«Военно-народное управление»: колониальный режим Терской области (1858-1917)

1 апреля 1858 года «Положение об управлении Кавказской Армией» создало при Главном штабе особое отделение по горским народам - историк З. Х. Ибрагимова называет это «первым законодательным утверждением системы «военно-народного управления», фактически сложившейся по мере завоевания края»^[2]. В 1859 году, «в связи с реформой местной администрации и введением в действие Положения о Главном управлении наместника Кавказского», Госконтроль был «лишен возможности следить за деятельностью местных властей»: в составе Главного управления наместника учредили особый контрольный департамент, подотчётный не центральному ведомству, а самому начальнику Главного управления^[2]. 16 января 1860 года император Александр II утвердил положение, которым Левое крыло Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи) переименовано в Терскую область^[2]. 24 мая 1860 года Барятинский, наместник на Кавказе, приказал создать при Главном штабе Кавказской армии «Канцелярию по управлению кавказскими горцами» - позже она называлась «Кавказское горское управление», затем «Кавказское военно-народное управление»^[2]. 25 декабря 1860 года утверждены «временные штаты военно-народного управления Терской области»: область разделена на шесть округов - Кабардинский, Владикавказский, Чеченский, Кумыкский, Ичкеринский и Аргунский^[2].

Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: «в 1867 г. начальником Среднего военного отдела был назначен генерал-майор князь Туманов, а из восьми начальников горских округов шестеро являлись полковниками и двое - майорами»^[1]. Начальник Терской области соединял в одних руках гражданскую, военную и казачью власть и в отношении горцев мог, по тем же историкам, «по своей воле применить... оружие и поднять против них подчиненные ему войска и казаков, предавать горцев военному суду и в административном порядке высылать из области «нежелательные элементы»»^[1]. С сентября 1866 года наместник получил право замещать горцев на постах приставов (назначенных империей надзирателей) пришлыми офицерами - историк З. Х. Ибрагимова фиксирует итог: горцы в системе управления Терской области долгое время не могли подняться выше должности сельских старшин^[2]. Самих старшин власть подбирала и приводила к присяге на «беспрекословное исполнение... всех поручений и требований администрации»; выбора населению не оставляли - «Местное начальство не считало возможным предоставить даже право выбора аульных старшин, так как «не находило достаточных ручательств, чтобы оно не повлекло за собой важных неудобств в деле управления горцами»»^[2]. Судебную систему венчали те же офицеры: в 1862 году создан областной Главный народный суд, все члены которого назначались начальником области, а в 1870 году - окружные «Горские словесные суды» под председательством офицеров администрации; историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов заключают: «Таким образом, созданная для горцев Терской области судебная система не только не выводилась из-под контроля военных властей, но, наоборот, прямо им подчинялась»^[1]. Положением 1895 года о сельских обществах право схода передано ограниченному числу «выборных», причём окружной начальник мог лишить «выборного» должности и распустить весь сельский сбор^[1].

Область делили заново в 1862, 1869, 1888 и 1899 годах^[2]. С 1 мая 1888 года Веденский и Аргунский округа влиты в Грозненский - по формуле, которую приводит историк З. Х. Ибрагимова, «чтобы оградить казачество от «разлагающего» влияния горцев»^[2]. Чеченские селения на правом берегу Терека, которые предполагалось передать Кизлярскому и Пятигорскому отделам, выделили в особый участок и временно оставили в ведении начальника Грозненского округа; горские округа делились на участки, а казачьи отделы - по признакам комплектования воинских частей, на сотни и полки^[2]. С 1 января 1899 года область перекроили ещё раз: четыре отдела - Пятигорский, Моздокский, Кизлярский, Сунженский - и четыре округа: Владикавказский, Хасав-Юртовский, Нальчикский, Грозненский^[2].

Крепость Грозная, заложенная генералом Ермоловым на Сунже 10 июня 1818 года^[4], в 1870 году стала городом Грозным^[1]. 21 марта 1888 года указом императора Александра III из названий округов Терской области стёрты имена народов: Чеченский округ переименован в Грозненский, Ингушский - в Назрановский, Кабардинский - в Нальчикский, Кумыкский - в Хасав-Юртовский, Военно-Осетинский - во Владикавказский^[2]. Округа, названные по живущим в них народам, получили имена имперских крепостей и слобод - карта управления перестала называть народы по имени.

