Закрепление в Чечне: подкуп старшин, экономический контроль и стравливание соседей (1809-1811)

Российская империя покупала лояльность старшин нохчи, чтобы их руками склонить чеченцев к покорности. Для этого главнокомандующий на Кавказе генерал Тормасов через есаула Чернова предписывал выдать чеченским старшинам и духовенству «по 250, а другим по 150 р. с. единовременно, на что потребную сумму, всего 1,400 р.»^[1]. Историк Я. З. Ахмадов отмечает, что колониальная власть в целом действовала, опираясь на социальные верхи, «подкупая их всевозможными наградами и льготами за их службу в пользу России»^[2]. Историк Д. А. Хожаев приводит ту же формулу с прямым указанием источника денег: главнокомандующий на Кавказе генерал Тормасов соглашался «склонить главнейших чеченских старшин и их духовенство… дать по 250, а другим по 150 рублей серебром, собрать же означенные деньги от их же деревень», то есть подкуп верхов оплачивался изъятием с самих чеченских селений^[3].

Российская империя перекладывала вину за учинённое ею разорение на сам пострадавший народ. В прокламации обитателям Чеченской земли главнокомандующий на Кавказе генерал Тормасов представил погром 1807 года как следствие действий самих жителей: «набеги и хищничества, кои вы производили в пределах России, навлекли на вас праведный гнев… сами вы были причиною постигшего вас в третьем году несчастия», — и пригрозил новым вторжением, «чтобы внести к виновным меч и пламя», предлагая «милость» в обмен на покорность^[1].

Российская империя натравливала соседние коренные народы на нохчи, чтобы их враждой ослаблять чеченское сопротивление. В июле 1810 года, преследуя отступавшую чеченскую партию, командующий генерал Ивелич, по свидетельству имперского историка Потто, «подговорил ближайшие аулы ингушей, ввиду возможности большой наживы, отрезать ей отступление»; натравленные ингуши напали на чеченцев, и те «понесли такую потерю, что бросили на месте сражения даже тело своего предводителя»^[4]. Командующий Кавказской линией генерал Дельпоццо доносил, что мирным старшинам, обязавшимся действовать против чеченцев, «обещано вознаградить по заслугам»^[1].

Российская империя замыкала снабжение нохчи хлебом и солью на подконтрольные торговые точки, ставя жизненно важные товары в зависимость от своей администрации. Продажа чеченцам хлеба и соли допускалась только через меновые дворы под карантином, учреждённые «для мирных Чеченцев в Науре… для горских Чеченцев в Лащурине», с пошлиной в казну и разбирательством споров через имперского пристава^[1][2].