Фиктивные суды

Российская империя с 10 января 1906 года ввела в Терской области военно-полевые суды - им предавались «...лица, учинившие убийство, разбой, грабеж и нападение на часового или военный караул, а также вооруженное сопротивление властям и нападение на чинов войск и полиции и на всех вообще должностных лиц...»; за время работы этих судов, до 19 апреля 1907 года, на Кавказе к смертной казни приговорены 195 человек и ещё 47 осуждены на каторгу^[1].

Советский Союз 9 мая 1924 года секретным постановлением Президиума ЦИК дал ОГПУ «право внесудебной расправы в отношении бандитов и их пособников, а именно: высылка из данной местности, заключение в концентрационный лагерь на срок до 3-х лет и применение высшей меры наказания - расстрел», а республикам предписал объявлять местности «неблагополучными по бандитизму», где органы ГПУ «вправе решать по своему усмотрению любое дело о бандитизме»^[2]. Чеченские власти уже в том же мае телеграфировали в центр: «Санкционируйте создание трибунала или политической тройки»^[3]. Заработавшие тройки «в составе работника прокуратуры, ГПУ и первого партийного руководителя, — как правило, выносили приговоры заочно — по представленным документам, часто даже не допрашивая обвиняемого. Об участии в процессе защиты не могло быть и речи»^[1].

Инструкция о массовых обысках, изданная к операции штабом ОГПУ (политической полиции, предшественницы современной ФСБ), устанавливает, что арестованные до окончания следствия сосредотачиваются при штабах районных групп ОГПУ, а о дальнейшем пункт 19 говорит: «Порядок ведения следствия и дальнейшего направления арестованного предусматривается в положении о тройках по внесудебному разбирательству дел»^[4]. «Основные задачи Особых оперативных групп ОГПУ», утверждённые полномочным представителем ОГПУ по краю Евдокимовым, командующим Северо-Кавказским военным округом Уборевичем и членом Реввоенсовета округа Володиным, включают тот же порядок прямо в перечень задач: «Изъятие контрреволюционного, бандитского и прочего преступного антисоветского элемента... учет такового, ведение следствия и внесудебного разбирательства дел по ним и транспортирование их по месту назначения»^[4]. Через этот порядок прошли 183 арестованных из более чем трёхсот взятых в ходе операции - следствие по ним закончилось внесудебным расстрелом^[1]. Право внесудебной расправы ОГПУ получило годом раньше - секретным постановлением Президиума ЦИК от 9 мая 1924 года (кампания C1176); инструкция операции применила его к арестованным.

ОГПУ (политическая полиция, предшественница современной ФСБ) выносило приговоры арестованным чеченцам «тройками» - комиссиями из трёх человек: без суда, без защитника, вплоть до расстрела. В Чечне внесудебный порядок действовал ещё с 1920-х годов: Крафт служил заместителем начальника Чеченского областного отдела ГПУ - областного звена политической полиции - и работал с тройками ещё в 1924 году: 20 августа руководство Чеченского областного исполнительного комитета по его докладу постановило «считать необходимым продление срока функционирования тройки по внесудебному слушанию на два месяца»^[5]. 2 февраля 1930 года заместитель председателя ОГПУ Ягода подписал приказ № 44/21 «О мероприятиях по ликвидации кулачества как класса» - «кулаками» колонизаторы называли крестьян, которых сами объявляли зажиточными^[6]. По этому приказу ОГПУ создавало тройки: дела в них разбирали без суда, в составе сидели представители краевого комитета партии, прокуратуры и чекисты^[5]. Тройки получили дела «первой категории» - крестьян, которых высший орган оккупационной власти («Политбюро ЦК ВКП(б)») секретным постановлением от 30 января 1930 года назначил в концлагеря, вплоть до расстрела^[6]. Осенью 1931 года, после убийства чекистами Шиты Истамулова - предводителя восстания 1929 года в Шали, - ГПУ провело по Чечне волну массовых арестов. Чеченский историк А. Г. Авторханов, работавший в те годы в Чечне и писавший об этом в эмиграции, пишет о суде над арестованными: «Арестованные были осуждены специально созданной для этой цели чрезвычайной «тройкой» ГПУ под председательством его шефа Г. Крафта», а «на волю из них редко кто вернулся»^[7]. Счёт арестованных в источниках расходится: у историков - до 35 тысяч, а по справке ОГПУ от 31 июля 1931 года через внесудебные тройки всего Северо-Кавказского края за 1930 год прошло 20 230 человек^[6]. Тройка работала и после восстания марта 1932 года в Ножай-Юртовском районе Чечни: глава ОГПУ по Северо-Кавказскому краю Евдокимов доложил на секретном совещании секретарей национальных областных комитетов партии в Ростове 15 декабря 1932 года счёт чекистской «работы» по итогам восстания: «…745, из них отсеяно 386, представлено на тройку 359, осуждено от 10 до 3-х лет 100 чел., условно 188, освобождено 166»^[5].

