Оккупационные и подконтрольные администрации

Оккупационная администрация Московского Царства осуществляла системный нелегальный произвол в отношении коренного населения: историк Ш. Б. Ахмадов констатирует, что «подкупность и взяточничество воевод, позволявших себе большие злоупотребления, - все это было явлением далеко не новым»^[1].

Оккупационная администрация Терского города направила вооруженные отряды, которые, как докладывали царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский и его сын кабардинский князь Шолох, совершили переход «через горы и горскими расселинами, непроходимыми месты»^[2] для подавления непокорных обществ.

Оккупационная администрация Российской империи принудительно переселила подчиненное коренное население: историк Я. З. Ахмадов фиксирует, что «Терский город к 1724 г. был срыт, а все его население, включая Окоцкую слободу, населенную выходцами из Чечни... было переведено в новую крепость»^[3].

В результате разорения поселений подчиненные общества выдали людей оккупационной администрации: в челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский фиксирует, что они «аманаты дали в Терской город»^[2].

Масштабное разграбление экономических ресурсов: вывоз дорогостоящего промышленного оборудования (в т.ч. стали с завода «Азовсталь»), незаконная добыча полезных ископаемых и кража более 15 млн тонн украинского зерна^[4].

Организация фейковых безальтернативных «Народных сборов» под контролем оккупационных войск для юридического оформления захвата^[5].

Оккупационная администрация Терского города целенаправленно организовала поход для силового наказания: в своей челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Шолох отчитывался, что терский воевода послал вооруженные отряды именно «на твоих государевых непослушников на мичкиских людей, на их кабаки»^[2].

Оккупационная администрация направляла эмиссаров для сбора стратегических, демографических и экономических данных о горных обществах нохчи: в 1658 году центральный аппарат Посольского приказа предписал терским воеводам выяснить «много ли их и каковы люди... и какой у них бой... и что в их земле родитца, и какие есть ремесленые люди»^[2], во исполнение чего в 1659 году терские воеводы Мелентий Квашнин с товарищами «в Шибутцкую землю послали голову стрелецкого и велели ему в Шибуцкой земле досмотрить... городов, и мест»^[2], который в выписке в доклад Посольского приказа царю Алексею Михайловичу 1660 года доложил, что «го]родов у них и боев никаких нет»^[2].

Систематическое разграбление историко-культурного наследия, археологические кражи и массовый вывоз фондов украинских музеев с оккупированных территорий в РФ^[4].

Тотальная зачистка украинских институтов на оккупированных территориях Галичины: закрытие газет, преследование деятелей движения, арест и высылка Михаила Грушевского^[5][6].

Метрополия целенаправленно игнорировала официальные жалобы коренного населения на произвол назначенных правителей, лишая их права на защиту: составители академических сборников констатируют, что поданная царю Михаилу Федоровичу «Челобитная «окочан» не была удовлетворена»^[8].

Проведение фейкового альтернативного съезда в Харькове и создание подконтрольного Москве «Народного секретариата» для имитации внутренней борьбы^[7].

Карательные отряды физически истребляли местное население: в челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский отчитывался, что в поселениях они «иных многих лю[дей] побили»^[2].

Оккупационная администрация обложила горные общества нохчи данью: в выписке из книги Приказной избы Терского города зафиксировано, что администрация направляла людей «в Мичкизы для государева ясаку»^[2].

Физическое устранение легитимных представителей местной власти, оказывавших открытое политическое сопротивление оккупации (в частности, жестокое убийство депутата горловского горсовета В. Рыбака за попытку вернуть украинский флаг)^[9].

Оккупационная администрация Российской империи использовала религиозные предлоги для экспансии: историк Майкл Ходарковский (Michael Khodarkovsky) приводит меморандум генерал-губернатора П. С. Потемкина, который в 1784 году заявлял, что под предлогом возвращения в веру и отправки к горцам священников империя сможет пролить «свет божественного блаженства среди всех народов, рассеянных в горах»^[11].

Оккупационная администрация раздавала привилегии и передавала лояльным предводителям нохчи власть над зависимыми людьми для переманивания их на свою сторону: в перечне дел Посольского приказа за 1645 год зафиксирована челобитная служилого окоцкого мурзы Чепана Кохострова царю Михаилу Федоровичу и докладная выписка центрального аппарата «о пожаловании его прибавкою к жалованью и владением узденями и «людьми» его брата мурзы Албира Кохострова»^[2].

