Депортация

Оккупационная администрация Российской империи принудительно переселила подчиненное коренное население: историк Я. З. Ахмадов фиксирует, что «Терский город к 1724 г. был срыт, а все его население, включая Окоцкую слободу, населенную выходцами из Чечни... было переведено в новую крепость»^[1].

Регулярная армия Российской империи сгоняла население уничтоженных селений с его земель, которые переходили в распоряжение завоевателя. Историк Д. А. Хожаев фиксирует, что жители восьми селений под Грозной были «согнаны с земель»^[2]. Имперский генерал Ермолов писал императору Александру I, что при отказе подчиниться население предложат «удалиться и присоединиться к прочим разбойникам», и тогда «все земли останутся в распоряжении нашем»^[2].

После разорения Ауха (чеченской области на северо-востоке) летом 1841 года империя переселила лояльные ей ауховские семьи с их земли. Имперский историк Юров записал: «К 21-му июня в сс. Акташ и Юрт-Аух собралось 180 семейств; в залог покорности они доставили аманатами почетнейших лиц и отправили свои стада на пастьбу в Салатау» (аманат - человек, которого империя забирала из общины как заложника)^[3]. При отходе войск в сентябре семьи увели с родной земли: историк Н. И. Покровский - «верные царизму ауховцы поселены в кумыкских аулах, где они быстро попали под тяжелую руку кумыкских князей»^[4]. Давление на семьи было двусторонним: по Юрову, перешедшим к империи ауховцам грозила расправа имамата, «им оставалось одно - крепко держаться за русских»^[3] - выбор между двумя угрозами кончился потерей дома и подчинением чужим владетелям. Создание Сунженской линии шло через изгнание живших на ней людей. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: после решения о создании линии казачьих станиц «началось планомерное изгнание чеченцев. В конечном итоге самое крупное общество Малой Чечни - Карабулак - полностью лишилось своих земель» (карабулаки - вайнахское общество между Чечнёй и Ингушетией)^[5]. Зачистка декабря 1846 года выдавливала жителей с равнины физически: имперский офицер Полторацкий, участник экспедиции, записал - «местность кругом Алдинских хуторов все пустела: аулы сжигались, и их обитатели оттеснялись дальше в леса»^[6].

Население горных ущелий Малой Чечни (равнинно-предгорной западной части Чечни) империя сселяла к своим укреплениям. Генерал Слепцов рапортом генералу Ильинскому от 4 октября 1850 года отчитался: «В два дня, с 30-го сентября по 2-е октября, аулы Галгаевскій, Эйшкалойскій, Начхойскій и Терлоева, разсѣянные хуторами, опустѣли. Болѣе 150-ти семействъ населили пространство около Закан-юрта и Казах-кичу» - у имперских укреплений^[7]. Рапорт оформляет переселение как просьбу старшин; механизм принуждения тот же рапорт называет прямо - стеснение будущими имперскими поселениями в долине и пример уже переселившихся соотечественников.

Сожжение и голод гнали чеченские семьи с их земли под власть империи - и империя вела счёт уведённым. 23 марта 1852 года колонна генерала Бакланова увела жителей двух аулов: имперский историк Волконский считает - «Их было двести пятьдесят восемь душ обоего пола и возраста: пятьдесят одно семейство из Мазлагаша и шестнадцать семейств из Гурдали»^[8]; механику выбора он же передал словами современников о наибах - наместниках имама Шамиля: «щиплют их наибы, щиплем и будем щипать... решились из двух зол выбирать лучшее, т.е. переселиться к нам»^[8]. После уничтожения Хан-Калы в декабре 1852 года Барятинский, командовавший на левом фланге Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), рапортом от 10 февраля 1853 года считал: из примерно 500 жителей 350 приведены в крепость Грозную, «общую потерю жителей должно полагать въ числѣ около 100 чел.» - судьба этой сотни, по признанию самого рапорта, «въ точности неизвѣстна»^[7]. В январе 1854 года после разорения аулов по Джалке выселены «418 сем. Чеченцевъ»^[9], а приказ генерала Муравьёва, главнокомандующего на Кавказе, от 19 июля 1855 года считает итог: «болѣе 1 т. Чеченскихъ семействъ переселились въ наши покорные аулы»^[9]. План на 1856 год ставил выбор прямо: чеченцам «избрать одно изъ двухъ - покориться, или выселиться далѣе во внутрь Черныхъ горъ»^[9].

