Агрессоры могут вводить жесткий контроль над всеми формами публичного высказывания, книгопечатанием и средствами массовой информации. Запрет на выпуск литературы без санкции назначенных цензоров, фильтрация информации и репрессии против независимых авторов позволяют колонизатору монополизировать информационное пространство. Это предотвращает распространение инакомыслия и обеспечивает безальтернативное навязывание колонизируемому обществу государственной идеологии агрессора.
Введение цензурного контроля над украинским книгопечатанием. Патриарх Иоаким запретил издания без своей санкции и прислал выговор за издание книг без предварительного разрешения[1][2], а в 1690 году «Собор Российской православной церкви осудил киевские новые книги Петра Могилы, Кирилла Ставровецкого, Иоанникия Галятовского, Сильвестра Косова, Лазаря Барановича и других, наложив на них проклятие и анафему»[3].
Введение цензуры на книгопечатание указом Петра I от 5 октября 1720 года: «вновь книг никаких, кроме церковных прежних изданий, не печатать, да и оныя церковныя старыя книги… справливать прежде печати»[4].
Закрытие национальной прессы: украинский общественно-политический и литературно-художественный журнал «Основа» (Санкт-Петербург, январь 1861 - октябрь 1862) прекратился: планы реорганизации издания сорвал министр внутренних дел Валуев, не санкционировав выпуск по обновлённой программе[5].
Отказ цензуры рассматривать национальные рукописи: «На украинской грамматике, подготовленной на русском языке, цензор написал резолюцию: „Наивно было бы надеяться на дозволенне печатать грамматику того языка, который не должен существовать"»[6].
Тотальная цензура переводов и ввоза литературы: в 1892 году Главное управление по делам печати предписало цензурному комитету пресекать переводы на украинский, «сокращая число таких бездарных произведений в целях чисто государственных»[7]; «Запрет ввозить украинские книги из-за границы в самой резкой форме подтверждён в 1894 году»[6].
Зачистка информационного поля: именной указ Николая II от 20 июля 1914 года о военной цензуре предоставил командованию право «воспрещать на определенный срок собственною властью в подчиненной им местности какие бы то ни было собрания и приостанавливать повременные издания, а также передачу почтовых отправлений и телеграмм»[8]. На этом основании военная администрация Киевского военного округа в тот же день закрыла единственную украинскую ежедневную газету «Рада» и конфисковала в типографии тиражи «Світла» и «Літературно-наукового вістника», а 9 января 1915 года прекращены все украинские периодические издания[9].
18 ноября 1919 года городская администрация белых в Николаеве распорядилась о предварительной цензуре печатных изданий[12]. Так же было в Киеве: приказ начальника администрации белых генерала Май-Маевского подчинил все издания военной цензуре - выходить только с разрешения губернатора, каждый номер представлять прокурору[13].
Массовое изъятие и уничтожение литературы, объявленной «националистической», жесткий контроль над печатным словом и искусством[14].
Тотальный идеологический контроль над искусством и прессой, запрет произведений и шельмование писателей за мнимый «буржуазный национализм». Кампания завершилась приговором по делу Еврейского антифашистского комитета: «18 июля 1952 Военная коллегия Верховного Суда СССР вынесла смертный приговор 13 лицам, в т. ч. 5 выходцам из Украины, известным еврейским писателям и поэтам»[15].
Немедленная ликвидация независимой прессы: постановление ГКЧП № 2 от 19 августа 1991 года предписало «Временно ограничить перечень выпускаемых центральных, московских городских и областных общественно-политических изданий следующими газетами: «Труд», «Рабочая трибуна», «Известия», «Правда», «Красная звезда», «Советская Россия», «Московская правда», «Ленинское знамя», «Сельская жизнь»»[16] – всё, что не вошло в список, выходить не могло.