Принуждение Чечни к присяге весенним туром Фезе: аманаты с принуждённых к присяге обществ, уничтожение аулов по Джалке, штраф скотом (февраль-апрель 1837)

В феврале-апреле 1837 года, продолжая январское истребление Малой Чечни (кампания C1160), командование российского Кавказского корпуса провело серию экспедиций генерала Фезе по восточной и центральной Чечне: февральское движение через Шали, Герменчук и Мичик, мартовский марш вверх по Джалке, апрельский ночной рейд на Гертлинское селение. Санкцию Розен изложил в донесении военному министру Чернышеву: поход «за Аргуном» - «для уменьшения в Чеченцах доверия к возмутителям и отклонения их от намерения соединиться с Шамилем» (Шамиль - имам, руководитель сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию)^[1]. Гертлинский рейд объявлен в рапорте Розена Чернышеву от 30 мая 1837 карой: «для раззорения или конечного истребления сей хищнической партии... и для наказания его жителей»^[1].

Весенний тур Фезе по Чечне (февраль-апрель 1837) строился на демонстративном насилии, конвертируемом в присягу. Рапорт Розена военному министру Чернышеву от 4 марта 1837 фиксирует результат уничтожения аулов: «Чеченцы, объятые страхом от предшествовавших действий... пришли в большое уныние»^[1] - после чего присяги пошли одна за другой. Сам Фезе доложил расчёт генералу Вельяминову 15 марта 1837: он действовал «в намерении пользоваться по возможности паническим страхом», которым после боя при Автурах «объяты были тавлинцы и андийцы»^[2]; тем же словом рапорт Розена от 11 марта описывает требование подчинения от андийцев - «желая воспользоваться страхом»^[1]. Страх гнал людей с земли: после мартовских облав по лесам жители, по рапорту от 12 апреля, «сими поисками принуждены были уйти в отдаленные горы»^[1].

В феврале-марте 1837 года войска Фезе, истребляя аулы уклоняющихся, брали с чеченских обществ присяги империи одну за другой - рапорты Розена военному министру Чернышеву считают их по датам: 6 февраля Шали («принесли присягу на покорность нашему правительству и представили в залог оной аманатов»), 8 февраля Герменчук («возобновлена присяга на подданство»), 15 февраля Гельдиген («принесли присягу на верноподданство и выдали по выбору из лучших семейств аманатов»), 21 февраля шесть аулов Мичика, 25 февраля аулы по Яман-су от Балан-су до Билетли и на Аксае^[1]. К 24 февраля, по рапорту от 11 марта, Фезе «привел к покорности Чеченцев, обитающих по р. Мичику»; в конце марта у лагеря при Устар-хане войска взяли присягу со старшин Гойтинского леса и Мартанского ущелья - те «принесли присягу на верноподданство Г. И. (Государю Императору) и представили аманатов в обезпечение своей покорности»^[1]. Присяга под войсками, только что истребившими соседние аулы, закрепляла подчинение как юридический факт (аманат - человек, которого империя забирала у общины как гарантию подчинения).

Каждая присяга весеннего тура Фезе (февраль-апрель 1837) оплачивалась людьми: войска забирали аманатов (аманат - человек, которого империя забирала у общины как гарантию подчинения) у каждого подчинившегося общества. Рапорты Розена военному министру Чернышеву фиксируют механизм: Шали - «представили в залог оной аманатов», Гельдиген - «выдали по выбору из лучших семейств аманатов», Яман-су и Аксай - «с обезпечением оной аманатами», Гойтинский лес и Мартанское ущелье - «представили аманатов в обезпечение своей покорности»; сводка от 4 марта 1837 считает: за 12-22 февраля «взято аманатов 52 чел.»^[1]. В апреле в Гертлинском селении, по рапорту от 30 мая, «Фезе приказал взять под стражу семейство старшины и ещё 12 душ»^[1].

