Правовая сегрегация населения

Юридическое закрепощение украинских крестьян указом Екатерины II от 3 мая 1783 года, лишившее их права на свободное перемещение: «Для известного и верного получения казённых доходов в наместничествах Киевском, Черниговском и Новгород-Северском и отвращения всяких побегов… каждому из поселян остаться в своем месте и звании, где он по нынешней последней ревизии написан»^[1].

Введение территориальной дискриминации: указом 1791 года право еврейского населения на мещанское и купеческое состояние было ограничено определенными наместничествами – Екатеринославским и Таврическим^[2] – правовая основа будущей черты оседлости, ограничившей зону проживания и экономической деятельности колонизированными губерниями.

Российская империя приказами по Терской области от 15 августа 1890 года и марта 1897 года запретила чеченским сельским обществам «входить ни в какие соглашения с горнопромышленниками» без разрешения правительства - «Виновных, в лице сельских должностных лиц привлекали к ответственности и в судах возбуждали иски по уничтожению заключённых договоров»^[3]. Основание запрета формулирует историк З. Х. Ибрагимова: «Аульные общества были лишены права сдавать в аренду нефтеносные участки - земля им предоставлялась не на правах собственности, а только в пользование с правом поверхностной разработки, недра её считались достоянием казны»^[3]. Когда министерство земледелия утвердило правила, позволявшие крестьянским общинам самим сдавать землю под разработку недр, начальник Терской области генерал Каханов в 1894 году «категорически возражал против распространения на чеченские земли» этих правил - и требовал, чтобы даже при признании прав общин приговор о сдаче земли утверждался начальником участка, а треть доходов шла «в уплату подымной подати надлежащих обществ»^[4]. Для казаков действовала обратная норма: с 1891 года при отходе недр в казну станицам полагалась замена земли или вознаграждение - «У чеченских обществ запасных земельных наделов государством предусмотрено не было. Тем более речь не шла о материальном поощрении»^[3].

С 1882 года «особо важные» дела, где обвиняемыми были горцы, передавались военно-полевому суду; в 1893 году с разрешения императора значительная часть уголовных дел горцев изъята из общегражданских судов - в чьё ведение перешли эти дела, источник не уточняет^[5]. Наказывать можно было и без суда: начальник области арестовывал горцев до одного месяца по личному усмотрению, на аульные общества налагал взыскания за укрывательство^[5]; 19 ноября 1893 года на Терскую область распространены правила административной высылки в Восточную Сибирь по обвинению или подозрению в краже лошадей и скота^[5], а по историкам Я. З. Ахмадову и Э. Х. Хасмагомадову решение об административной ссылке сроком до пяти лет принимал командующий Кавказской армией, и местом ссылки служил остров Чечень на Каспии^[4]. «Временное положение о мерах по удержанию туземного населения Терской области от хищничества» 1894 года — проект его представил на утверждение начальник Терской области генерал Каханов — по историку З. Х. Ибрагимовой, узаконило круговую поруку сельского общества за совершённые преступления^[5]; историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов фиксируют механику: горские селения платили за угнанный скот, «если следы угнанного скота оказывались потерянными вблизи данного селения», причём «совершенно игнорировалась возможность того, что похитители могли быть и не горцами»^[4]. Коренным жителям запрещалось занимать должности пристава и начальника округа и быть мировыми судьями^[5]; положение 1888 года об управлении Терской и Кубанской областями установило, словами историка З. Х. Ибрагимовой, «узко-кастовое военно-казачье управление, без участия в нём не только представителей горских народов, но и не казачьего элемента... горцы ставились вне действия общих законов»^[5]. В 1890-х годах администрация отдельным распоряжением запретила казакам куначество с горцами (куначество - побратимство, институт дружбы домами)^[5]. Разделяли и по службе: «политическая неблагонадёжность» кавказских мусульман заставила власть отказаться от формирования из них строевых частей, и с 1886 года по распоряжению военного министра новобранцы из Терской области распределялись только в войска, стоявшие на Кавказе^[5]. Земства в области не вводились вовсе; внесённое в 1914 году в Государственную думу предложение о земских учреждениях в Терской области до революции принято не было^[5].

Норма надела была расписана по сословию и происхождению: «казакам отводится по 30 десятин (десятина - чуть больше гектара) на душу, а туземцам не более 2-5 десятин»^[3]; разрыв закрепляли и общие правила наделения: по счёту газеты «Казачий вестник» за 1884 год, на который опирается историк З. Х. Ибрагимова, русские жители Кавказского края получали «по 24–30 десятин на душу земельного надела, тогда как туземцы по 12–18 десятин на дым, в среднем насчитывавший 5 мужчин» (дым - двор, домохозяйство)^[3]. В 1886 году в Грозненском округе «на многодетную чеченскую семью... в среднем приходилось 11 десятин земли, в то время как среднестатистическая казачья семья владела более чем 92 десятинами»^[4]. Приказом наместника №418 от 1863 года «право покупать у местного населения земельные участки получили русские офицеры и чиновники областной администрации»^[3] - рядовой чеченец покупателем той же категории земли быть не мог; правила 1 марта 1902 года учредили скупку частновладельческих земель «для надобностей Кавказских казачьих войск, на средства их капиталов»^[3].

Российская империя 24 октября 1905 года ввела военное положение «в Грозненском, Веденском и Хасав-Юртовском округах Терской области, т. е. во всей Чечне», а 23 декабря распространила его на всю область^[4]. Запрет оружия «относился исключительно к горцам и иногородним и не распространялся на казаков. Более того... наместник Кавказа распорядился бесплатно раздать казакам Терской области 10 тысяч однозарядных винтовок-берданок и миллион патронов»^[4]. 22 июня 1909 года военное положение отменено - но «в Терской области одновременно вводилось «состояние усиленной охраны»», распоряжения которого «фактически свели на «нет» демократические права и свободы, «дарованные» императорским указом от 17 октября 1905 г.»^[4].

