Агрессоры могут осуществлять тайные или открытые насильственные похищения политических лидеров, гражданских активистов, журналистов и рядовых представителей коренного народа. В активной фазе конфликта эта техника служит оперативной нейтрализации защиты, физически устраняя потенциальных организаторов сопротивления. В долгосрочной перспективе насильственные исчезновения применяются для закрепления оккупационного режима, так как формируют атмосферу непредсказуемого террора и парализуют волю общества к системному протесту.
Российская империя уводила уцелевших после уничтожения аула нохчи пленными в свои пределы. Сам генерал Ермолов в своих «Записках» пишет, что женщин и детей «взято в плен до ста сорока»[1], и имперский историк Потто это подтверждает[2]. Историк Д. А. Хожаев пишет, что во время переправы пленных через Терек 46 захваченных девушек, «не желая переносить надругательства в плену», погибли, «хватая с собой конвоиров в бурную реку»[3].
При уничтожении Узени-Юрта 10 января 1827 казаки отряда генерала Лаптева, начальника левого фланга Кавказской линии, захватили в плен трёх женщин из числа бегущих жителей. Имперский историк Потто фиксировал: казаки «схватили... трёх женщин»[4]. Летом 1827, оцепив засадой население аула Самашки во время жатвы, казаки генерала Энгельгардта, начальника левого фланга Кавказской линии, захватили в плен семьи лидеров сопротивления: предводителя Тара-Адзуева и семью Бакара-Булатова, самому Булатову удалось прорваться через цепь. Потто писал: «Тара-Адзуева и семью Булатова увезли с собой»[4].
Историк Д. А. Хожаев пишет, что к 18 мая 1826 года у нохчи были «взяты в плен женщины и дети»[3]. Сам генерал Ермолов в рапорте императору Николаю I от 28 мая 1826 года уточнял число: при внезапном нападении на селение Ставна-куль 2 мая «в плен взято обоего пола 16 душ», а при нападении на Малую Атагу 16 мая «захватил обоего пола 15 душ в плен»[5]. Имперский историк Волконский подтверждает захват у Ставноколя: внезапное движение «доставило нам шестнадцать пленных»[6].
На рассвете 19 декабря 1830 при захвате села Дзулгай-Юрт казаки отряда генерала Вельяминова захватили в плен семью лидера сопротивления - карабулакского предводителя Астемира, которому самому удалось уйти в лес. Имперский историк Потто писал: «его семья - малолетний сын, дочь, внук и двоюродная сестра попали в руки казаков. Кроме их взято было в плен тридцать девять человек»[4].
23 декабря 1831 при разорении хуторов у села Чертугай казаки отряда подполковника Засса, командира Моздокского казачьего полка, захватили в плен трёх женщин. Имперский историк Волконский писал: Засс «доставил в лагерь трёх пленных женщин»[6].
9 сентября 1832 при захвате села Центорой в Ичкерии колонна генерала Вольховского из отряда корпусного командира Розена захватила в плен женщину из числа жителей, не успевших скрыться. Имперский историк Волконский писал: «взята в плен одна женщина»[6]. 15 сентября у села Дунген-юрт кавалерия майора Борейши захватила в плен жителей, застигнутых при попытке покинуть дома. Розен доносил военному министру Чернышёву: кавалерия «успела взять в плен 4 чел. и 1 женщину»[7].
23 августа 1836 при внезапном захвате аула Зандак отряд полковника Пулло, начальника Сунженской укреплённой линии, захватил в плен жителей, не успевших спастись бегством через овраги и лес. Корпусный командир Розен доносил военному министру: пехота вытеснила защитников, «захватив в плен 31 душу мужского и женского пола»[7].
При истреблении Кишкерой-Юрта 28-31 декабря 1836 отряд Пулло увёл в плен 40 жителей: «40 душ обоего пола взято в плен»[8].
При истреблении Малой Чечни экспедицией Фезе 23-29 января 1837 года войска увели в плен 92 жителя. Журнал экспедиции, представленный Розеном военному министру Чернышеву 11 февраля 1837, считает по эпизодам: при взятии Шалаж-юрта «в плен взято 67 душ», у Урус-Мартана «захвачено в плен 13 душ», у Ханхарик-Рошни и Бирзуля отряд «взял в плен 12 душ»[7].
За весенний тур Фезе по Чечне (февраль-апрель 1837) войска увели в плен десятки жителей, большинство - безоружных. Сводка рапорта Розена военному министру Чернышеву от 4 марта 1837: за 12-22 февраля «захвачено войсками нашими в плен 52 души непокорившихся добровольно жителей, в том числе 8 чел. вооруженных»[7] - то есть 44 из 52 пленных оружия не имели. Рапорт от 23 февраля о сожжении Сеид-юрта и Автура: взяты «один Чеченец и три женщины, не успевшие уйти в лес»[7]. В ночь на 22 марта у Гурдали, по рапорту от 12 апреля, подполковник Пантелеев «захватил в плен 9 Чеченцев непокорных»; в апрельском рейде на Гертлинское селение «захвачено ещё 18 душ, принадлежащих к семействам хищников»[7].
При уничтожении аула Мирти-Ирзау 4-5 ноября 1840 года (аул на Сунже, куда выселились жители Закан-Юрта и Самашек) войска под командованием генерала Граббе, командующего войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), увели в плен чеченские семьи. Имперский историк Юров записал: «Нами взято в плен несколько семейств надтеречных чеченцев, в числе 35-ти душ, и отбито 150-т штук рогатого скота» (надтеречные - чеченцы левого берега Терека)[9]. Пленение семей стоит в имперском отчёте одной строкой с угнанным скотом.
Каждый удар по аулам Малой Чечни (равнинно-предгорной западной части Чечни) кончался уводом людей. Из резни хутора наиба Дубы (наместника имама Шамиля, руководителя сопротивления горцев российскому завоеванию) 6 марта 1847 года отряд, по записи имперского офицера Полторацкого, «приволок за собою 9 человек пленных: трех беззубых стариков и шесть женщин»[10]. В налёте 17 февраля 1850 года взято «плѣнными 54 души обоего пола»[11]; у переправы через реку Сунжу 15 сентября 1851 года - 38 пленных[11]; при истреблении Дахин-Ирзау 16 ноября 1851 года «захвачено въ плѣнъ 24 души»[11]. Счёт «душами обоего пола» в рапортах - счёт уведённых гражданских, не бойцов.
Насильственное исчезновение ключевого функционера движения: «в ночь с 15 на 16 января 1994 двое вооружённых неизвестных ворвались в секретариат НРУ в Киеве, забрали некоторые документы, искали Бойчишина» - главу секретариата Руха Михайла Бойчишина больше никто не видел. Расследование было саботировано: правоохранители «сначала не спешили принимать заявление об исчезновении политика, а затем демонстративно проявляли незаинтересованность в раскрытии преступления», причем «следователей не столько интересовали обстоятельства нападения на Секретариат и исчезновение Бойчишина, сколько финансирование партии»[12].
Массовые незаконные задержания и похищения мирных граждан на оккупированных территориях: «вооруженные группы продолжали совершать похищения, подвергать людей физическим и психологическим пыткам, жестокому обращению», причем «людей похищали с целью получения выкупа, для принудительного труда и для обмена на бойцов, захваченных украинскими властями»[13].