Полицейский аппарат

Оккупационная администрация метрополии юридически запретила свободное проживание коренного населения в Терском городе, организовав принудительную высылку неутвержденных лиц и тотальный демографический контроль: в 1631 году царь Михаил Федорович издал указ в приказ Казанского дворца, предписывающий переписать прихожих нохчи (мичкизян и окочан) и постановляющий, что тех из них, кому «верить которым будет не мочно», необходимо «ис Терского города велети высылать вон, и велеть им ехать отколь хто приехал»^[1]; для обеспечения надзора в государственной росписи служилым людям по области приказа Казанского дворца на 1637 год центральная власть детально зафиксировала количество подчиненных жителей Терского города, включая 350 «окотцких людей» и 680 прихожих «окочан, и татар, и мичкизян, и шибутян»^[2]; а в 1640 году по распоряжению терского воеводы терский сын боярский П. Лукин и подьячий Ф. Белков составили поименную роспись населения Терских слобод, жестко зафиксировав каждый двор подчиненных нохчи (окочан)^[1][2].

Юридическое закрепощение украинских крестьян указом Екатерины II от 3 мая 1783 года, лишившее их права на свободное перемещение: «Для известного и верного получения казённых доходов в наместничествах Киевском, Черниговском и Новгород-Северском и отвращения всяких побегов… каждому из поселян остаться в своем месте и звании, где он по нынешней последней ревизии написан»^[3].

Введение территориальной дискриминации: указом 1791 года право еврейского населения на мещанское и купеческое состояние было ограничено определенными наместничествами – Екатеринославским и Таврическим^[4] – правовая основа будущей черты оседлости, ограничившей зону проживания и экономической деятельности колонизированными губерниями.

Массовые еврейские погромы при попустительстве и соучастии полиции: в октябре 1905 года «зарегистрировано более 600 погромов и более 800 убитых»^[5]. В Одессе «полицейские нижних чинов и солдаты не мешали погромщикам, а во многих случаях сами участвовали в грабежах и убийствах»^[6], а командующий войсками округа заявил полицейским: «все мы в душе сочувствуем погрому»^[6].

Силовая нейтрализация активистов движения руками силовых структур и партийного актива: разгоны памятных акций с избиениями («вытащили из машины, избили») при участии КГБ и милиции^[7], госпитализация избитого политзаключенного Василя Овсиенко^[8], смерть руховца Евгения Меленивского - после «беседы» в областном управлении МВД он «умер по дороге домой»^[9], а позднее - «демонстративная незаинтересованность» правоохранителей в раскрытии преступлений против функционеров Руха: они «демонстративно проявляли незаинтересованность в раскрытии преступления»^[10].

Принуждение жителей оккупированных территорий к получению российских паспортов: «политика массового предоставления российского гражданства жителям оккупированных районов Херсонской, Запорожской, Донецкой и Луганской областей усугубила там обстановку принуждения», причем «тем, кто отказывался от российских паспортов, отказывали в доступе к публичным услугам, прежде всего к социальному обеспечению, здравоохранению и образованию, и они рисковали остаться без работы» и «сталкивались с повышенным риском произвольного задержания при пересечении блокпостов»^[11].