в кампании «Большой террор в Чечено-Ингушетии (1937-1940)»
Внесудебный орган - «тройка» - выносил в Чечено-Ингушетии приговоры по оперативному приказу народного комиссара (министра) внутренних дел СССР Ежова № 00447 от 30 июля 1937 года, и состав тройки Ежов утвердил текстом приказа: «Утверждаю следующий персональный состав республиканских, краевых и областных троек: ... Чечено-Ингушская АССР: председатель - Дементьев; члены Егоров, Вахаев»[1] - народный комиссар (министр) внутренних дел республики Дементьев, первый секретарь областного комитета партии Егоров и второй секретарь Вахаев. Историк Г. И. Какагасанов описывает институт: «Внесудебный орган, созданный для проведения карательной политики... В её состав входили: начальник ОГПУ, секретарь парторганизации, прокурор республики, края, области»[2]. Порядок работы тройки и режим тайны прописаны в тексте приказа: тройки рассматривают «материалы на каждого арестованного или группу арестованных», а приговоры первой категории приводятся в исполнение «с обязательным полным сохранением в тайне времени и места приведения приговора в исполнение»[1]. О расстреле родным осуждённых НКВД (Народный комиссариат (министерство) внутренних дел - преемник ОГПУ и предшественник современной ФСБ) не сообщал; Какагасанов пишет: «Чаще это происходило под формулировкой «осужден без права переписки», что означало «расстрел»»[2]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов описывают и «осуждение по альбомам» - заочное вынесение приговоров по краткой справке, «без ознакомления с самим уголовным делом»[3]: такой порядок задан приказами по «национальным линиям» террора, начиная с приказа НКВД № 00485. Следствие по делу «буржуазно-националистического центра» шло, по счёту чеченского историка А. Г. Авторханова - современника событий, писавшего в эмиграции, - ровно три года[4]. Судить 137 человек одним процессом чекисты не стали и разбили «центр» на три группы: в первую собрали советско-партийное руководство республики - Али Горчханова, Абдул-Халима Саламова, Хаси Вахаева, Хамида Окуева и Тучаева; во вторую - беспартийных, которых следствие называло культурно-идеологическим руководством, - Халида Яндарова, Ахмата Мациева, Абдурахмана Авторханова, Д. Мальсагова, Магомеда Мамакаева; в третью - «террористическую группу», куда «чекисты набрали по логике вещей одну молодежь»[4]. Группы предстали перед военным трибуналом Северокавказского военного округа; Авторханов пишет: «из дошедших живыми до суда около 120 человек виновным себя признал только один бывший мулла Ахмат Тучаев. Все остальные в один голос заявили, что все инкриминируемые им преступления – выдумка и их «искренние признания» являются ложными и вымышленными от начала до конца», «Все обвинение и доказательства по делу строились исключительно на этих вынужденных пытками личных показаниях», «Других вещественных доказательств или свидетельских показаний для обоснования обвинения не было» - и приговор первой группе трибунал вынес «единственно на основании показаний одного подсудимого – А.Тучаева»[4]. Трибунал приговорил Абдул-Халима Саламова, Али Горчханова и Тучаева к расстрелу, остальных - к тюремному заключению от 7 до 25 лет[4]. Из смертной камеры Тучаев подал ходатайство о помиловании на имя председателя Президиума Верховного Совета СССР Калинина и написал в нём: он признавался в несовершённых преступлениях, потому что только так НКВД обещал освободить его семью и сохранить ему жизнь[4]. Москва заменила расстрел всем троим и снизила сроки остальным; «террористическую группу» тот же трибунал освободил целиком, дело «культурников-идеологов» «вообще не принял к производству», а тех, кто сидел без «дел», чекисты пропустили через Особое совещание - ведомственный «суд» самого НКВД, который выносил приговоры без процесса и без подсудимого[4].