Культурный террор и «Расстрелянное возрождение» (1933–1938)
Резкое сворачивание политики «украинизации». Старт физического уничтожения и политического шельмования интеллектуальной элиты - писателей, ученых, режиссеров, а также старых национал-коммунистов (доведение до самоубийства М. Скрыпника)[1]. Параллельно с физическим террором разворачивался разгром Украинской автокефальной православной церкви, масштабная цензура, переписывание истории и искусственное сближение украинского языка с русским; произведения, изданные в УССР до 1933 года, по словам составителя антологии «Расстрелянное возрождение», были «уничтожаемые вследствие нового курса Москвы на разгром и колониальную провинциализацию Украины»[2].
Акторы
Применённые инструменты
| ID | Название | Процедуры |
|---|---|---|
| S0017 | Тайная полиция и Спецслужбы | 4 |
| S0008 | Правительство | 2 |
| S0021 | Пропаганда | 1 |
Реализованные процедуры
Создание атмосферы тотального парализующего страха в обществе через фабрикацию дел (например, «Союза освобождения Украины») и проведение публичных показательных процессов[1].
Массовое изъятие и уничтожение литературы, объявленной «националистической», жесткий контроль над печатным словом и искусством[1].
Принудительная реформа правописания 1933 года, направленная на искусственное сближение украинской грамматики и терминологии с русским языком[1].
Массовое закрытие и разрушение церквей, а также репрессии против священнослужителей с целью полного разгрома Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ)[1].
Физическое уничтожение и изоляция украинской интеллигенции, писателей, ученых, а также партийной оппозиции (национал-коммунистов) в ходе целенаправленных репрессий. Фабрикация дел (в т.ч. дела «УНЦ») и доведение до смерти представителей национальной элиты, включая историка М. Грушевского, писателя М. Хвылевого и наркома Н. Скрыпника[1].
Институциональный разгром национальной исторической науки, закрытие исследовательских школ и изъятие трудов украинских историков из научного оборота[1].
Конструирование нового советско-имперского исторического канона для подмены украинского прошлого: «с конца 1930-х гг. в исторической науке СССР утвердился тезис», провозглашенная в работах Б. Грекова, К. Гуслистого и Ф. Ястребова, «о Киевской Руси как об „общей колыбели" истории украинского, русского и белорусского народов», а «в 1939 Б.Греков выдвинул положение об этническом единстве „русского народа" в эпоху Киевской Руси»[3]. Эта схема вытесняла концепцию М. Грушевского и отрицала самостоятельность истории Украины.