С 1882 года «особо важные» дела, где обвиняемыми были горцы, передавались военно-полевому суду; в 1893 году с разрешения императора значительная часть уголовных дел горцев изъята из общегражданских судов - в чьё ведение перешли эти дела, источник не уточняет^[2]. Наказывать можно было и без суда: начальник области арестовывал горцев до одного месяца по личному усмотрению, на аульные общества налагал взыскания за укрывательство^[2]; 19 ноября 1893 года на Терскую область распространены правила административной высылки в Восточную Сибирь по обвинению или подозрению в краже лошадей и скота^[2], а по историкам Я. З. Ахмадову и Э. Х. Хасмагомадову решение об административной ссылке сроком до пяти лет принимал командующий Кавказской армией, и местом ссылки служил остров Чечень на Каспии^[1]. «Временное положение о мерах по удержанию туземного населения Терской области от хищничества» 1894 года — проект его представил на утверждение начальник Терской области генерал Каханов — по историку З. Х. Ибрагимовой, узаконило круговую поруку сельского общества за совершённые преступления^[2]; историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов фиксируют механику: горские селения платили за угнанный скот, «если следы угнанного скота оказывались потерянными вблизи данного селения», причём «совершенно игнорировалась возможность того, что похитители могли быть и не горцами»^[1]. Коренным жителям запрещалось занимать должности пристава и начальника округа и быть мировыми судьями^[2]; положение 1888 года об управлении Терской и Кубанской областями установило, словами историка З. Х. Ибрагимовой, «узко-кастовое военно-казачье управление, без участия в нём не только представителей горских народов, но и не казачьего элемента... горцы ставились вне действия общих законов»^[2]. В 1890-х годах администрация отдельным распоряжением запретила казакам куначество с горцами (куначество - побратимство, институт дружбы домами)^[2]. Разделяли и по службе: «политическая неблагонадёжность» кавказских мусульман заставила власть отказаться от формирования из них строевых частей, и с 1886 года по распоряжению военного министра новобранцы из Терской области распределялись только в войска, стоявшие на Кавказе^[2]. Земства в области не вводились вовсе; внесённое в 1914 году в Государственную думу предложение о земских учреждениях в Терской области до революции принято не было^[2].

«Положение о видах на жительство» 1894 года закрепило сословное неравенство: дворяне, чиновники и купцы получали бессрочные паспортные книжки, приписанные к сельским обществам горцы - книжки на пять лет либо краткосрочные паспорта и билеты на отлучку^[2]. Действие режима историк З. Х. Ибрагимова формулирует по материалам области: «Терские горцы, в случае появления своего за Кубанью или в других частях Российской империи без паспортов, считались бродягами и злоумышленниками и как таковые наказывались»; она же пишет: «Паспортная система служила для администрации Терской области излюбленным средством стеснения даже хорошо ей известных лиц»^[2]. Внутри области действовал режим отлучек: разрешение отлучиться до месяца давал сельский старшина, на больший срок - начальник округа; самовольная отлучка наказывалась штрафом, арестом или общественными работами, а переселиться из одного общества в другое горец не мог без согласия двух сельских общин — той, которую покидал, и той, куда переходил^[1].

Ещё в 1880 году указом наместника из слободы Шатой высланы все горцы - «вследствие уменьшения русских в слободе» - с запретом впредь селиться^[2]. 14 мая 1893 года началось выселение горцев из городов и слободок области; запреты снимались поэтапно десятилетиями: для Грозного - 18 марта 1901 года, для слободы Воздвиженской - 27 февраля 1906 года, для Ведено и Шатоя - только 10 мая 1916 года^[2]. Отмену начальник области обосновывал не правами выселенных - он ходатайствовал об отмене закона 14 мая 1893 года как «служащего тормозом к обрусению племён»^[2]. Приказом от 26 августа 1898 года начальник гарнизона укрепления Шатой запретил вход в укрепление без билета - население трёх участков осталось без доступа к почтово-телеграфной конторе, сберегательной кассе и аптеке^[2].

17 августа 1884 года утверждено «Обязательное постановление о продаже, хранении и ношении боевого огнестрельного оружия в Кавказском крае»: боевые ружья - только по разрешительным свидетельствам полиции, продажа и покупка оружия армейского образца запрещены^[2]. 1 июля 1899 года постановление ужесточено: прежние свидетельства аннулированы, требовалось ежегодное переоформление, оружие без свидетельства изымалось и продавалось в доход казны^[2]. В 1892 году по распоряжению начальника Терской области конфисковывалось всё оружие, с которым горцы появлялись в русских населённых пунктах, включая привезённое на продажу; с 1893 года властям разрешены обыски оружия в домах^[2]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов фиксируют контраст: милиционеры-горцы на имперской службе носили оружие постоянно, «в отличие от простых горцев, которые не могли вооруженными появляться за пределами своих селений»^[1].

