Коллективные наказания

Осенью 1994 года Россия напала на Чеченскую Республику Ичкерия под именем марионеточной оппозиции, а 11 декабря 1994 года российская армия открыто вторглась в республику. Оккупанты обстреливали и бомбили целые сёла и города Ичкерии за отказ подчиниться.

Как правило, командование оккупационными войсками требовало от чеченцев в сёлах сдать оружие, не стрелять по российским солдатам или добиться, чтобы Вооружённые силы Ичкерии ушли из села^[1]. В других сёлах российские командиры требовали выдать пленных российских военных или пропустить через село свою технику^[2][3]. Командиры оккупационных войск, ссылаясь на данные своей разведки, требовали от чеченцев в селе выдать произвольное число автоматов в обмен на безопасность^[4].

Если село не выполняло требований, российские войска окружали его. Оккупанты не выпускали чеченцев из села и не пропускали к ним еду и лекарства (подробнее: «Медицинская и гуманитарная блокада»). Российская артиллерия обстреливала окружённое село, а авиация бомбила его (подробнее: «Неизбирательные нападения»). Российские военные открывали огонь раньше срока, который назначали сами, или после того, как село сдало оружие^[1][4].

После того как 8 января 1995 года бойцы армии Ичкерии захватили в плен российских спецназовцев, российские лётчики с вертолётов пригрозили бомбить Комсомольское, Алхазурово и Рошни-Чу, сёла к юго-западу от Грозного, а потом ударили по окраине Рошни-Чу, хотя спецназовцев в селе не было^[1][2]. В январе экипажи российских вертолётов разбрасывали над Бамутом, селом к юго-западу от Грозного, листовки командования оккупационными войсками с угрозой ответить «мощными ракетно-бомбовыми ударами», если из села откроют огонь по российским войскам^[1]. В январе оккупанты разбрасывали над Шали, городом к юго-востоку от Грозного, листовки с угрозой открыть «ответный огонь» «по всей деревне» за «один выстрел [в сторону оккупантов] из Шали»^[1][5].

С 26 февраля по 3 марта 1995 года российские военные на посту у Самашек, села на западе Ичкерии, грозили старейшинам ударом по селу, если те не уговорят односельчан «решить дело мирно»^[5]. 8 марта старейшины обязались вывести из села армию Ичкерии и сдать тяжёлое оружие, а российский генерал Косолапов подписал с ними договор, по которому российские войска не входят в Самашки и не применяют силу к мирным чеченцам (подробнее: «Ложные гарантии безопасности»). Старейшины выполнили обязательство, но с 13 марта российские военные на постах 25 дней никого не выпускали из Самашек и не пропускали туда еду и лекарства (подробнее: «Транспортная блокада»)^[5]. 6 апреля заместитель командующего оккупационными войсками Романов потребовал к семи утра 7 апреля сдать 264 автомата, два пулемёта и одну боевую машину пехоты и впустить в село внутренние войска МВД России (предшественников современной Росгвардии), но старейшины ответили, что столько оружия в селе нет^[1][5]. 7 апреля российский генерал, который отказался назвать себя, дал старейшинам срок до 16 часов, но оккупанты начали обстреливать село из миномётов раньше. Юзбек Шовхалов, старейшина Самашек, который участвовал в переговорах с командованием оккупационных войск, 9 апреля 1995 года рассказал наблюдателю «Мемориала», что было, когда российские войска штурмовали село: «„Дай боевиков [так россияне называли Вооружённые силы Ичкерии]". Я говорю: „Боевиков нет здесь"… Бронетранспортеры... Стреляют из крупнокалиберных пулеметов. Прямо в селе. В тот дом, где живут... Или дом сжигают, или дом погибает, все что угодно...»^[5]. 7 и 8 апреля российские военные убили в Самашках 103 мирных чеченца, которых правозащитники переписали по именам (подробнее: «Массовые убийства гражданских»)^[5][1].

3 марта 1995 года командование оккупационными войсками потребовало от чеченцев в Аргуне, Гудермесе и Шали, городах к востоку и юго-востоку от Грозного, уговорить Вооружённые силы Ичкерии уйти, чтобы сберечь жизни людей^[1][5]. 23 марта оккупанты захватили Аргун, а 30-31 марта, когда защитники были вынуждены уйти, - Гудермес и Шали (подробнее: «Военная интервенция»)^[1]. 8 апреля командующий оккупационными войсками на юге Ичкерии Лабунец письменно пригрозил обстрелять из артиллерии Закан-Юрт, село к востоку от Самашек, если чеченцы в селе не сдадут оружие и не выдадут бойцов армии Ичкерии, а 11 апреля солдаты МВД России обыскали каждый двор и оружия не нашли^[6][5]. В апреле 1995 года чеченцы в Бачи-Юрте, Кошкельды и Аллерое, сёлах на востоке Ичкерии, под угрозой бомбёжки купили и сдали оккупантам автоматы, но российские военные всё равно обстреляли эти сёла (подробнее: «Тотальное уничтожение инфраструктуры»)^[4][1]. Внутренние войска МВД России и российская милиция больше пяти месяцев, с 30 сентября 1995 года до штурма в марте 1996 года, держали в кольце Серноводск, село на западе Ичкерии, где жили больше 10 000 человек и больше 3000 беженцев^[3][1]. Командующий оккупационными войсками на юго-западе Ичкерии Артемов письменно пригрозил селу ударами артиллерии и авиации, если село не разоружит около ста бойцов армии Ичкерии и не пропустит через Серноводск российскую технику^[3].

