«Косите все, бейте и вешайте беспощадно»: подавление восстания 1877 года и казни в Грозном (1877-1878)

В мае 1877 года отряд полковника Батьянова подавил восстание в пограничной Салатавии: историк А. И. Исмаилова пишет - «Подавление восстания, продолжавшееся всю вторую половину мая, было проведено с чрезвычайной жестокостью. Аулы Алмак, Дылым и Буртунай с их хуторами были уничтожены»^[1]. 12 июля 1877 года «против бассовских аулов были двинуты значительные отряды войск. Но жители с семействами и всем движимым имуществом скрылись в лесах. Карательная экспедиция уничтожила аулы, а посевы вытравила и вытоптала»^[1]. 16 июля полковник Накашидзе двумя колоннами вошёл в Чеберлой: историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут - «разрушил 5 селений, включая аулы Макажой и Садой, арестовал до тысячи человек и захватил большое количество скота»^[3]. 14 августа войска взяли аул Дышни-Ведено у стен Веденской крепости - восставшие, по историку А. И. Исмаиловой, отстаивали каждую саклю (дом горца) «несмотря на убийственный артиллерийский огонь»^[1].

В распоряжениях Свистунова, начальника Терской области, генералу Смекалову неизменно повторялось требование: «продвигайтесь хотя понемногу вперед, беспощадно уничтожая перед собой все и всех... Силы наши все будут прибывать; только без сожаления косите все, бейте и вешайте беспощадно» - распоряжения приводит историк А. И. Исмаилова по имперскому изданию «Материалы для описания русско-турецкой войны 1877-78 гг.»^[1]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов фиксируют: на заключительном этапе каратели «действовали в полном соответствии» с этим приказом^[3].

Приказ полковника Лохвицкого от 17 июля 1877 года по Чеберлоевскому участку предписал: «разорить до основания селения Нижелой, Ригахой и Нуй-Хой»^[1]; историк А. И. Исмаилова подводит итог: «Аулы и посевы Чаберлоевского участка были сплошь уничтожены; такая же участь постигла многие аулы Шатоевского и Евдокимовского участков. Жители скрылись в лесах»^[1]. В октябре 1877 года, на обратном пути от симсирских хуторов, историк Д. А. Хожаев фиксирует: «русские сожгли и разрушили Зандак и, вторично, селение Беной - все до последнего дома, включая и мечети, сровняли с землей»^[4].

Свистунов, начальник Терской области, писал Смекалову 18 августа 1877 года: «Беной же и Зандак надо поголовно выселить в Сибирь, или, если эти подлецы не пожелают, выморить всех зимой как тараканов и уничтожить голодом»^[1]; эту же директиву Свистунова приводит историк Д. А. Хожаев^[4]. В имперской публикации переписки (письмо Смекалову от 18 августа 1877 года, №226) формула читается: «выморозить всѣхъ зимою, какъ таракановъ и уничтожить голодомъ»^[5]. Продовольственную базу уничтожали с первых дней: 13 апреля 1877 года за один лишь пропуск отряда Алибека-Хаджи, руководителя восстания, через село «покосы и кукурузные поля жителей [Беноя] были полностью сожжены царскими войсками»^[2]. Полковник Батьянов, по историку З. Х. Ибрагимовой, «широко применял уничтожение запасов хлеба и сена», считая, что это заставляет «одуматься» многих^[2]. В Чеберлое войска простояли около 20 дней - «Все это время они портили поля чеберлоевских селений. Жители же их находились тогда в таком состоянии, словно бы поразило их величайшее наводнение»^[3].

Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут о командах «охотников»: «милиционеры имели приказ убивать не только скрывающихся абреков, но и любого жителя, направлявшегося из своего селения в лес. В качестве вознаграждения за каждого убитого или пойманного в лесу человека власти выплачивали 25 рублей» (абрек - имперский ярлык горца вне закона)^[3]; за руководителей назначены отдельные суммы - «за Алибека-хаджи - несколько тысяч рублей»^[3]. Пленных полагалось убивать при попытке их отбить - и это исполнялось: «при нападении повстанцев на отряд, сопровождавший в Веденскую крепость 135 арестованных жителей селения Мехкеты, солдатами было убито до 20 мехкетинцев»^[3].

Свистунов, начальник Терской области, предписал начальнику Аргунского округа 20 августа 1877 года: «В случае не только принятия мятежников каким-либо аулом, но малейшего в нем беспорядка или ослушания властям, вы будете присылать в Грозный аманатов такого аула, а я их буду расстреливать» (аманат - человек, которого империя забирала из общины как заложника)^[1]. Полковник Батьянов, по историку З. Х. Ибрагимовой, заявлял, что полагает «полезною мерою расстрелять из числа аманатов по пять человек каждого отложившегося аула»^[2].

Историк Д. А. Хожаев пишет о сдаче Алибека-Хаджи и его наибов (наиб - поставленный властью управляющий округом) в ноябре 1877 года: «Начальник Терской области генерал князь Лорис-Меликов обманул их, дав честное слово о помиловании всех, явившихся с повинной»^[4]. Секретарь Алибека-Хаджи Гойтукин Расу, очевидец, записал механизм обмана: Алибеку передали, «что если он придет к властям с миром, то ему оставят свободу. Поверив их словам... он явился к начальнику Веденской крепости. Начальник тотчас же приказал схватить его и, заковав ноги и руки в кандалы, отправил в городскую тюрьму»^[4]. Сдавшихся судили военно-полевым судом и казнили.

