в кампании «Коллективизация Чечни (1927-1936)»
«Кулаком» колонизаторы называли крестьянина, которого посчитали «зажиточным». В Чечне чиновники записывали человека в «кулаки» без суда, а следом колонизатор отбирал у него права. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: «Для ограничения политического влияния кулачества применялась такая мера, как лишение (временное или постоянное) избирательных прав. В 1926 г. от участия в выборах, таким образом, было отстранено 1,3% избирателей, а в 1927 г. — уже 4,5%»[1]. В докладе об обследовании партийной организации Чеченской автономной области, отправленном 7-9 марта 1931 года во Всероссийский центральный исполнительный комитет - высший орган оккупационной власти РСФСР, сказано: «Лишенцев [лишенных избирательного права] в перевыборную кампанию 1928/29 г. было 11 279 чел., в среднем 6,8 % по области, по некоторым селениям округов процент доходил до 30, а в Галанчожском округе до 40 %»[2]. Руководство краевого комитета партии («Северо-Кавказский крайком ВКП(б)») в январе 1930 года готовило постановление о выселении крестьянских семей и записало в проекте: «выселению подлежат исключительно лишенные избирательных прав, а также и кулаки, случайно не лишенные избирательных прав»[3]. Чиновники составляли списки «кулаков» наугад, и партийный надзор это признавал. Председатель Северо-Кавказской краевой контрольной комиссии Ларин докладывал в феврале 1930 года: в Автурах и Шали «из 18 хозяйств, числившихся по списку индивидуального обложения [повышенного налога], 4 хозяйства оказались совершенно не кулацкими: одно бедняцкое и три середняцких»; в Курчалое в «кулацкий список» внесли 12 бедняцких и 7 середняцких хозяйств, а 89 хозяйств, которые колонизатор сам же числил зажиточными в своих налоговых списках, в «кулацкий список» не попали[4]. Ларин назвал и цель «хлебных заданий» - норм зерна, которые колонизатор приказывал аулам сдать ему: «Цель была благая: внести этими заданиями расслоение в горные аулы, а получилось как раз обратное»[4]. Крестьян, записанных в «кулаки» и середняки, колонизатор судил за несдачу зерна и неуплату налогов - и даже имперские суды в этих делах вины не находили: по подсчёту Ларина, 40% закончились по сути оправданием. До ноября 1929 года «рассмотрено было дел на кулаков 265, а на середняков 132»; из 265 дел на «кулаков» «оправдано было 30 и условно осуждено 26», ещё 58 человек получили принудительные работы, и такие приговоры Ларин тоже причислил к оправданиям: «было оправдано 40%»[4]. Империя проверяла даже свои сельские советы - органы, которые она насадила в аулах вместо чеченского самоуправления, - и исключала из них чеченцев с «неправильным» прошлым. Ларин докладывал: «В 5-ти горных округах установлено в составе сельсоветов 215 человек явно чуждого элемента. Там и кулаки, и торговцы, и бывшие старшины, и бывшие полицейские, и бывшие бандиты, и духовенство»; резолюцию областной конференции партии, объявившую «полное очищение от чуждых и кулацких элементов состава сельсоветов», он поправлял: «Мягко выражаясь, это было сказано неосторожно»[4]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: «Если в 1928 г. по всей Чечне было репрессировано 62 кулака, то через год число репрессированных достигло 356 человек... В результате этих репрессий на конец 1931 г. в Чечне количество кулацких хозяйств сократилось по сравнению с 1929 г. в три раза»[1]. Командующий оккупационными войсками Северо-Кавказского военного округа Белов, воевавший против восставших чеченцев, в докладе краевому комитету партии называл среди причин восстания «неправильное лишение избирательных прав середняков, а в ряде случаев и бедняков», в Итум-Калинском округе ставшее массовым[2].