Внесудебный орган - «тройка» - выносил в Чечено-Ингушетии приговоры по оперативному приказу народного комиссара (министра) внутренних дел СССР Ежова № 00447 от 30 июля 1937 года, и состав тройки Ежов утвердил текстом приказа: «Утверждаю следующий персональный состав республиканских, краевых и областных троек: ... Чечено-Ингушская АССР: председатель - Дементьев; члены Егоров, Вахаев»^[8] - народный комиссар (министр) внутренних дел республики Дементьев, первый секретарь областного комитета партии Егоров и второй секретарь Вахаев. Историк Г. И. Какагасанов описывает институт: «Внесудебный орган, созданный для проведения карательной политики... В её состав входили: начальник ОГПУ, секретарь парторганизации, прокурор республики, края, области»^[9]. Порядок работы тройки и режим тайны прописаны в тексте приказа: тройки рассматривают «материалы на каждого арестованного или группу арестованных», а приговоры первой категории приводятся в исполнение «с обязательным полным сохранением в тайне времени и места приведения приговора в исполнение»^[8]. О расстреле родным осуждённых НКВД (Народный комиссариат (министерство) внутренних дел - преемник ОГПУ и предшественник современной ФСБ) не сообщал; Какагасанов пишет: «Чаще это происходило под формулировкой «осужден без права переписки», что означало «расстрел»»^[9]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов описывают и «осуждение по альбомам» - заочное вынесение приговоров по краткой справке, «без ознакомления с самим уголовным делом»^[1]: такой порядок задан приказами по «национальным линиям» террора, начиная с приказа НКВД № 00485. Следствие по делу «буржуазно-националистического центра» шло, по счёту чеченского историка А. Г. Авторханова - современника событий, писавшего в эмиграции, - ровно три года^[7]. Судить 137 человек одним процессом чекисты не стали и разбили «центр» на три группы: в первую собрали советско-партийное руководство республики - Али Горчханова, Абдул-Халима Саламова, Хаси Вахаева, Хамида Окуева и Тучаева; во вторую - беспартийных, которых следствие называло культурно-идеологическим руководством, - Халида Яндарова, Ахмата Мациева, Абдурахмана Авторханова, Д. Мальсагова, Магомеда Мамакаева; в третью - «террористическую группу», куда «чекисты набрали по логике вещей одну молодежь»^[7]. Группы предстали перед военным трибуналом Северокавказского военного округа; Авторханов пишет: «из дошедших живыми до суда около 120 человек виновным себя признал только один бывший мулла Ахмат Тучаев. Все остальные в один голос заявили, что все инкриминируемые им преступления – выдумка и их «искренние признания» являются ложными и вымышленными от начала до конца», «Все обвинение и доказательства по делу строились исключительно на этих вынужденных пытками личных показаниях», «Других вещественных доказательств или свидетельских показаний для обоснования обвинения не было» - и приговор первой группе трибунал вынес «единственно на основании показаний одного подсудимого – А.Тучаева»^[7]. Трибунал приговорил Абдул-Халима Саламова, Али Горчханова и Тучаева к расстрелу, остальных - к тюремному заключению от 7 до 25 лет^[7]. Из смертной камеры Тучаев подал ходатайство о помиловании на имя председателя Президиума Верховного Совета СССР Калинина и написал в нём: он признавался в несовершённых преступлениях, потому что только так НКВД обещал освободить его семью и сохранить ему жизнь^[7]. Москва заменила расстрел всем троим и снизила сроки остальным; «террористическую группу» тот же трибунал освободил целиком, дело «культурников-идеологов» «вообще не принял к производству», а тех, кто сидел без «дел», чекисты пропустили через Особое совещание - ведомственный «суд» самого НКВД, который выносил приговоры без процесса и без подсудимого^[7].