Агрессоры могут целенаправленно отказывать коренному народу в праве на самостоятельное политическое, правовое и историческое существование. На идеологическом уровне это проявляется в трансляции нарративов о несамостоятельности колонизируемого общества, что служит легитимизации доминирования. На дипломатическом и административном уровне техника реализуется через одностороннее упразднение суверенитета, отмену или переписывание ранее заключенных международных договоров и перевод отношений из равноправных в формат прямого диктата, что обеспечивает институциональный захват управления и юридическое закрепление оккупации.
Метрополия целенаправленно игнорировала официальные жалобы коренного населения на произвол назначенных правителей, лишая их права на защиту: составители академических сборников констатируют, что поданная царю Михаилу Федоровичу «Челобитная «окочан» не была удовлетворена»[1].
Московское царство физически и юридически изолировало автономию от участия в международной политике, решая судьбу казацких земель без учета их национальных интересов: «Полномочные представители Украинского казацкого государства во главе с Р.Гапоненко не были допущены за стол переговоров»[2]. Просьбу гетмана дать послам мандаты полноправных участников царское правительство «пропустило мимо ушей»: делегаты «сидели без дела возле комиссаров, не допущенные к официальным переговорам»[3].
При юридическом разделе украинских земель мнение самого народа или его лидеров было демонстративно проигнорировано. Гетманщина рассматривалась исключительно как объект: «Интересы гетманов и Украины при этом, разумеется, не учитывались»[4].
Полное отстранение автономии от участия в международных переговорах о статусе ее же территорий. При юридическом разделе украинских земель мнение самого народа было проигнорировано – современная украинская историография оценивает Вечный мир «как национальную трагедию Украины»[4].
«В этом положении статей впервые явно объявлялось стремление царского правительства превратить Украину в область на обычных правах входящую в состав Российского государства»[4].
Курс на полное поглощение и уничтожение имени казацкого государства. Орлик в Бендерской конституции 1710 года фиксировал намерение Москвы «Войско Запорожское Низовое искоренити и имя того вечне згладити»[5]. Грушевский подтверждает системность курса: союз Мазепы со шведским королём лишь «дал повод правительству московскому… взяться сильнее за упразднение украинской автономии. Такую линию московское правительство вело с самого начала»[6]. Речь шла о порабощении всего народа: Московское государство, по преамбуле конституции Орлика, сумело права и вольности «нарушить и вконец разрушить, а на вольный казацкий народ, ею никогда не завоёванный, накинуть невольничье ярмо»[7].
Ликвидация государственности и международной субъектности автономии в результате поражения шведско-украинских сил. Разгром под Полтавой запустил необратимый процесс демонтажа: «За сто лет после знаменательной Переяславской рады Украина проделала путь от „Статей Богдана Хмельницкого"… к фактической ликвидации автономии и гетманства, к превращению страны в обыкновенную губернию Российской империи»[5].
Отказ от договорного формата: вместо двустороннего соглашения – царские «решительные» резолюции на просьбы гетмана, изданные в форме указа. Автономия перестала быть стороной договора и получала правила существования сверху.
Окончательное уничтожение должности лидера автономии: после вынужденного отречения Разумовского указ Екатерины II от 10 ноября 1764 года передал власть Малороссийской коллегии, а её президенту предписывалось действовать «съ властію губернаторскою, то есть какъ особливый повѣренный нашъ»[10]. Наставление Екатерины II генерал-прокурору Вяземскому (1764) формулировало цель открыто: «когда же в Малороссии гетмана не будет, то должно стараться, чтоб век и имя гетманов исчезло»[11].
Отказ белогвардейского командования признавать украинскую государственность. Генерал Деникин как главнокомандующий Вооружёнными силами Юга России подписал программное обращение «К населению Малороссии» (август 1919), объявившее борьбу за украинскую державу изменой. Симон Петлюра (глава Директории Украинской Народной Республики и главный атаман её армии) и его соратники, гласило обращение, «положившие начало расчленению России, продолжают и теперь совершать свое злое дело создания самостоятельной „Украинской Державы" и борьбы против возрождения Единой России»[12]. Деникин писал от первого лица: «объявляя государственным языком на всем пространстве России язык русский, считаю совершенно недопустимым и запрещаю преследование малорусского народного языка»[12]. Обещанный «запрет преследования» не признавал язык, а отводил ему место говора. Украинскому в обращении оставались быт, частные школы, первые годы начальной школы - Деникин пояснял: «для облегчения учащимся усвоения первых зачатков знания»; «изменническое движение» за державу он требовал «совершенно отличать» от дозволенной «любви к родному краю… и его местному народному языку»[12]. Существование народа Деникин допускал, в политической субъектности отказывал: стремление к самостоятельной украинской державе объявлено изменой, язык оставлен говором. В ночь на 1 сентября 1919 года после четырёхчасовых переговоров галицкий генерал Кравс и деникинский генерал Бредов (по дневнику Начальной команды Украинской галицкой армии - командир гвардейского корпуса) условились: галицкие части в тот же день выводятся из города «по меньшей мере за линию киевских железнодорожных станций», далее на линию Игнатовка - Васильков - Германовка, а галицкая армия гарантирует: «не сделает никаких выступлений против армии добровольцев [Добровольческой армии Деникина]»[13]. Четвёртым пунктом галицкое командование отказывалось от политической субъектности: «Командующий киевской группой галицкой армии заявляет, что галицкая армия оперирует независимо от армии Петлюры под особым галицким командованием, без каких-либо политических целей, а лишь с целью борьбы против большевиков»[13]. Днём раньше, 30 августа, на переговорах с командованием 2-й деникинской бригады её представители требовали считать «операционной полосой деникинских войск» территорию к юго-востоку и востоку от железной дороги Казатин - Фастов - Киев, а полосу между линией Фастов - Володарка - Сасков - Буки и линией Белая Церковь - Тараща - Лисовка - Звенигородка объявить нейтральной; в дневнике записано: «На это требование мы не согласились»[13].
Фактическая ликвидация украинской армии (расформирование Украинского фронта) и превращение правительства УССР в номинальный придаток российской административной машины[14].
Союзный центр задействовал международную трибуну против украинского суверенитета: Буш публично заклеймил стремление к независимости как «самоубийственный национализм на почве этнической ненависти»[15] – речь вошла в историю как «Chicken Kiev speech».
Официальный отказ украинской нации в праве на самостоятельную государственность: статья главы РФ прямо декларирует, что «подлинная суверенность Украины возможна именно в партнёрстве с Россией», а «стена, возникшая в последние годы между Россией и Украиной», объявляется расколом «между частями, по сути, одного исторического и духовного пространства»[16].