеченские наибства (области имамата, управляемые наместниками имама - наибами) стали его экономической базой: хлеб и другая сельскохозяйственная продукция чеченских крестьян дали «имамату возможность почти два десятилетия жить в условиях полной экономической блокады»[3].
Голодную стратегию дополняла блокада торговли. Воронцов, наместник и главнокомандующий на Кавказе, письмом Барятинскому, командовавшему на левом фланге Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), от 21 марта 1852 года вместе с угрозой «мы им не позволим ни сеять, ни косить» предписывал стеснить продажу соли тем, кто не подчинился империи; письмо приводит историк Н. И. Покровский[4]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов передают по хронике дагестанского автора Геничутлинского блокаду соли, железа и бязи (хлопчатой ткани)[3]. В годы Крымской войны империя блокаду не ослабила: те же историки пишут - «До 200 тысяч солдат и офицеров уверенно блокируют районы действия горцев на Северном Кавказе - даже тяжелые поражения в Крыму не заставили российское командование ослабить эту блокаду»[3].
Генерал Евдокимов записал в журнале военных действий по 22 июня 1859 года (рапорт военному министру Сухозанету, № 544): за отказ выдать пленных «я объявилъ Беноевцевъ и ихъ сосѣдей непокорными, лишенными покровительства Русскихъ законовъ и приказалъ окрестному населенію захватывать ихъ въ плѣнъ и отнимать у нихъ скотъ»[5]. Историк Д. А. Хожаев передаёт ту же политику: «Временной администрации окрестных селений прямо предписывалось прекратить всякие контакты с Беноем, брать в плен и уничтожать беноевцев»[6].
Введение режима «черных досок» - полной экономической блокады населенных пунктов. Постановление СНК УССР и ЦК КП(б)У от 6 декабря 1932 года, подписанное Чубарем и Косиором, предписывало «немедленное прекращение подвоза товаров, полное прекращение кооперативной и государственной торговли на месте и вывоз из соответствующих кооперативных и государственных лавок всех наличных товаров», а также «полное запрещение колхозной торговли как для колхозов, колхозников, так и единоличников»[7].
Прямой энергетический шантаж и отключение поставок газа в разгар зимы: 1 января 2006 года - «в 10:00 по московскому времени 1 января 2006 года „Газпром" прекратил поставки газа в Украину»[8]; 1 января 2009 года - «российский экспорт в Украину был прекращён 1 января», после чего экспорт в ЕС был «резко сокращён 6 января и полностью прекращён с 7 января», а в наиболее пострадавших балканских странах наступила гуманитарная чрезвычайная ситуация: «часть населения не могла отапливать свои дома»[9].