Пропаганда

Аппарат пропаганды Российской империи использовал поэзию для трансляции в общество логики доминирования: имперский историк и участник событий В. А. Потто фиксирует, что поэт А. С. Пушкин в стихах провозглашал неизбежность завоевания: «Смирись, Кавказ,- идет Ермолов!»^[1], а поэт В. А. Жуковский восхвалял разрушение инфраструктуры военачальниками: «Лишь к селам - пышут села»^[2].

Конструирование нового советско-имперского исторического канона для подмены украинского прошлого: «с конца 1930-х гг. в исторической науке СССР утвердился тезис», провозглашенная в работах Б. Грекова, К. Гуслистого и Ф. Ястребова, «о Киевской Руси как об „общей колыбели" истории украинского, русского и белорусского народов», а «в 1939 Б.Греков выдвинул положение об этническом единстве „русского народа" в эпоху Киевской Руси»^[3]. Эта схема вытесняла концепцию М. Грушевского и отрицала самостоятельность истории Украины.

Тотальный идеологический контроль над искусством и прессой, запрет произведений и шельмование писателей за мнимый «буржуазный национализм». Кампания завершилась приговором по делу Еврейского антифашистского комитета: «18 июля 1952 Военная коллегия Верховного Суда СССР вынесла смертный приговор 13 лицам, в т. ч. 5 выходцам из Украины, известным еврейским писателям и поэтам»^[4].

Организация публичной политической травли (нападки на Рыльского, Сосюру, Яновского, кампания по «борьбе с космополитами»), насаждавшая атмосферу страха. Её итогом стала казнь фигурантов дела ЕАК: «12 августа 1952 все они были казнены»^[4].

Государственная кампания по конструированию исторического мифа: «Тезисы о 300-летии воссоединения Украины с Россией», одобренные ЦК КПСС, объявляли, что «Этим историческим актом была завершена длительная борьба свободолюбивого украинского народа против иноземных поработителей за воссоединение с русским народом в едином Российском государстве»^[5] – аннексия 1654 года задним числом переписывалась как цель и итог национальной борьбы.

Навязывание концепта неразрывного единства вместо признания отдельной нации: по Тезисам, «Актом воссоединения украинский народ закрепил свою тесную и неразрывную историческую связь с русским народом, в лице которого он нашёл великого союзника, верного друга и защитника»^[5]. Празднования и передача Крыма «Учитывая общность экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи»^[6] работали на ту же рамку.

Создание искусственной картины радиационного благополучия и преступный, принудительный вывод людей на первомайские демонстрации в Киеве под радиоактивные осадки для маскировки катастрофы^[7].

Ведение агрессивной информационной кампании в пользу «своего» кандидата с прямым участием первого лица РФ: в прямом эфире трех украинских телеканалов за две недели до голосования звучали похвалы правительству кандидата - «правительству В.Януковича удалось больше: они смогли наполнить этот рост хорошим качеством. То есть экономика Украины развивается диверсифицированно»^[8]. Параллельно оппонентов демонизировали, обвиняя в национализме и профашистских взглядах.

Целенаправленный вброс ложных исторических нарративов на международной арене: Украина, по версии российского лидера, «не является нацией, сложившейся естественным образом», а представляет собой «искусственную страну, созданную ещё в советские времена», а ее территории якобы подарены - «в 1920-е и 1930-е годы Украина получила территорию от России - это восточная часть страны. В 1956 году Крымский полуостров был передан Украине»^[9]. Отсюда выводился тезис о ее возможном распаде: «страна может просто развалиться»^[9].

Официальное отрицание участия российских войск во время операции – и позднейшее признание Путина («прямая линия» 17 апреля 2014), что отрицание было ложью: «за спиной сил самообороны Крыма, конечно, встали наши военнослужащие»^[10]. В том же эфире собеседница поздравляла с тем, что он «честно сказал, что «зелёные человечки» – это мирные наши военные»^[10].

Массированная кампания по конструированию фейков для расчеловечивания украинцев: в эфире государственного телеканала утверждалось, что «украинские вооружённые силы согнали жителей города на центральную площадь и публично казнили маленького мальчика и его мать», однако «нет никаких доказательств, подтверждающих утверждение Пышняк», а опрошенные жители Славянска рассказ не подтвердили^[11]. Тем же методом сфабрикована «гибель 10-летней девочки» в Петровском районе Донецка (март 2015): корреспонденты BBC на месте установили, что такой девочки никогда не существовало^[12]. Параллельно шла операция по сокрытию ответственности за уничтожение рейса MH17: Минобороны РФ «выступило с серией противоречащих друг другу заявлений, возлагающих вину за уничтожение Boeing 777 на Украину, а не на Россию или руководимых Россией сепаратистов», а замминистра обороны публично повторил «сфабрикованное утверждение, возникшее в Twitter, о том, как испанский авиадиспетчер по имени Карлос видел два украинских истребителя рядом с MH17»^[13].

Эксплуатация трагедии в Одессе для создания государственного пропагандистского мифа и инверсии ролей: реальная картина по данным ООН - столкновения «между сторонниками единства и сторонникам федерализации Украины, в результате которых погибли 48 человек», при этом расследование не завершено и «к ответственности до сих пор никто не привлечен»^[14]. Эта трагедия использовалась как моральное оправдание дальнейшей агрессии - тем же приемом, что и фейк о «распятом мальчике», по которому «нет никаких доказательств, подтверждающих утверждение Пышняк»^[11].

Тотальная индоктринация российского общества идеями философа И. Ильина (так называемый «белый фашизм») и превращение концепта «Русского мира» в государственную идеологию (рашизм), обосновывающую культурное превосходство и экзистенциальное право метрополии на насилие над соседями^[15].

Тотальный информационный контроль и запрет называть вторжение войной - официально оно объявлено «специальной военной операцией», целью которой названы «демилитаризация и денацификация»^[16]. Информационное прикрытие энергетического террора строилось на версии «ответа»: «Сейчас много шума по поводу наших ударов по энергетической инфраструктуре соседней страны. Да, мы делаем это. Но кто начал?»^[17].