Историк З. Х. Ибрагимова пишет: административный аппарат в Чечне и Ингушетии с 1860-х годов «содержался в основном на средства, собираемые с народа»^[2]. В воинскую повинность горцев империя не верила - и обложила их взамен деньгами: законами 2 и 9 июня 1887 года для мусульман Терской области введён денежный сбор взамен воинской службы, размером «не превышал 22 копеек с «дыма»»^[2] («дым» - отдельный двор, домохозяйство)^[2]; историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов подтверждают: «в 1887 г. российское правительство ввело для них специальный денежный сбор»^[1]. Дальше сборы только росли: «С 1887 по 1905 гг. сумма налогов выросла с 228,1 до 678,8 тыс. рублей, то есть увеличилась за эти годы почти в три раза», а подымная подать - налог с каждого двора - «в Терской области достигла в 90-х гг. до 70 коп. за десятину, а в это время во внутренних губерниях страны она была не более 17 коп., или в 4 раза меньше»^[2]. Сверх сбора сельские общества несли повинности: содержание старшины и правления, дорог, канав и караулов^[1].

Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут: штрафные суммы расходовались на содержание ссыльных и секретной агентуры, а порой покрывали растраты чиновников - в 1893 году начальник Надтеречного участка поручик Томашевский растратил свыше 300 рублей, собранных с чеченских селений^[1]. Характер власти признал изнутри полковник Белик, назначенный в 1860 году первым начальником Чеченского округа; позднее он писал: в Чечне «господствует большей частию не закон, а произвол, часто основанный на недобросовестности начальника, и тем самым мы только поселяем в народе недоверие к себе, даже ненависть»^[1].

15 марта 1873 года утверждён герб Терской области: «В черном щите, серебряная волнообразная перевязь вправо. Императорский штандарт на золотом древке. Щит увенчан древней Царской Короной и окружен золотыми дубовыми листьями, соединенными Александровской лентой»^[2]. Смысл знака историк З. Х. Ибрагимова читает так: серебряная перевязь - это Терек, который долго был границей, а теперь «оба его берега были объединены Императорским штандартом, и Терек стал полностью российским - таков основной смысл этого герба»^[2]. Проект герба города Грозного выполнил Б. В. Кёне, чиновник герольдии: на лазоревом щите серебряная гора между двумя золотыми морскими лилиями, а в правой вольной части - герб Терской области^[2], так что городской знак нёс на себе имперский символ области. Землю метили и фигурой завоевателя. Первым памятником Ермолову в Грозном служила «заботливо сохраняемая землянка, в которой он жил при основании крепости Грозной»^[2], а позже у землянки встал бронзовый бюст генерала. Что значил этот знак, Ибрагимова формулирует так: бюст напоминал о самых трагических годах завоевания Кавказа и был символом драматической судьбы горских народов, а памятник генералу, «с варварской жестокостью истреблявшим целые народы во имя завоевания Кавказа», стал для чеченцев «своего рода «бельмом на глазу»»^[2]. Знак пережил империю: при советской власти памятник «с завидной периодичностью взрывали по ночам и так же по ночам восстанавливали»^[2].

В начале XX века терские власти начали привлекать воинские команды и казачьи подразделения к массовым обыскам в горских аулах - формально для изъятия оружия и «задержания беглых»^[1]. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут, во что это превращалось: повальные обыски в горских селениях «как правило, сопровождались грабежами и другими незаконными действиями солдат и казаков, что всячески поощрялось терским начальством, которое постоянно искало предлог для применения более жестких мер в отношении горцев»^[1]. Насколько буквально работало это поощрение, видно по ноябрю 1902 года: во время обыска, устроенного казаками на базаре селения Шаами-Юрт, начались массовые беспорядки, атаман станицы Самашкинской Гриднев запретил своим применять огнестрельное оружие, и столкновение обошлось без кровопролития - после чего начальник Терской области отстранил Гриднева от должности, а участвовавшим в беспорядках казакам выразил недовольство за их «пассивность»^[1]. Санкция на это шла с самого верха: когда начальник Терской области доложил, что столкновения между чеченцами и казаками приносят материальный ущерб и человеческие жертвы и что эти группы населения следует развести, Николай II ответил, что «именно это соседство и поддерживает в казаках их старую дедовскую удаль, а по сему принимать меры к смягчению обстановки нет никакой необходимости»^[4]. Кровопролитие в чеченских селениях было для власти не издержкой, а рабочим состоянием края.

Воинские команды и казачьи подразделения, привлечённые в начале XX века к повальным обыскам в горских аулах, грабили жителей при поощрении властей: историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут, что обыски «как правило, сопровождались грабежами и другими незаконными действиями солдат и казаков, что всячески поощрялось терским начальством»^[1].