Учреждение института министерского резидента для постоянного надзора за гетманом и его перепиской^[12][13].

Массовые незаконные задержания и похищения мирных граждан: «людей, выходящих на улицы с украинскими флагами, преследуют, задерживают»^[9].

Оккупационная администрация насильно направляла подчиненных нохчи воевать против их собственных соотечественников: историк Е. Н. Кушева указывает в заголовке первичного документа на состоявшийся «поход терских ратных людей и терских окочан... против эндерейского владельца Салтан-Магмута и соединившихся с ним людей окоцких и мичкизских кабаков»^[2].

Под прямой военной угрозой горские общества вынужденно капитулировали: в челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский докладывал, что горцы «вину свою принесли... добили челом и шерть... дали»^[2].

Оккупационная администрация Российской империи лишала коренное население статуса легитимного противника, применяя инверсию смыслов: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что законная оборона маркировалась криминальными терминами, и «Антиколониальные и антифеодальные выступления населения Чечни, именуемые в официальных документах 'шалостями', 'грабежами' и 'убийствами', воспринимались российским самодержавием как вызов и оскорбление»^[3], что служило формальным поводом для карательных действий.

Использование харьковского правительства для формального прикрытия внешней агрессии, чтобы представить военное вторжение как гражданскую войну внутри Украины^[7].

Систематическое применение пыток и физического насилия к гражданским лицам на оккупированных территориях за любую демонстрацию украинской символики и проукраинскую позицию^[9].

Назначенная оккупационная администрация обращала коренное население в рабство: в поданной царю Михаилу Федоровичу челобитной служилых окочан Терского города указывалось, что кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский «продал напрасно товарыщев наших окочан 4-х человек»^[8][2] и «взял в холопи жену и сослал ее в кабаки свои в Кабарду»^[8][2].

Карательные отряды грабили и обращали население в рабство: в челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский отчитывался, что они аулы «совсем разорили и многой полон поймали»^[2].

Администрация метрополии не оплачивала принудительный труд и удерживала продовольствие на протяжении пяти лет: в памяти из Посольского приказа в приказ Казанского дворца фиксируется жалоба о том, что подчиненным окочанам Терского города «государева де им хлебново жалованья на прошлые годы на 125-й, и на 126-й, и на 127-й, и на 128-й, и на 129-й год не дано»^[2].

Целенаправленное возвращение захваченным городам и улицам старых советских или имперских названий (в частности, переименование Бахмута в Артемовск) для стирания украинской национальной памяти и визуальной интеграции в пространство РФ.

Применение грубой физической силы представителями партийной номенклатуры: секретари райкомов КПУ и председатели колхозов лично участвовали в жестоких избиениях активистов Руха и диссидентов (в частности, В. Овсиенко и А. Гудымы) для запугивания населения^[14].

В ходе карательного похода военные отряды полностью сожгли аулы: в челобитной царю Михаилу Федоровичу кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский докладывал, что они «шибуцкие и калканские и ероханские и мичкиские многие кабаки повыжгли и совсем разорили»^[2].

Блокирование выборов нового лидера и создание гибридной администрации для ручного управления. Орган «складався з 3 російських і 3 українських урядовців... на чолі стояв російський князь Шаховськой»^[15].

Оккупационная администрация Московского Царства поддерживала режим лишения подчиненных обществ нохчи (окочан) самостоятельности, официально закрепив передачу власти над ними новому лояльному метрополии феодалу: в 1661 году царь Алексей Михайлович издал жалованную грамоту кабардинскому князю Каспулату Муцаловичу Черкасскому, предписав ему «над окочаны и над черкасы, которые нам, великому государю, служат на Терке, быти князем, и их в ратном строенье и во всяких наших делех ведать и судить»^[2].

Введение государственной монополии на торговлю хлебом и централизованный контроль над распределением товаров^[10].

Назначенная администрация принуждала коренное население к бесплатному труду: историк Е. Н. Кушева указывает, что кабардинский князь Сунчалей Янглычевич Черкасский заставлял подчиненных служилых окочан Терского города «изделия на него всякие делати, пашни пахати и сена косити»^[16]. Сама метрополия годами не оплачивала военную службу коренного населения: в отписке терского воеводы Петра Петровича Головина астраханскому воеводе Ивану Никитичу Одоевскому фиксируется, что они «служат де они государю царю... всякие государевы терские... службы... а государевым денежным и хлебным жалованьем не пожалованы десятый год»^[8].