Экономическая блокада

Частью аманатско-податной системы Пулло, командующего левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), был режим экономической блокады не подчинившихся аулов Чечни. Пулло в докладной записке 1840 года: назначенные империей надзиратели над аулами (приставы) и войска «прекратили сношения покорных с непокорными и запрещали первым продавать хлеб немирным и пасти их скот на своих полях» («немирные» - в имперском лексиконе аулы, не подчинившиеся империи)^[1]. Разрешённая торговля была загнана под контроль: «В Кизляре и на некоторых других пунктах открылись торжища» - обмен шёл только в пунктах, контролируемых империей^[1]. Действие блокады признали её же авторы: генерал Граббе, командующий войсками Кавказской линии и начальник Пулло, рапортом военному министру империи Чернышеву от 23 марта 1840 года писал, что горные аулы «не могли уже имѣть хлѣбопашества и пастбища на равнинѣ», что «усугубило еще бѣдственное положеніе жителей нагорной Чечни»; часть жителей думала подчиниться «для отвращенія голода», другие решили «избавиться отъ Русскаго ига»^[2]. В составленном в 1840 году плане завоевания горцев левого фланга («Предположеніе... къ покоренію племенъ») Граббе сформулировал механизм действия блокады: надзор приставов «непокорнымъ... угрожалъ голодомъ. Шамиль воспользовался этимъ расположеніемъ умовъ» (Шамиль - имам, руководитель сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию)^[2].