Подавление восстаний 1860-1861 годов, казнь Байсангура и расстрел зикристов у Шали (1860-1864)

В начале июня 1860 года в Беной, куда самовольно вернулись выселенные семьи во главе с Байсангуром Беноевским, главой этого общества при имаме Шамиле (руководителе сопротивления горцев российскому завоеванию), введены войска, казаки и милиция^[2]. 28 сентября 1860 года войска взяли Беной штурмом: историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут - «отчаянное сопротивление... было быстро подавлено огнем артиллерии»; историк З. Х. Ибрагимова датирует занятие аула 26 сентября и добавляет: «Ответные репрессии были направлены на всё население восставших округов»^[2][4]. В декабре 1860 - январе 1861 года по Ичкерии прошла операция генерала Кундухова - десять пехотных батальонов, четыре сотни казаков и семь сотен чеченской милиции: «для преследования восставших широко применялись «летучие» отряды, а основная масса войск была задействована в «прочесывании» местности»^[2]. С весны до глубокой осени 1861 года, по историку З. Х. Ибрагимовой, «на территории Чечни, от реки Ассы до аула Гехи, оперировала военно-карательная экспедиция... силой оружия выселявшая чеченцев в предгорья и на плоскость»^[4]. Осенью 1861 года три отряда принудили к сдаче последних руководителей восстания - имперский рапорт от 22 декабря 1861 года подводит итог: «Настойчивыя дѣйствія нашихъ войскъ въ суровую зиму прошлаго года... принудили Ичкеринцевъ изъявить безусловную покорность»^[5].

В июне 1860 года войска разорили покинутый жителями аул Джумсой: по рапорту командующего войсками Терской области наместнику от июля 1860 года, он «разоренъ до основанія и истреблена часть посѣвовъ»^[5]. Итог операции Кундухова зимой 1860-1861 годов подведён его собственным докладом, который приводит историк З. Х. Ибрагимова: «Все постройки, как в аулах, так и хуторах, сожжены до основания... сено не только в аулах, но даже на самых вершинах гор истреблено огнём, чему жители сами удивлялись, увидев, что в неприступных трущобах и на высотах сено горело»; генерал Баженов доложил 29 ноября 1860 года: «Нынче с термоевцами окончил. Все аулы уничтожены. В Эзи и места нельзя узнать, как хорошо разобрали»^[4]. Всего, по историкам Я. З. Ахмадову и Э. Х. Хасмагомадову, «разрушенными оказались 15 селений и множество горных хуторов»^[2]; историк Д. А. Хожаев пишет: «около 15 аулов, причастных к нему [восстанию], уничтожено... Беной вновь был сожжен»^[3].

Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов считают: «более 1200 жителей Беноя, Энгеноя, Даттыха, Гендаргена и других селений Ичкерии насильственно переселены»^[2]; историк Д. А. Хожаев уточняет механизм рассеяния: жители Беноя «29 января 1861 года в числе 1218 человек были высланы и расселены по 5—10 дворов в указанные им плоскостные селения Чечни»^[3]. Выселяли и зимой: историк З. Х. Ибрагимова пишет - «Особенно тяжёлым для чеченцев было переселение, предпринятое в декабре 1860 года, во время сильных морозов. 120 семей горцев, не имевших возможности укрыться в лесу зимой, были переселены в течение 2-х дней на плоскость, их жилища разорены войсками. В течение зимы 1861 года на Чеченскую равнину было выселено 1500 горных чеченцев»^[4]. Аккинское горное общество в июле 1860 года выселено целиком: по имперскому рапорту, «Мятежные Акинцы разселены были между Галашевцами и другими сосѣдними племенами; жилища ихъ были уничтожены»^[5].

Рапорт командующего Кавказской армией военному министру от 6 августа 1860 года фиксирует о выселенных аккинцах: «земля, занимаемая ими, объявлена казенною, и такимъ образомъ дѣло съ Акинцами рѣшено окончательно»^[5]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов подтверждают: жители Аккинского общества «в течение июля были расселены в Галашевском и других соседних обществах. При этом земля Аккинского общества были объявлены «казенными»»^[2].