Историк Д. А. Хожаев пишет о вёснах 1859 года: «Всех покоренных горцев тут же, под конвоем царских войск, переселяли на плоскость для надзора»^[2]. На плоскость, то есть на равнину под надзор, гнали сразу: в декабре 1857 года до 400 дворов, вышедших из истребляемых аулов, направлены под прикрытием войск в Умахан-юрт^[10]. После взятия Ведено генерал Евдокимов приказал своему подчинённому Ностицу «приступить къ переселенію Чеченцевъ, живущихъ между Хулхулау и Гудермесомъ»: 8 апреля 1859 года «до 300 сем., жившихъ въ ближайшихъ хуторахъ на правомъ берегу Хулхулау, тотчасъ же явились въ лагерь со своими пожитками и скотомъ»^[10]. Сопротивление переселению фиксируют сами имперские документы: наиб (управляющий округом при имаме) Осман «нѣсколько разъ пытался пройти мимо отряда на плоскость и старался воспрепятствовать переселенію Чеченцевъ»^[10]; отдельно, по журналу военных действий не позднее 9 апреля 1859 года, «ичкеринцы, ауховцы и салатавцы, собравшись в большом числе, хотели воспрепятствовать переселению» жителей с Аксая^[11]. Аулам верховьев Фортанги и Ассы, принуждённым к капитуляции в ноябре 1858 года, выселение назначили отсрочкой: «оставаться въ занимаемыхъ ими мѣстахъ еще въ теченіи трехъ мѣсяцевъ, съ раннею-же весною они выселятся на плоскость Малой Чечни въ Галашевское общество»^[10]. Последним держался Беной: историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут, что Евдокимов «осенью 1859 г. и в начале 1860 г. принялся за жителей горного общества Беной», часть которых «расселили по окрестным аулам и хуторам»^[5].

Летом 1865 года Чечню покинула пятая часть чеченского народа - и почти половина ушедших погибла. Первые семьи вышли из Владикавказа 28 мая 1865 года, последние пересекли границу 10 сентября^[12]; историк Д. А. Хожаев подводит счёт: «в Турцию уходят с родной земли 23057 человек (5 тысяч семей) чеченцев, карабулаков и ингушей»^[2]; историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов считают «до 23 тысяч чеченцев», из них более 4,5 тысяч семей - жители Малой Чечни и Ичкеринского округа, а всего в 1860-е годы выселено «до 20% от общего числа чеченцев»^[5]. Гибель началась сразу: историк З. Х. Ибрагимова пишет - «В ходе переселения погибло около 40000 горцев Терской области, что составляло чуть менее половины всего выселившегося их состава»; по донесениям российского консула, в Трапезунде в 1864 году умирало 180-250 человек в день, в Самсуне - 200^[12]. Земли для поселения «были непригодны для земледелия – каменисты и бесплодны»^[12]; колония Рас-Эль-Айн, где поселили в основном чеченцев, сократилась к 1878 году с 4-5 тысяч семей до 500^[12]. Сами мухаджиры - так называли ушедших, от арабского «мухаджир», переселенец - писали начальнику Терской области: «Мы узнали, что Мусса нас обманул... Из нас и так погибла уже одна треть» (Мусса - это генерал Кундухов, они звали его по имени)^[12].

Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов считают: «более 1200 жителей Беноя, Энгеноя, Даттыха, Гендаргена и других селений Ичкерии насильственно переселены»^[5]; историк Д. А. Хожаев уточняет механизм рассеяния: жители Беноя «29 января 1861 года в числе 1218 человек были высланы и расселены по 5—10 дворов в указанные им плоскостные селения Чечни»^[2]. Выселяли и зимой: историк З. Х. Ибрагимова пишет - «Особенно тяжёлым для чеченцев было переселение, предпринятое в декабре 1860 года, во время сильных морозов. 120 семей горцев, не имевших возможности укрыться в лесу зимой, были переселены в течение 2-х дней на плоскость, их жилища разорены войсками. В течение зимы 1861 года на Чеченскую равнину было выселено 1500 горных чеченцев»^[12]. Аккинское горное общество в июле 1860 года выселено целиком: по имперскому рапорту, «Мятежные Акинцы разселены были между Галашевцами и другими сосѣдними племенами; жилища ихъ были уничтожены»^[10].