Официальное зачисление коренного населения в чужаки: Столыпин предписал губернаторам отказывать в регистрации «каких бы то ни было инородческих обществ, в том числе украинских и еврейских, независимо от преследуемых ими целей»^[6].

Российская империя 13 августа 1914 года перевела Терскую область на положение «чрезвычайной охраны» - имперский режим, отдававший жителей под внесудебные полномочия администрации, - а затем администрация области издала приказ «об охране спокойствия на предприятиях», по которому судьбу «нарушителей спокойствия» решали военные суды^[4]. Как это работало, видно по стачке мая 1916 года на грозненских промыслах: администрация ввела на промыслы вооружённых казаков, те арестовали 13 рабочих, и, как замечают историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов, «все арестованные оказались мусульманами»^[4]. Ещё девятерых рабочих полиция арестовала в первый день стачки - за то, что они подали тревожные заводские гудки^[4].

«Кулаком» колонизаторы называли крестьянина, которого посчитали «зажиточным». В Чечне чиновники записывали человека в «кулаки» без суда, а следом колонизатор отбирал у него права. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: «Для ограничения политического влияния кулачества применялась такая мера, как лишение (временное или постоянное) избирательных прав. В 1926 г. от участия в выборах, таким образом, было отстранено 1,3% избирателей, а в 1927 г. — уже 4,5%»^[4]. В докладе об обследовании партийной организации Чеченской автономной области, отправленном 7-9 марта 1931 года во Всероссийский центральный исполнительный комитет - высший орган оккупационной власти РСФСР, сказано: «Лишенцев [лишенных избирательного права] в перевыборную кампанию 1928/29 г. было 11 279 чел., в среднем 6,8 % по области, по некоторым селениям округов процент доходил до 30, а в Галанчожском округе до 40 %»^[7]. Руководство краевого комитета партии («Северо-Кавказский крайком ВКП(б)») в январе 1930 года готовило постановление о выселении крестьянских семей и записало в проекте: «выселению подлежат исключительно лишенные избирательных прав, а также и кулаки, случайно не лишенные избирательных прав»^[8]. Чиновники составляли списки «кулаков» наугад, и партийный надзор это признавал. Председатель Северо-Кавказской краевой контрольной комиссии Ларин докладывал в феврале 1930 года: в Автурах и Шали «из 18 хозяйств, числившихся по списку индивидуального обложения [повышенного налога], 4 хозяйства оказались совершенно не кулацкими: одно бедняцкое и три середняцких»; в Курчалое в «кулацкий список» внесли 12 бедняцких и 7 середняцких хозяйств, а 89 хозяйств, которые колонизатор сам же числил зажиточными в своих налоговых списках, в «кулацкий список» не попали^[9]. Ларин назвал и цель «хлебных заданий» - норм зерна, которые колонизатор приказывал аулам сдать ему: «Цель была благая: внести этими заданиями расслоение в горные аулы, а получилось как раз обратное»^[9]. Крестьян, записанных в «кулаки» и середняки, колонизатор судил за несдачу зерна и неуплату налогов - и даже имперские суды в этих делах вины не находили: по подсчёту Ларина, 40% закончились по сути оправданием. До ноября 1929 года «рассмотрено было дел на кулаков 265, а на середняков 132»; из 265 дел на «кулаков» «оправдано было 30 и условно осуждено 26», ещё 58 человек получили принудительные работы, и такие приговоры Ларин тоже причислил к оправданиям: «было оправдано 40%»^[9]. Империя проверяла даже свои сельские советы - органы, которые она насадила в аулах вместо чеченского самоуправления, - и исключала из них чеченцев с «неправильным» прошлым. Ларин докладывал: «В 5-ти горных округах установлено в составе сельсоветов 215 человек явно чуждого элемента. Там и кулаки, и торговцы, и бывшие старшины, и бывшие полицейские, и бывшие бандиты, и духовенство»; резолюцию областной конференции партии, объявившую «полное очищение от чуждых и кулацких элементов состава сельсоветов», он поправлял: «Мягко выражаясь, это было сказано неосторожно»^[9]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: «Если в 1928 г. по всей Чечне было репрессировано 62 кулака, то через год число репрессированных достигло 356 человек... В результате этих репрессий на конец 1931 г. в Чечне количество кулацких хозяйств сократилось по сравнению с 1929 г. в три раза»^[4]. Командующий оккупационными войсками Северо-Кавказского военного округа Белов, воевавший против восставших чеченцев, в докладе краевому комитету партии называл среди причин восстания «неправильное лишение избирательных прав середняков, а в ряде случаев и бедняков», в Итум-Калинском округе ставшее массовым^[7].

Советский НКВД (предшественник современной ФСБ) обязал ссыльных чеченцев и ингушей («спецпереселенцев» в терминах колонизатора) старше 12 лет ежемесячно отмечаться в спецкомендатуре - надзорной конторе ведомства на месте ссылки; с 16 лет комендатура заводила личные дела; колонизатор запретил им вступать в большевистскую партию, её молодёжный союз («комсомол») и профсоюзы и не брал их в армию^[10]. С января 1945 года комендант мог без суда арестовать «виновных» до 5 суток или оштрафовать до 100 рублей^[4]. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года выселение объявлено вечным: чеченцы и ингуши «сосланы навечно», за побег - до 20 лет каторги, за содействие беглецам - до 5 лет тюрьмы^[4].