Байсангура Беноевского войска взяли в плен 17 февраля 1861 года: генерал Кемпферт рапортовал военному министру 28 февраля - «...Несмотря на отчаянное сопротивление, взяли в плен Байсунгура и четырех его сподвижников... захвачены также семейства Байсунгура и Султан-Мурада — всего 14 человек»^[3]. В марте 1861 года военно-полевой суд в Хасав-Юрте приговорил его к повешению; историк З. Х. Ибрагимова передаёт чеченскую устную традицию о казни: никто из стоявших у виселицы не согласился стать палачом, и «только после того, как распоряжавшиеся проведением казни офицеры предложили денежное вознаграждение добровольному палачу, эту роль взял на себя один из стоявших в толпе дагестанцев»^[4]; семья и сыновья Байсангура сосланы в Сибирь^[3]. Сдавшихся руководителей восстания - наиба Малой Чечни Атаби-муллу Атаева, которого имперские бумаги зовут Атабаем (14 ноября 1861 года), и Уму Дуева (14 декабря 1861 года) император Александр II повелел сослать во внутренние губернии - раздельно: «Уму... отправить на жительство въ дальнія отъ Кавказа губерніи... но съ условіемъ, чтобы онъ не находился въ одномъ городѣ съ Атабаемъ»^[5]. Шейха Кунта-Хаджи, мусульманского проповедника, учившего поминать Бога вслух, хором, с пением и кружением по кругу (такое поминание называется зикр, отсюда имперское прозвище его последователей - зикристы), за которым с начала 1862 года был учреждён постоянный полицейский надзор, арестовали 3 января 1864 года в Сержень-Юрте по распоряжению наместника. Требование его последователей было одно: «Главное требование зикристов, как и прежде, состояло в немедленном освобождении арестованных и прекращении новых арестов. В этом случае кунта-хаджинцы обещали вновь повиноваться властям»^[2]. Начальник Чеченского округа генерал Туманов требования отклонил и добивался выдачи тех, кто ареста избежал; 18 января 1864 года у Шали дело кончилось расстрелом. Огнестрельное оружие пришедшие оставили сознательно - решение идти только с холодным приписывают Мачик-мулле, объявившему, что явившийся ему Кунта-Хаджи наполнит винтовки солдат водой^[2]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: «кунта-хаджинцы двинулись на плотные каре регулярных войск лишь с шашками и кинжалами в руках. Туманов позволил им атаковать, после чего отдал приказ открыть ружейный и орудийный огонь»; убитых они считают «свыше 150»^[2]. Историк З. Х. Ибрагимова даёт счёт по месту побоища: «На месте столкновения осталось 164 убитых. В числе заколотых штыками оказалось 5 женских трупов»; потери отряда - 8 убитых и 33 раненых^[4]. По этому делу сослано 18 человек - сам шейх бессрочно в Устюжне Новгородской губернии, его брат Мовсар - в Выборгскую крепость, векили, доверенные люди шейха, - в Смоленскую губернию, девять рядовых зикристов - на крепостные работы с дальнейшим поселением в Сибири^[2][4]. В архивной ведомости поднадзорных Новгородской губернии за 1865 год шейх записан строкой: «Чеченец Ших-Кунты. Возраст 35 лет. Сослан за распространение фантастического учения «зикра»... Получает в месяц 1 руб. 80 коп.»^[4]. Прожив в ссылке чуть более двух лет, Кунта-Хаджи умер от голодного истощения^[2].

После расстрела у Шали империя потребовала от чеченских обществ выдать уцелевших. 26 января 1864 года Лорис-Меликов, начальник Терской области, собрал в крепости Грозной наибов и «почетных» жителей: историк З. Х. Ибрагимова пишет - он «объявил собравшимся чеченцам, что они обязаны выдать всех зикристов [последователей шейха Кунта-Хаджи]. Был назначен последний срок - 1 февраля, после чего начальник области пригрозил начать военные действия. Он также запретил исполнение зикристских обрядов»^[4]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов приводят требование дословно: «...способствовать восстановлению порядка, нарушенного зикристами...», и фиксируют запрет «громкого» зикра, за соблюдением которого должны были следить духовенство и сельские старшины^[2].

В разорённом Джумсое в июне 1860 года войска пощадили тех, кто выдал заложников: «оставлены не тронутыми тѣ дома и пашни, хозяева которыхъ явились на свои мѣста и выдали аманатовъ» (аманат - человек, которого империя забирала из общины как заложника, чтобы держать её в повиновении угрозой расправы над взятым)^[5]. После шалинского расстрела, по историку З. Х. Ибрагимовой, «Семьи не пойманных зикристов взяли под стражу и выслали в Екатериноград. В связи с этим один зикрист сам сдался, чтобы освободили его семью» - Екатериноград здесь не кубанский Екатеринодар, а станица Екатериноградская на Тереке, ныне в Кабардино-Балкарии; аулы Чечни «были связаны взаимной порукой», со списками ответчиков перед правительством^[4].

В операции Кундухова зимой 1860-1861 годов шли «7 сотен чеченской милиции» полковника Чермоева^[2]; Атаби-мулла Атаев, наиб Малой Чечни (в имперских документах - Атабай), в ноябре 1861 года сдался, по документу, «командиру Чеченского конно-иррегулярного дивизиона Вагапу Адуеву» - Адуеву, служившему империи в её чине^[2]. Против шейха Кунта-Хаджи власть мобилизовала лояльное духовенство: историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут - «были предприняты меры к тому, чтобы склонить наиболее видных представителей чеченского мусульманского духовенства открыто выступить против Кунта-Хаджи и проповедуемого им учения»^[2].