Военно-полевой суд заседал в Грозном 4-6 марта 1878 года: «Из 17 лиц судимых 11 были приговорены к смертной казни, в том числе Алибек-хаджи, Ума Дуев, один из его сыновей и Дада Залмаев»^[3]; историк З. Х. Ибрагимова считает 18 судимых и 13 приговорённых, остальных - к 20 годам каторги^[2]. Историк Д. А. Хожаев пишет: «9 марта 1878 года в 6 часов утра в городе Грозном на ярмарочной площади они были повешены и зарыты в общей яме» - и даёт поимённый список одиннадцати^[4]; Ахмадов и Хасмагомадов добавляют: казнь прошла «при гробовом молчании и явном сочувствии к казнимым собравшихся горожан»^[3]. Участник подавления, присутствовавший на казни, признал: «Меня поразило спокойствие, с которым эти люди умирали»^[2]. Тела, зарытые властью в общей яме, чеченцы ночью тайно перезахоронили по мусульманскому обряду - историк Д. А. Хожаев передаёт предание о кладбище у Самашек, историк З. Х. Ибрагимова - о Тыртовой роще под Грозным^[4][2].

«Уже в августе 1877 г. были высланы первые 150 жителей селений Зандак и Даттых, небольшие партии ссыльных отправлялись всю осень»^[3]. «Весной следующего, 1878 г., из Терской области выслано еще 110 семей, а из Дагестана - 660 семейств. Большая часть высланных умерла уже в первые месяцы ссылки. Известно также, что свыше 500 чеченцев были приговорены к пожизненным каторжным работам»^[3]. Историк З. Х. Ибрагимова даёт счёт по одной губернии: «из 1625 горцев, выселенных в 1878 году в Новгородскую губернию, в первые месяцы умерли 429 (из них 118 мужчин, остальные - женщины) и 74 были признаны безнадёжно больными»^[2]. Условия описал журналист Ю. Полуянский, посетивший ссыльных: «В Череповце горцы помещены в полуразвалившейся, давно необитаемой лачуге... Из пятидесяти человек уже умерло до тридцати, преимущественно дети, от чахотки и брюшного тифа... На пропитание взрослым отпускают ежедневно по 6 копеек, детям по 3 копейки»^[2]. Внутри Чечни горные сёла сгонялись на равнину: «Из указанной местности почти поголовно выселены селения Мехкеты, Хатуни и Таузень»^[3]; план поголовного выселения салатавцев «до 3000 душ» в северные губернии урезан до 200 человек только из-за нехватки конвоя^[1].

Приказ полковника Лохвицкого от 17 июля 1877 года по Чеберлоевскому участку обязал наказанных самих прорубить войскам дорогу в свои горы: «весь участок обязать теперь же в самый краткий срок сделать широкую просеку от Босоевской горы к р. Шаро-Аргуну на пространство слишком 6-ть верст» (верста - чуть больше километра)^[1].

По итогам подавления восстания 1877 года империя отбирала землю горных обществ: историк З. Х. Ибрагимова фиксирует - «Тысячи жителей горных селений были переселены на плоскость, земли их конфисковывались»^[2].

Старшина Шали Борщик Хамбулатов, организовавший отпор восставшим в апреле 1877 года, «был пожалован чином прапорщика милиции и годовым окладом в 600 рублей и получил пожизненную пенсию - 100 рублей в год»^[3]; историк А. И. Исмаилова называет пенсию «около 400 р. в год»^[1].

Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: «3 октября к генералу Смекалову... пришел некий житель Беноя по имени Бий-Султан. В обмен на полное прощение и разрешение собрать остатки своего имущества Бий-Султан вызвался стать проводником к последнему укрепленному пункту Алибек-хаджи. Благодаря этой неожиданной помощи симсирские хутора были быстро захвачены»^[3].

Наместник на Кавказе Михаил Романов высказал пожелание привлечь к военным действиям в Чечне дагестанскую милицию (милиция - вооружённые отряды горцев на службе империи), а со стороны Дагестана, близ селения Ботлих, был сосредоточен отряд из регулярной пехоты и 12 сотен конной и пешей дагестанской милиции^[3]. В начале мая в соседнем Дагестане был собран отряд полковника Накашидзе - два батальона Апшеронского и Самурского полков, 6 дружин и 3 сотни милиции при орудиях^[3]. Разгром завершился тем же способом: селение Согратль в Дагестане, где укрылись руководители восстания, было окружено русскими войсками и дагестанской милицией^[4]. Часть подавления империя перекладывала на самих колонизированных, оставляя за собой роль арбитра и закрепляя вражду между соседями.

Войска, занявшие чеченские территории при подавлении восстания 1877 года, грабили население. При разрушении пяти селений Чеберлоя отряд Накашидзе «арестовал до тысячи человек и захватил большое количество скота»^[3], а историк З. Х. Ибрагимова фиксирует практику сверх приказов: «солдаты безнаказанно Мародерствовали на занятых территориях, а также травили посевы, отбирали у населения лошадей, резали скот даже без какой-либо на то необходимости»^[2].