Переписывание истории

С 1973 года колонизатор оправдывал депортацию и не давал чеченцам говорить о ней и о военном захвате региона, а с 1979 года навязал «концепцию» о «200-летии добровольного вхождения Чечено-Ингушетии в состав России» и преследовал историков, которые её оспаривали. На собрании оккупационной администрации региона 27 марта 1973 года один из её руководителей Боков оправдывал выселение 1944 года: «Все это, на наш взгляд, и вынудило правительство пойти на эту крайнюю меру, чтобы покончить с антисоветскими действиями политбанд [так власть называла вооружённых противников], которые укрывались в значительной части чечено-ингушского населения», а в протокол того же собрания носителей «националистических» идей записали поимённо: «исключенный из партии писатель Халид Ошаев, бывший заместитель директора завода Костоев Б., преподаватель госуниверситета кандидат наук Вагапов Я.»^[1]. Историк А. Б. Кузнецова пишет, что на обсуждении двухтомника «Очерки истории Чечено-Ингушской АССР» в 1973 году критиковали «умаление» роли русского народа и работы историка В. И. Филькина, «при этом на обсуждении не было сказано ни слова о депортации»^[2]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут, что оккупационная администрация региона повела травлю чеченской интеллигенции «под видом дискуссии вокруг «концепции» о 200-летии добровольного вхождения Чечено-Ингушетии в состав России», автором которой считался археолог Виноградов, а он «опирался даже на авторитет ЦК КПСС [центральной власти в Москве]»^[3]. В феврале 1979 года историк Академии наук Л. И. Лавров по поручению начальства написал отзыв на «Справку-обоснование» юбилея: присяги XVIII века «не приводили к фактическому вхождению края в состав Российской империи, так как в нем и после присяг не появлялись чиновники царской администрации», а «намечаемое празднование юбилея в свете сказанного представляется исторически неоправданным»; историк В. П. Крикунов, опубликовавший записку в 1990 году, пишет: «Первый экземпляр записки затерялся и при решении вопроса «праздновать» или «не праздновать» 200-летний «юбилей» не был принят во внимание (вернее, был принят во внимание, а потому, видимо, и затерялся)»^[4]. Историк Виктор Шнирельман пишет: «В эти годы Виноградов стал главным советником обкома КПСС [оккупационной администрации региона] по идеологии и общественным наукам, что фактически сделало его первым цензором научной и издательской деятельности в республике»; «Травле подверглись такие чеченские и ингушские историки, как М.Н. Музаев, А.З. Вацуев, Я.З. Ахмадов, X. Акиев, Я.С. Вагапов, X.С. Ахмадов и др.»; книгу лингвиста Кюри Чокаева «Язык и история вайнахов» 1977 года «в обкоме… признали образцом «махрового национализма», и весь тираж был тут же уничтожен»^[5]. Историки Д. Б. Абдурахманов и Я. З. Ахмадов пишут также, что за несогласие с «концепцией» «официально шельмовались [публично позорились] … доцент Чечено-Ингушского госуниверситета Ф.П. Боков, профессора Н.П. Гриценко, В.П. Крикунов»^[6]. Шнирельман пишет, что глава оккупационной администрации региона Власов воспроизвёл концепцию «в своем выступлении на III пленуме Чечено-Ингушского обкома КПСС 14 июля 1979 г.» и «дал указание широко пропагандировать ее в местных СМИ», а в 1982 году юбилей «добровольного вхождения» совместили с 60-летием республики: «По этому случаю республика была награждена орденом Трудового Красного Знамени; награды получили и ее руководители. В частности, Власову был вручен орден Ленина»^[5]. 29 июня 1984 года оккупационная администрация региона записала в протокол о работе института истории, социологии и филологии: «Вагапов Я.С., Ахмадов Я.З., Вацуев А.З. допускают политически вредные суждения, оспаривают научность концепции добровольного вхождения чеченцев и ингушей в состав России»^[6]. Историки Д. Б. Абдурахманов и Я. З. Ахмадов пишут, что только в 1990 году «тот же орган КПСС отменил свое решение по поводу института и его сотрудников как ошибочное»^[6].