11 февраля 1996 года командование оккупационными войсками потребовало от чеченцев в Новогрозненском, посёлке на востоке Ичкерии, сдать оружие и выгнать защитников, а когда защитники не ушли, оккупанты обстрелами и штурмом убили в посёлке не меньше 50 мирных чеченцев (подробнее: «Неизбирательные нападения»)^[1]. В марте 1996 года российские военные потребовали от Катыр-Юрта, села к юго-западу от Грозного, сдать автоматы и десять пленных российских солдат, которых в селе не было, а 28 марта российский лётчик сбросил на село бомбы и убил девять человек из семьи Хажгириевых (подробнее: «Неизбирательные нападения»)^[2][1].

Весной 1996 года командование оккупационными войсками и марионеточное правительство в Грозном заставляли сёла подписывать «Протокол о мире и согласии». По этому документу село обязывалось выдать защитников, сдать оружие и впустить российских военных, а за одного найденного в селе бойца армии Ичкерии оккупанты грозили расстреливать чеченцев и уничтожить село^[2]. 31 марта 1996 года президент России Ельцин указом № 435 сделал подписание таких протоколов частью своей программы для Ичкерии^[7], а российская авиация бомбила сёла, которые отказывались подписать протокол^[1].

17 апреля 1996 года чеченцы в Чири-Юрте, селе к югу от Грозного, по ультиматуму генерала Шаманова отпустили пленных российских военных, но когда техника оккупантов уходила от села, российские танкисты одним выстрелом разрушили до основания дом семьи Абдуллы Дахаева, представителя власти Ичкерии в Чири-Юрте^[1]. 19 апреля оккупанты окружили Шали, а 25 апреля потребовали от города выдать защитников, сдать оружие и освободить пленных российских солдат. В тот же день российские лётчики бомбили город (подробнее: «Неизбирательные нападения»)^[8][1]. В конце апреля старейшины Комсомольского подписали с оккупантами соглашение о мире, но с 30 апреля по 1 мая российские лётчики бомбили село и ранили четырёх мирных чеченцев^[9]. 6 мая российские войска без боя захватили Шали, где защитников и пленных не оказалось^[1]. В этот день оккупанты окружили Комсомольское и пригрозили уничтожить его, если бойцы армии Ичкерии до ночи не сдадут оружие, но около трёх часов дня, до срока, российская артиллерия открыла огонь и убила несколько мирных чеченцев^[2].

8 июля 1996 года командующий оккупационными войсками Тихомиров на пресс-конференции в Ханкале, главной базе оккупационных войск на восточной окраине Грозного, пригрозил Ичкерии ответными мерами, если Зелимхан Яндарбиев, исполнявший обязанности президента Ичкерии, 9 июля не вернёт всех российских пленных^[10]. С 9 по 15 июля российские войска окружили и обстреляли Гехи, село к юго-западу от Грозного, где стояло подразделение армии Ичкерии, и Махкеты, горное село на юго-востоке республики. В Гехи оккупанты убили 19 мирных чеченцев, в Махкетах - 25 (подробнее: «Неизбирательные нападения»)^[11][12][13]. С 10 июля оккупационное командование ввело в Ичкерии комендантский час и запретило въезжать в Грозный и выезжать из города на машинах^[1][12].

Российские военные разрушали дома родных руководителей Ичкерии и командиров её армии^[1][12]. 15 июля 1996 года экипажи семи российских вертолётов ударили ракетами по Старым Атагам, селу к югу от Грозного, и разрушили дом матери Зелимхана Яндарбиева, исполнявшего обязанности президента Ичкерии, но мать и соседи выжили^[12][11]. Летом 1996 года российские военные взорвали в горном селе Ведено дом отца Шамиля Басаева, одного из командиров армии Ичкерии^[1].

19 августа 1996 года исполнявший обязанности командующего оккупационными войсками Пуликовский потребовал, чтобы армия Ичкерии ушла из Грозного, и дал гражданам Ичкерии 48 часов на выход из города, где оставались, по одним данным, не меньше 50-70 тысяч человек, по другим - 300 тысяч^[1][12][14]. Генерал пригрозил после этого срока ударить по городу авиацией, артиллерией и реактивными системами залпового огня, которые не могут бить прицельно, а в ночь на 20 августа, не дождавшись конца срока, оккупанты возобновили обстрел и бомбёжку Грозного^[12].

Правозащитники «Мемориала» пишут, что командование оккупационными войсками предъявляло требования всему селу целиком и при отказе грозило расправой всем, кто в нём жил^[1]. В докладе Human Rights Watch от мая 1995 года сказано, что требования сдать оружие иногда служат российским военным предлогом для нападения на село или для задержания чеченцев^[4]. Неизвестно, сколько таких преступлений совершили оккупационные войска с декабря 1994 года по август 1996 года.

21 августа 1996 года секретарь Совета безопасности России генерал Лебедь отменил угрозу генерала Пуликовского ударить по Грозному и назвал её журналистам неудачной шуткой^[12][15].

В августе 1996 года Вооружённые силы Ичкерии освободили Грозный от оккупантов, вынудив Россию сесть за стол переговоров^[12]. 31 августа 1996 года были подписаны мирные соглашения в Хасавюрте (подробнее: «Фиктивные договоры»)^[16]. 31 декабря 1996 года последние российские войска ушли из республики^[1].