«Уже в августе 1877 г. были высланы первые 150 жителей селений Зандак и Даттых, небольшие партии ссыльных отправлялись всю осень»^[5]. «Весной следующего, 1878 г., из Терской области выслано еще 110 семей, а из Дагестана - 660 семейств. Большая часть высланных умерла уже в первые месяцы ссылки. Известно также, что свыше 500 чеченцев были приговорены к пожизненным каторжным работам»^[5]. Историк З. Х. Ибрагимова даёт счёт по одной губернии: «из 1625 горцев, выселенных в 1878 году в Новгородскую губернию, в первые месяцы умерли 429 (из них 118 мужчин, остальные - женщины) и 74 были признаны безнадёжно больными»^[12]. Условия описал журналист Ю. Полуянский, посетивший ссыльных: «В Череповце горцы помещены в полуразвалившейся, давно необитаемой лачуге... Из пятидесяти человек уже умерло до тридцати, преимущественно дети, от чахотки и брюшного тифа... На пропитание взрослым отпускают ежедневно по 6 копеек, детям по 3 копейки»^[12]. Внутри Чечни горные сёла сгонялись на равнину: «Из указанной местности почти поголовно выселены селения Мехкеты, Хатуни и Таузень»^[5]; план поголовного выселения салатавцев «до 3000 душ» в северные губернии урезан до 200 человек только из-за нехватки конвоя^[13].

Российская империя к 1913 году арестовала и выслала из Терской области тысячи людей «по обвинению в укрывательстве абрека»^[5]. «В ходе подавления выступлений в горной части Чечни были высланы сотни крестьян из одного только Веденского округа. В результате большое количество семей лишились главных кормильцев и оказались на грани нищеты» - часть добычи Зелимхан тратил на поддержку семей высланных^[5].

Массовые депортации гражданского населения оккупированной Галичины: «Особым преследованиям подверглось греко-католическое духовенство. 18 сентября 1914 был арестован и вывезен в Россию митрополит А.Шептицкий. Всего тысячи галичан вывезены как заложники (только через Киев прошло ок. 12 тыс.)»^[14].

С 1930 по 1936 год СССР высылал крестьянские семьи из Чечни по приказам и спискам краевого комитета партии («Северо-Кавказский крайком ВКП(б)»), ОГПУ (политической полиции, предшественницы современной ФСБ) и сменившего его НКВД. В январе 1930 года руководство краевого комитета партии, распределяя по округам выселение 20 тысяч хозяйств крестьян, объявленных зажиточными, назначило Чечне 500 хозяйств; выселяли хозяйство целиком - семью со всеми домочадцами^[15]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут о тех же высылках счётом людей, а не хозяйств: «В начале 1930 г. из Чечни высылается 1500 крестьян, объявленных кулаками»^[5]. Историк Г. И. Какагасанов приводит по опубликованным документам счёт первой половины 1935 года - из национальных районов Северо-Кавказского края выслано 1553 семьи, и он уточняет: «Из них было выслано 473 семьи (2112 чел.) из Чечни» - четыре-пять человек на семью^[16]; за 1935 год у Я. З. Ахмадова и Э. Х. Хасмагомадова счёт короче: «в 1935 г. из Чечено-Ингушетии выселено 450 кулацких семей, еще тысяча семей была выселена из Чечни и Дагестана в 1936 г.»^[5]. 22 мая 1936 года глава НКВД СССР Ягода телеграммой № 56379 предписал начальнику краевого управления НКВД Дагину: «произвести переселение за пределы края» пятисот крестьянских хозяйств из Чечено-Ингушской автономной области и пятисот из Дагестана, закончив «не позже октября мес. 1936 года». В телеграмме эта тысяча семей поделена между Узбекской Советской Социалистической Республикой (нынешний Узбекистан) и Киргизской Автономной Советской Социалистической Республикой (нынешний Кыргызстан). Ягода прописал в телеграмме и нормы: вещей семье - «общим весом до тридцати пудов на каждую семью» [около 490 килограммов], в вагон грузить «от 32-х до 35-ти человек»; трудоспособных мужчин он разрешил арестовать «за 10 дней до их отправки» - «в целях предотвращения их бегства»^[17].

Массовое выселение сотен тысяч украинских крестьян («кулаков») и членов их семей в Сибирь и отдаленные северные регионы СССР^[18].

Массовое принудительное выселение по разнарядке: «согласно постановлениям Совета народных комиссаров от 5 декабря 1939 и 2 марта 1940 административному переселению подлежали служащие бывших государственных учреждений, органов суда, полиции, армии, коммерсанты, польские осадники, помещики, владельцы заводов и фабрик и их семьи»; всего «вывезено в отдалённые регионы СССР до 1 млн 250 тыс. человек»^[19]. Волны были раздельными: осадников выселяли по постановлению СНК СССР от 5 декабря 1939 года № 2010-558сс - его текст остаётся в закрытом Архиве Президента РФ (фонд 93), а порядок операции известен по Инструкции НКВД, утверждённой 29 декабря 1939 года^[20]; семьи офицеров, полицейских и тюремщиков выселялись по постановлению от 2 марта 1940 года № 289-127сс^[21].

