Оккупационная администрация искусственно лишает подчиненные общества права на самоуправление, назначая над ними лояльных представителей иноплеменных элит. В отличие от создания марионеточных правительств (T0037), эта техника не преследует цель симулировать гражданский конфликт или создать видимость легитимной местной власти. Использование чужеродных надсмотрщиков применяется метрополией для открытого доминирования, разрушения традиционных социальных связей коренного народа и бесперебойной мобилизации ресурсов.
Оккупационная администрация Московского Царства поддерживала режим лишения подчиненных обществ нохчи (окочан) самостоятельности, официально закрепив передачу власти над ними новому лояльному метрополии феодалу: в 1661 году царь Алексей Михайлович издал жалованную грамоту кабардинскому князю Каспулату Муцаловичу Черкасскому, предписав ему «над окочаны и над черкасы, которые нам, великому государю, служат на Терке, быти князем, и их в ратном строенье и во всяких наших делех ведать и судить»[1].
Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: «в 1867 г. начальником Среднего военного отдела был назначен генерал-майор князь Туманов, а из восьми начальников горских округов шестеро являлись полковниками и двое - майорами»[2]. Начальник Терской области соединял в одних руках гражданскую, военную и казачью власть и в отношении горцев мог, по тем же историкам, «по своей воле применить... оружие и поднять против них подчиненные ему войска и казаков, предавать горцев военному суду и в административном порядке высылать из области «нежелательные элементы»»[2]. С сентября 1866 года наместник получил право замещать горцев на постах приставов (назначенных империей надзирателей) пришлыми офицерами - историк З. Х. Ибрагимова фиксирует итог: горцы в системе управления Терской области долгое время не могли подняться выше должности сельских старшин[3]. Самих старшин власть подбирала и приводила к присяге на «беспрекословное исполнение... всех поручений и требований администрации»; выбора населению не оставляли - «Местное начальство не считало возможным предоставить даже право выбора аульных старшин, так как «не находило достаточных ручательств, чтобы оно не повлекло за собой важных неудобств в деле управления горцами»»[3]. Судебную систему венчали те же офицеры: в 1862 году создан областной Главный народный суд, все члены которого назначались начальником области, а в 1870 году - окружные «Горские словесные суды» под председательством офицеров администрации; историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов заключают: «Таким образом, созданная для горцев Терской области судебная система не только не выводилась из-под контроля военных властей, но, наоборот, прямо им подчинялась»[2]. Положением 1895 года о сельских обществах право схода передано ограниченному числу «выборных», причём окружной начальник мог лишить «выборного» должности и распустить весь сельский сбор[2].
Колонизатор оставил высшие должности восстановленной республики за русскими руководителями. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут, что вокруг первого секретаря областного комитета большевистской партии («обкома КПСС») Яковлева «сложилась группировка руководящих работников, которая отрицательно относилась «...к акту восстановления автономии чечено-ингушского народа...»», а сам Яковлев «открыто заявлял, что считает большой ошибкой решение по реабилитации репрессированных народов»[2]. Чиновник правительства РСФСР Федин докладывал 29 августа 1957 года, что трое членов Оргкомитета из чеченцев и ингушей - Дукузов, Мальсагов и Тепсаев - «более восьми месяцев не назначены ни на какие должности и по существу ни за что конкретно не отвечают», хотя «в республике ощущается большой недостаток в кадрах из чеченцев и ингушей»[4]. Писатель А. Е. Костерин, свидетель событий, писал: «Все велось и ведется так, чтобы вызвать эксцессы со стороны изгнанников и против партийно-советских организаций, и против тех, кто заселил их селения... Эти эксцессы были, есть и, к сожалению, будут, если не изменится позиция и тактика обкома»[2]. Те же историки пишут: «Очень быстро в социалистической Чечено-Ингушетии формируется негласная система распределения высших должностей» - посты первого секретаря областного комитета партии, министра внутренних дел, прокурора, главы КГБ (предшественника современной ФСБ), руководителя «Грознефти» и другие «закрепляются за русскими руководителями»[2].