За весенний тур Фезе по Чечне (февраль-апрель 1837) войска увели в плен десятки жителей, большинство - безоружных. Сводка рапорта Розена военному министру Чернышеву от 4 марта 1837: за 12-22 февраля «захвачено войсками нашими в плен 52 души непокорившихся добровольно жителей, в том числе 8 чел. вооруженных»^[1] - то есть 44 из 52 пленных оружия не имели. Рапорт от 23 февраля о сожжении Сеид-юрта и Автура: взяты «один Чеченец и три женщины, не успевшие уйти в лес»^[1]. В ночь на 22 марта у Гурдали, по рапорту от 12 апреля, подполковник Пантелеев «захватил в плен 9 Чеченцев непокорных»; в апрельском рейде на Гертлинское селение «захвачено ещё 18 душ, принадлежащих к семействам хищников»^[1].

Весенний тур Фезе (февраль-апрель 1837) уничтожал жильё и зимнее хозяйство чеченских обществ. Рапорт Розена военному министру Чернышеву от 23 февраля 1837: 5 февраля «войска наши истребили лежащие на пути аулы Ахой-юрт и Люмик-юрт и хутора неприязненных Чеченцев», 9 февраля истреблены Сеид-юрт и Автур^[1]. В мартовском марше вверх по Джалке, по рапорту от 12 апреля, «оставленные ими четыре аула заняты и истреблены без сопротивления. Потом войска проникли в чащу леса, уничтожили кутаны (зимние устройства для скота)»; 26 марта войска уничтожали кутаны у Шали, и своим маршрутом то же делала колонна Бирзуля^[1].

Уничтожая в марте 1837 года кутаны (зимние устройства для скота) по Джалке и у Шали, войска Фезе целенаправленно жгли продовольствие. Рапорт Розена военному министру Чернышеву от 12 апреля 1837 фиксирует: в кутанах «сожгли значительное количество найденного в оных хлеба», у Шали войска «захватили находившихся при них караульных и множество съестных припасов», а колонна Бирзуля сожгла «несколько сот четвертей найденного в оных хлеба» (четверть - старинная мера зерна, около 210 литров)^[1]. Сожжение сотен четвертей хлеба в конце зимы лишало ушедшие в леса и горы семьи средств дожить до урожая.

На всём протяжении весеннего тура Фезе (февраль-апрель 1837) войска забирали скот и имущество чеченцев. По рапортам Розена военному министру Чернышеву: 5 февраля отбит скот отряда муллы Уди - «148 штук разного рода скота»; 11 февраля «захвачено 213 штук разного рода скота, принадлежавшего непокорным Чеченцам»; против укрывшихся в лесах «сделаны были по разным направлениям поиски... и захвачены у многих из них разного рода скот и имущество»^[1]. Апрельский рейд на Гертлинское селение, по рапорту от 30 мая, взял «465 штук мелкого скота»^[1].

Весенний тур Фезе (февраль-апрель 1837) прорубал чеченские леса под военные дороги. По рапортам Розена военному министру Чернышеву: в феврале прорублена дорога «в лесах чрез Качалыковские горы по Мичику и между аулами Казбеком и Аку-юртом»; рапорт от 12 апреля отмечает, что мартовский марш шёл «просекой, прорубленной им в феврале месяце сего года»; сам Фезе в конце февраля двигался, «разработывая вьючную тропинку в способную дорогу для проезда всяких тяжестей»^[1]. Просеки и дороги в лесах лишали чеченские общества естественной защиты и открывали войскам постоянный доступ вглубь страны.

Присяга, взятая войсками Фезе в феврале 1837 года, сразу оборачивалась трудовой повинностью. Рапорт Розена военному министру Чернышеву от 4 марта 1837 записывает: 21 февраля «жители шести соседних аулов изъявили покорность и выслали рабочих для прорубки, вместе с Кумыками, дороги в лесах чрез Качалыковские горы по Мичику»^[1] - только что подчинённые общины империя поставила рубить лес под военную дорогу против них же; повинность шла в пакете подчинения, как позже её закрепят типовые «Условия покоряющимся горцам».

Апрельским рейдом 1837 года на Гертлинское селение войска генерала Фезе наложили на всё село коллективное имущественное взыскание: по рапорту Розена военному министру Чернышеву от 30 мая, сверх забранного при рейде скота «положен на селение штраф в 132 штуки скота»^[1] - платило селение целиком, без разбора личной причастности жителей.