29 января 1944 года народный комиссар (министр) внутренних дел Берия утвердил главный документ операции «Чечевица» - «Инструкцию о порядке проведения выселения чеченцев и ингушей»^[22]; 31 января Государственный комитет обороны СССР издал два постановления о депортации и местах назначения^[5]. В первом расписан приём выселенных на месте ссылки: советскому НКВД (предшественнику современной ФСБ) поручалось направить «в феврале–марте с. г. для расселения в Казахскую ССР спецпереселенцев до 400 тыс. чел., в Киргизскую ССР до 90 тыс. чел.», а в каждом районе, куда привозили людей, предписывалось «организовать тройки в составе председателя райисполкома, секретаря райкома и начальника РО [районного отдела] НКВД»^[23]. Вторым постановлением людей предписывалось везти «по тарифу перевозок заключенных»^[24]. 7 февраля на совещании у Берии «были определены конкретные задачи по организации выселения 459 486 чеченцев и ингушей - это 97 635 семей», назначена дата - 22-23 февраля^[25]. Колонизатор стянул в республику, пишут историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов, «до 19 тысяч сотрудников НКВД и НКГБ и 100 тысяч боеспособных солдат внутренних войск... свыше 15 тысяч железнодорожных вагонов и сотни паровозов, 6 тысяч грузовых автомобилей»^[5] - под легендой: «были распущены слухи о проведении крупных тактических учений в горах Чечни и Ингушетии»^[25]. 23 февраля, в советский военный праздник («День Красной армии»), войска НКВД собрали мужчин - историк З. С. Исакиева пишет: «Вместо клубов мужчин повезли (и повели) на сборные пункты под усиленной вооруженной охраной»^[25]. Чеченский историк А. Г. Авторханов приводит свидетельство русского студента-очевидца, напечатанное в эмигрантском журнале «Прометеус» в 1949 году, - о вечере 23 февраля в аулах: «Вечером того дня красноармейцы развели огни на площадях аулов и начали пение и танцы. Жители аулов, ни в чем не сомневаясь, собрались на это торжество как зрители. Когда таким образом большинство жителей собралось на площади, были арестованы все мужчины. Некоторые чеченцы имели оружие, и во многих местах началась стрельба... Арестованные на площадях мужчины были заперты в сараи, и началась охота за теми, которых не было на площади. Вся акция была проведена в два-три часа»^[26]. «К 11 часам первого дня выселения из различных селений вывезено более 94 тысяч человек»^[5], к утру 24 февраля - более 333 тысяч. НКВД вёз людей в 180 эшелонах: по «рационализаторскому» предложению ведомство уплотнило погрузку - «уплотнение погрузки спецконтингента» в его бумагах - с 24 до 45 человек в вагоне; историки пишут: «На деле же в товарные вагоны-«теплушки» набивали и до 80 человек»^[5]. В пути, по официальным данным советского НКВД, умер 1361 человек^[5]; очевидец Аметистов, впоследствии судья Конституционного суда России, вспоминал: «Я видел, как привезли их [чеченцев] в вагонах - и половину выгружали уже трупами. Живых выбросили на 40-градусный мороз»^[5]. «Последний эшелон с депортированными чеченцами и ингушами встал под разгрузку в казахской степи 20 марта 1944 г.»^[5]. А. Г. Авторханов записал, как это выглядело для народа: «23 февраля 1944 года... в течение буквально 24 часов поголовно все население Чечено-Ингушской республики арестовывается, и начинается его погрузка в арестантские эшелоны для отправки в неизвестном направлении», а указ о ликвидации республики «был опубликован задним числом» - через два года и четыре месяца^[26].

Насильственное выселение семей повстанцев в Сибирь и депортация украинцев Закерзонья: вывоз «бандпособников» целыми семьями начался сразу - уже летом 1944 года «вывезено более 17 000 человек в Красноярский край»^[19]; всего за 1944–52 годы на спецпоселение вывезены 203 662 человека, среди них «представителей семей членов Организации украинских националистов и бойцов Украинской повстанческой армии и их симпатиков — 182 543 человека»^[19]. Акция «Висла» была проведена, чтобы «лишить его социально-экономической и морально-психологической поддержки со стороны местного украинского населения», и завершилась рассеянием общины: власти избавились от украинского населения, «распылив ок. 150 тыс. человек»^[27].