Установка новой системы управления

Империя поставила над захваченными аулами Чечни назначенных надзирателей - приставов. Военный министр империи Чернышев официальным служебным письмом (отношением) от 15 января 1839 года передал генералу Головину, командиру Отдельного Кавказского корпуса - главе имперских войск и администрации на Кавказе, волю императора Николая I: в обществах, подчинившихся добровольно, «начальство надъ ними поручать преданными намъ туземцамъ, членамъ тѣхъ же самыхъ обществъ», а общества, «которыя будутъ покоряемы силою оружія», - «поручать временно въ начальство Россійскимъ военнымъ чиновникамъ»^[1]. Внедрением приставов в Чечне занимался Пулло, командующий левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи): имперский историк Юров пишет, что Пулло «было предписано - для водворения наших приставов, поддержания на первых порах их престижа... произвести зимою с 1839-го на 1840-й год движение в Чечню, на Мичик и к качкалыковцам», а сами пристава «были выбраны преимущественно, если не исключительно, из милиционеров» - из горской милиции, вооружённых отрядов горцев на службе империи^[2]. Историк Д. А. Хожаев пишет: «Назначенный 30 ноября командиром Отдельного Кавказского корпуса... Головин по указанию царя начинает вводить на оккупированной территории русское управление»^[3]. Режим надзора описал генерал Граббе, командующий войсками Кавказской линии и начальник Пулло, рапортом военному министру Чернышеву от 23 марта 1840 года: «Когда пристава наши вступили въ управленіе ввѣренными имъ племенами, строгій ихъ надзоръ прекратилъ постоянныя сношенія мирныхъ ауловъ съ непокорными»^[1]. Насаждение марионеточных религиозных авторитетов шло той же директивой (кампания C1159).