Искусственный голод

Голод был спланированной целью политики 1852-1857 годов - империя писала об этом в приказах и отчётах. 29 июля 1852 года у аула Белгатой колонна, по записи имперского историка Волконского, «найдя там такие же запасы сена, как и накануне, истребила их до последнего стебелька»^[1]. Барятинский, командовавший на левом фланге Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), письмом Воронцову, наместнику на Кавказе, от 16 августа 1852 года считал эффект для дагестанской конницы имама Шамиля, руководителя сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию: «в предстоящую зимнюю экспедицию Шамиль почти не может иметь в Чечне тавлинской кавалерии, потому что нечем ее будет продовольствовать»^[2]. Доктрину закрепил Воронцов отношением военному министру Чернышеву от 28 августа 1852 года: лишённые посевов и сена чеченцы «должны - или переселиться въ наши предѣлы, или уйти въ самую глубь горъ»^[3]. Генерал Ольшевский подвёл итог практике в записках: «Уничтожение хлебных посевов... заставляло чеченцев скорее других мер покоряться нам, переселяясь в наши пределы»^[2]. Результат зафиксировали историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов: «в 1856-1857 гг. в Чечне наступил голод, которого чеченцы почти никогда не знали»^[4].