в кампании «Коллективизация Чечни (1927-1936)»
СССР арестовывал, ссылал, лишал прав и травил авторитетов чеченского народа - шейхов, мулл, почитаемых стариков. Национальная комиссия Северо-Кавказского краевого комитета партии постановила 28 июня 1927 года: «Шейхи в большинстве случаев сами кулаки и торговцы... не только экономически закрепощают бедноту и середняков, но и, используя религиозные предрассудки масс, осуществляют своё политическое влияние как кулацкого слоя на значительную часть трудящихся масс»[1] - так партия назначила духовных наставников народа «кулаками», классовыми врагами. Летом 1927 года СССР разорвал отношения с Великобританией и ждал войны - и ОГПУ (политическая полиция, предшественница современной ФСБ) арестовало по Чечне шестнадцать религиозных авторитетов. Полномочный представитель ОГПУ на Северном Кавказе Евдокимов в секретном докладе за 1927 год связал аресты с военной тревогой: «Дни военной опасности летнего периода необычайно вдохновили чеченское мусдух [мусульманское духовенство] в смысле смелой и откровенной агитации за помощь внешним силам, за подготовку восстания», - а операцию объяснил так: «К/р [контрреволюционная] пропаганда духовенства, слагавшая панически-пораженческое настроение чеченского крестьянства, обязала предупредить наш орган к массовой операции по наиболее активной религиозной верхушке. Редко подвергавшийся репрессиям и уверенный в силе своих влияний на широкую общественность – чеченский мулла оказался застигнутым врасплох. Изъятие 16 человек реакционных представителей чеченского религиозного мира произвело на него поэтому огромное впечатление и на первое время парализовало его деятельность»[2]; «изъятием» империя называла арест человека. Евдокимов мерил успех распадом духовного слоя: «целый ряд мулл начал отказываться от сана (до 30 случаев), а ряд религиозных авторитетов, скомпрометированных а/с [антисоветским] саботажем в прошлом, скрываться от власти»[2]. Чеченцы отвечали заступничеством, и доклад признаёт: «кампания по организации общественных ходатайств за арестованных имела значительный успех»[2]. Под арестом сидел и шейх Гайсумов из Шали - один из самых почитаемых людей Чечни; Евдокимов писал: «Исключение составила секта шейха Гайсумова, актив которой в связи с арестом последнего очень энергично действовал в области мобилизации общественного сочувствия»[2]. Сход села Шали - 800 человек - поручился за арестованного: «подтвердить, что гражданин Гопсумов Сунгант [так в документе записан Гайсумов], имеющий от роду 107 лет, являлся почётным стариком в настоящем селе, никогда ни в чём порочном как уголовном, так и политическом замечен не был»[3]; обследователь Северо-Кавказского краевого исполнительного комитета Нагаев подшил этот сход к докладу как улику - «в лице этих «сходов», руководимых кулачеством и духовенством, начинают выкристаллизовываться очертания настоящей организации, противостоящей нашей партии»[3]. Империя записала заступничество за старика себе в обвинительный материал. Осенью 1927 года пражский журнал «Вольные Горцы» напечатал письмо с Кавказа о той же волне: «Большевики, принимая позу спасителей нашей национальной свободы, на самом деле мало по малу убивают в стране все живые силы, вырывая из наших рядов наиболее способных — наши интеллигентные силы»; «Такой взрыв нового террора имел у нас место после англо-советского разрыва. Многочисленные аресты интеллигенции, духовенства и даже целых семейств имели место почти во всех местах на территории горцев. ГПУ работает во всю»[4]. ОГПУ в том же докладе назвало и следующую мишень: «национально-демократическое движение нам представляется тем новым видом горской к/р [контрреволюции], с которым в ближайшие годы и месяцы придётся нам вести борьбу»[2]. Империя поражала авторитетов и в правах: на выборах 1928/29 года в Чеченской автономной области она лишила избирательных прав 11 279 человек, и в разбивке лишенцев стоят строки: «Служителей религиозного культа 1569» и «Члены семей лишенцев 5658»[3]. К 1930 году колонизатор пересчитал весь слой по головам - в докладе об обследовании партийной организации области, отправленном в марте 1931 года во Всероссийский центральный исполнительный комитет - высший орган оккупационной власти РСФСР, сказано: «Сила мулл в чеченском ауле ещё огромна. На 1 мая 1930 г. в Чечне было... общественных мулл — 450, кубовых мулл — 800, шейхов — 34... потомков Магомета и проч. религиозных авторитетов — 250, знахарей — 150»; вывод там же: «Для того чтобы вести борьбу с такой громадной армией мулл, шейхов и т. п., необходимо иметь подготовленные кадры»[3]. Осенью 1931 года, после убийства чекистами Шиты Истамулова - предводителя восстания 1929 года в Шали, - аресты авторитетов стали массовыми; чеченский историк А. Г. Авторханов, работавший в те годы в Чечне и писавший об этом в эмиграции, пишет: убийство «было началом проведения в Чечне большой операции ГПУ по ликвидации «кулацко-контрреволюционных элементов и мулльско-националистических идеологов»»[5]. Грозненское и Ростовское краевые ГПУ, пишет Авторханов, устанавливали нормы арестов, а правительство СССР эти нормы утверждало[5].