Захват заложников

Заложники значились отдельной учётной графой в итоговом докладе о карательной операции 1930 года: командующий оккупационными войсками Северо-Кавказского военного округа Белов доложил краевому комитету партии («крайком ВКП(б)») дословно: «Изъято по Чечне: активного контрреволюционного и бандитского элемента 122 чел., из них главарей — руководителей движения — 9, добровольно явилось главарей — 7, заложников — 35. Добровольно явившиеся рядовые участники не учтены, их сотни»^[1]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов цитируют эту строку доклада: среди арестованных в ходе операции - «руководителей повстанческого движения — 9, заложников — 35»^[2]. Чеченский историк А. Г. Авторханов, работавший в те годы в Чечне и писавший об этом в эмиграции, описал, зачем чекисты брали заложников и что их ждало: «К старой царской системе брать «аманатов» (заложников) для принуждения «бандитов» к сдаче чекисты прибегали постоянно, и в более широком масштабе», но «в истории советской Чечено-Ингушетии не было ни одного случая, чтобы при явке «бандита» были бы освобождены «аманаты»»; о судьбе тех и других Авторханов пишет: добровольно явившийся, «вопреки торжественному обещанию сохранить ему жизнь, – расстреливался, а «аманаты» ссылались в Сибирь, в том числе женщины и дети»^[3].