Захват религиозных институтов

После возвращения чеченцев из ссылки колонизатор не разрешил открыть ни одной мечети и через своих чиновников решал, кому и где молиться. Чиновник по надзору за религией Музаров писал в отчёте 25 августа 1983 года: «В Чечено-Ингушетии в дооктябрьский период [до 1917 года] безраздельно господствовала мусульманская идеология. Здесь насчитывалось 2675 мечетей, 60 тыс. мюридов [членов религиозных братств], 38 шейхов [религиозных наставников, глав братств], 2850 мулл [исламских священников] и 140 духовных школ. После восстановления автономии республики в 1957 г. сложилось так, что на территории Чечено-Ингушской АССР не было ни одной мечети»^[1]. Мечети исчезли не сами. Колонизатор закрыл большинство из них ещё до войны: историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут, что религиозные школы «после закрытия большинства мечетей… перешли в дома мулл и знатоков ислама»^[2]. Историк Далхан Хожаев пишет, что в годы ссылки «взрывались… средневековые склепы и дореволюционные мечети, гробницы и святилища»^[3]; историки Ахмадов и Хасмагомадов добавляют, что в Грозном была «уничтожена городская мечеть»^[2]. Уцелевшие здания колонизатор занял под клубы и склады. 21 января 1967 года 277 верующих Назрановского района подали заявление об открытии мечети в селе Барсуки; чиновник по надзору за религией Асаулка сообщил в Москву, что районная администрация решением от 10 июня 1967 года отказала «в рассмотрении заявления по мотивам того, что, как установлено проверкой, «многие подписи под заявлением учинены не лицами, указанными в заявлении, а подделаны, фамилии некоторых лиц вымышлены»»^[4]. 11 ноября 1969 года правительство региона, подчинённое Москве, постановлением «О мерах по усилению контроля за соблюдением законодательства о религиозных культах» записало, что в районах «служители культа в ряде случаев самовольно занимаются строительством и открытием молитвенных домов, устраивают отправление коллективных обрядов в общественных местах, организовывают паломничество верующих к так называемым «святым местам»», а «действенные меры, направленные на постепенное прекращение их деятельности, не принимаются»^[5]. 18 мая 1977 года чиновник по надзору за религией Бобов докладывал главе этого правительства Керимову: «в республике нет зарегистрированных в органах власти мусульманских религиозных объединений и служителей культа, в то же время, вопреки закону, неофициально действует 263 мусульманских религиозных обществ и групп»^[6]. 19 августа 1980 года Бобов сообщил в Москву: в республике «имеется 62 здания бывших мечетей… 17 под клубы и школы, 25 как складские помещения, 8 как цеха заводов, почтовые отделения, магазины, 2 переданы в пользование верующих»^[7]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут, что оккупационные власти региона «прямо запрещали открывать в чеченских и ингушских селениях мечети, но и не позволяли многочисленным мюридским [религиозным] общинам открыто проводить религиозные обряды»^[2].