Подконтрольная оппозиция

Целенаправленная переброска лояльных делегатов и политических агитаторов на Всеукраинский съезд советов в Киеве для перехвата повестки изнутри^[1].

Попытка превратить электоральное меньшинство в процедурное большинство на съезде. Реальная поддержка была ничтожной: на выборах в Учредительное собрание «в целом по стране большевики собрали менее 24% голосов, а в украинских губерниях — только 10%»^[1]. Отсюда ставка на перехват представительных органов: ЦК РСДРП(б) прямо декларировал, что «переход правительства из рук одной советской партии в руки другой партии обеспечен без всякой революции, простым решением Советов, простым перевыбором депутатов в Советы», а декрет ВЦИК от 4 декабря 1917 года «О праве отзыва делегатов» давал механизм для такой замены^[1][2].

В декабре 1917 года большевики провели в Харькове фиктивный «всеукраинский» съезд, чтобы придать захвату власти в Украине вид народного волеизъявления. Выборные собрания рабочих и солдат, через которые большевики пытались захватить власть, съехались на настоящий Всеукраинский съезд Советов в Киеве 4–6 (17–19) декабря 1917 года. На настоящем съезде украинцы большевиков почти не заметили: из более чем 2500 делегатов «большевиков представляли лишь 150», и съезд поддержал Центральную Раду^[3]. Коммунисты решили не сдаваться. Затонский (один из них, позднее член марионеточного правительства в Харькове) вспоминал: «собравшись нелегально в помещении профсоюзов, делегаты съезда, все большевики, кроме двух или трёх левых эсеров, постановили объявить себя полномочным Съездом Советов Страны, избрать Центральный Исполнительный Комитет и правительство Советской Украины и, переехав в Харьков, стать к открытой борьбе с Центральной Радой»^[4]. Новый «съезд» собрался в городе, уже захваченном российскими войсками. Историк Станислав Кульчицкий пишет: «за день до начала съезда советов гарнизон Центральной Рады в Харькове был разоружён войсками В. Антонова-Овсеенко, которому Совнарком поручил занять Украину силой оружия»^[5]. 9(22) декабря в Харькове открылся областной съезд советов Донбасса и Криворожья. При проверке полномочий делегатов насчитали 77 человек с правом голоса и ещё 6 без права голоса. В Донбассе и Криворожье было 140 выборных собраний рабочих и солдат, а делегатов прислали только 46 из них. По правилу предыдущего областного съезда заседать можно было только при делегатах от половины этих собраний. Собравшиеся в Харькове отменили это правило голосованием, 46 против 18 при 5 воздержавшихся, и признали себя вправе заседать. Затем к собравшимся обратились делегаты, ушедшие из Киева. Большинством 43 против 11 собрание постановило «слиться с представителями Краевого съезда и назвать съезд „съездом Советов рабочих и солдатских депутатов Украины при участии части крестьянских депутатов"»^[6]. Так собрание одной области заговорило от имени всей Украины. Право заседать оно выдало себе само, отменив собственное правило о том, что заседать можно только при делегатах хотя бы от половины собраний области. Новое имя дало голосование 43 против 11 в харьковском зале, а не выборы: за пределами зала за этот съезд никто не голосовал. Историк Владислав Верстюк называет его «наспех инсценированным альтернативным съездом Советов»: «на нём 200 делегатами были представлены 89 советов и военно-революционных комитетов», тогда как «только советов на тот момент в Украине было более 300»^[7]. Историк Лариса Якубова отмечает: делегатов от крестьян «почти не было», а оговорку «при участии крестьянских депутатов» из названия съезда советская историография позднее вычистила^[8]. В постановлении 9(22) декабря эта оговорка стоит^[6]. Большинство населения Украины осталось за дверями зала. Собрание объявило себя Всеукраинским съездом Советов и провозгласило создание советской - «мол, действительно народной» - Украинской Народной Республики^[8].

Попытка легализовать маргинализацию государственного языка в регионах: закон «Об основах государственной языковой политики» (закон Кивалова-Колесниченко) допускал перевод делопроизводства на «региональные языки», фактически закрепляя доминирование русского в русифицированных регионах^[9].