Агрессоры могут использовать пропагандистские практики для лишения представителей колонизируемого народа человеческих черт. Жертва целенаправленно маркируется уничижительными ярлыками (например, «нелюди», «боевики», «нацисты», «фашисты», «террористы»), что призвано снять психологические и моральные барьеры у оккупационных войск и легитимизировать любые зверства в глазах общества агрессора, приводя к полной утрате эмпатии.
Правительство Российской империи целенаправленно конструировало образ коренного населения как преступных дикарей: историк Майкл Ходарковский (Michael Khodarkovsky) фиксирует, что в документах администрации горцы маркировались как «непостоянны и вероломны», а их действия объяснялись ссылками на их «хищное ремесло, к которому они предрасположены самой своей природой и воспитанием»[1].
Аппарат Российской империи конструировал образ коренного населения как дикарей: историк Я. З. Ахмадов указывает, что дореволюционная историография описывала борьбу горцев «действиями варваров, лишенных 'цивилизованных' представлений о независимости и свободе»[2], а имперский историк и участник событий В. А. Потто приводит слова генерала А. П. Ермолова, заявлявшего, что «жестокость здешних нравов не может укротить милосердием»[3]. Генерал Ермолов в своих «Записках» писал о нохчи: «чеченцы, самые злейшие из разбойников, нападающие на линию», их земля — прибежище, где «принимались дружественно злодеи всех прочих народов, оставляющие землю свою по каким-либо преступлениям», а саму Чечню «можно справедливо назвать гнездом всех разбойников», «менее прочих наполнены были разбойниками, которые участвовали прежде во всех набегах чеченцев на линию. В них собирались хищники и укрывались…»[4].
Наместник на Кавказе и главнокомандующий Кавказской армией Барятинский - о желающих уйти чеченцах: «...это, пожалуй, и не дурно, что уйдет вся эта сволочь, которая нам только в тягость. Не останавливайте, пусть идут в Мекку или куда хотят. А уж я постараюсь представить Государю это дело в настоящем виде...» - императору дело представили как «добровольное движение самих чеченцев»[5]. Начальник Кубанской области генерал Евдокимов, проводивший выселение горцев Западного Кавказа, сформулировал принцип: «Первая филантропия – своим; горцам же я считаю себя вправе предоставить лишь то, что останется на их долю после удовлетворения последнего из русских интересов»[5]. Оптику, в которой такие решения принимались, формулировала и имперская наука: Берже, 22 года возглавлявший Кавказскую археографическую комиссию и составивший первые десять томов «Актов»[6], обосновывал недоверие к горцам их природой: «Восьмисоттысячное горское население Терской и Дагестанской областей составляет тут почти сплошную массу... Проникнутая мусульманским фанатизмом, распаленным продолжительной войной, она продолжает ненавидеть нас, как недавних еще заклятых врагов, как неверных, и будет сохранять это чувство до тех пор, пока мы останемся в ее глазах гяурами»[7]. Это не приказ, а голос эпохи - тот язык, на котором выселение выглядело естественным.
31 июля 1925 года Реввоенсовет СССР объяснил готовящуюся операцию свойствами целого народа - в приказе сказано: «Чеченская область является очагом уголовного бандитизма, распространяемого на соседние с Чечней районы... В массе своей чеченцы склонны к бандитизму, как к главному источнику легкой наживы, чему способствует наличие большого количества оружия. Нагорная Чечня является убежищем для наиболее закоренелых врагов Советской власти»[8]. Ярлык из приказа перешёл в рабочую номенклатуру операции: инструкция от 4 августа 1925 года, утверждённая командующим Северо-Кавказским военным округом Уборевичем, членом Реввоенсовета округа Володиным и полномочным представителем ОГПУ (политической полиции, предшественницы современной ФСБ) по краю Евдокимовым, ставит людей в один ряд с винтовками и «изымает» их одним глаголом - пункт 8 инструкции гласит: «В случае выполнения условий сдачи оружия поголовный обыск не производится, а только изымается бандитский и порочный элемент»[9]. Так преступность объявлена свойством народа, а его люди - «элементом», подлежащим изъятию.
Ведение агрессивной информационной кампании в пользу «своего» кандидата с прямым участием первого лица РФ: в прямом эфире трех украинских телеканалов за две недели до голосования звучали похвалы правительству кандидата - «правительству В.Януковича удалось больше: они смогли наполнить этот рост хорошим качеством. То есть экономика Украины развивается диверсифицированно»[10]. Параллельно оппонентов демонизировали, обвиняя в национализме и профашистских взглядах.
Статья Д. Медведева, зампреда Совбеза РФ, в «Коммерсанте» (11 октября 2021), маргинализирующей украинское руководство: «нам с вассалами дело иметь бессмысленно. Дела нужно вести с сюзереном», «во главе Украины стоят слабые люди, которые стремятся только к тому, чтобы набить свои карманы», а переговоры с ними «абсолютно бессмысленны»[11]. Украинского президента там же сравнили с гипотетическим евреем на службе в СС[11].